Красные искры света - Джейн Анна

Он кивнул.

– Какой он староста, – раздался вальяжный голос, принадлежащий, кажется, парню, с которым на прошлом моем занятии едва не подрался Ярослав. – Нет Зарецкого.

На него возмущенно зашипели одногруппники.

А я обрадовалась, но лицо, естественно, сохранила.

– А это кто? – строго спросила я, пытаясь сдержать улыбку. Тот, кто выдавал себя за Енота, потупил взор. Но вместо него вновь ответил недруг Ярослава.

– А это Степанов. И.о. Зарецкого! – захохотал он.

– Как-то вы плохо обязанности исполняете, – покачала я головой.

– Я просто другу хотел помочь, – стушевался паренек.

– Степанов, обман – это не помощь другу, – почти злорадно произнесла я. – Вот вы своим некрасивым поступком поставили и преподавателя, и вашего друга, и себя в неловкое положение. И что теперь делать?

– Отпустите нас, – заныл кто-то.

Я хотела озвучить им мое любимое – «звонок – для преподавателя», но не стала.

– Конечно, отпущу, – кивнула я. – А те, кто пропускают лекции, будут сдавать мне рефераты по пропущенным темам.

– А если причина уважительная? – выкрикнула какая-то девочка.

– Все решается в индивидуальном порядке, – сообщила ей я. – Степанов, подойдите ко мне, остальные могут быть свободными.

Студенты с шумом поднялись на ноги и поспешили покинуть аудиторию. Степанов поплелся ко мне с самым несчастным видом. Вместе с ним подошел и тот самый мальчишка, который в парке перепутал меня с Женей. Тогда он был в яркой желтой футболке, а сегодня – в оранжевой. Но все так же широко улыбался – на щеках появлялись милые ямочки.

– Степанов, как вас зовут?

– Дмитрий, – промямлил паренек.

– Отлично, Дмитрий. На первый раз я вас прощаю, – сообщила я. – Взамен вы будете на каждой моей лекции составлять списки присутствующих в вашей группе. Поскольку случился такой прецедент, их я буду проверять полностью поименно в конце лекции. Поэтому постарайтесь оправдать мое к вам доверие. Хорошо? – почти по-дружески улыбнулась я ему, чувствуя себя мегерой. Но ведь не я первой начала, верно? Забила бы на это сейчас, они бы вообще перестали ходить на мой предмет, перестав уважать.

Степанов кивнул, попрощался наскоро и убежал. Со мной остался лишь Желтая, вернее Оранжевая футболка, он же Митяй, как называл его Зарецкий.

Он стоял рядом со мной и улыбался.

– Что-то хотели? – спросила я у него.

– Хотел, – сообщил он и наклонился, положив локти на стол. Смотреть мне прямо в глаза он не стеснялся.

– И что хотели?

– Настя, зачем все эти списки? – по-свойски спросил Оранжевая майка.

– Какая я тебе Настя? – вспылила я.

– Тебе понравилось, что я называл тебя Наташей? – ухмыльнулся мальчишка. – Может, все-таки остановимся на Бонни и Клайде?

Я резко встала со стула, схватив сумку. Вместо крови в эту минуту по венам у меня бежала концентрированная жидкая злость.

– Обращайтесь ко мне по имени и отчеству. Это раз. Еще раз повторится подобное, будете отрабатывать каждый звук, что вы сейчас произнесете. Это два. Я не подружка, а преподаватель, – отчеканила я.

– Э-э-э, – только и смог сказать студент. – Жестоко. Ну, извините, Анастасия Владимировна, – широко улыбнулся он. – Я думал, мы подружились. До свидания, – поклонился он мне и заявил: – Видите, как я вас уважаю.

Я только зубами скрипнула.

– До свидания, – сухо ответила я и, собрав бумаги в сумку, последней вышла из аудитории.

По дороге я заскочила в туалет, а когда спускалась в вестибюль по одной из боковых лестниц, заметила в коридоре второго этажа Зарецкого, сидевшего на лавочке, Вана, стоявшего рядом, и бурно жестикулирующего Митяя. Рядом с ними стояли еще несколько человек с потока.

– Она вообще монстр какой-то, – говорил Митяй возмущенно. – Блин, это какая-то литература! К чему этот фарс с посещением?!

Я остановилась на площадке, поняв, что говорят обо мне. Ребята были так поглощены разговором, что меня не замечали.

– Стерва, – согласно кивнула какая-то девочка с рыжими косичками, изредка поглядывающая на молчавшего Зарецкого с интересом.

– А я не буду ходить на ее лекции, – заявил еще один парень.

– И я, – поддержали его. – И так зачет поставит…

– Да ладно вам! Можно и походить! Аудитория удобная, можно незаметно спать на задних партах, – рассмеялась еще одна девчонка. – Я так сегодня спала.

– Да под ее лекции и уснуть можно, – согласился еще один парень. – Сухо рассказывает.

– А мне понравилось, – неожиданно вступился за меня черноволосый молодой человек с темными выразительными восточными глазами.

– И она вроде не читает, сама рассказывает, – поддержала его третья девушка.

– Все равно бесит, – взмахнул длинными руками Митяй. Он, кажется, очень на меня обиделся. – Еще и контрольную делать. И не прогулять нормально!

– Ладно, давайте собираться, – решил молчащий доселе Ярослав. – Нам пора на съемку. Встречаемся на точке в семь.

– Нам сегодня все успеть нужно сделать, – поддержал его Ван. – Иначе Васильич «неуд» поставит.

У меня от негодования внутри едва не закипела кровь. Первая мысль была – сбежать. Чтобы они не видели меня, не знали, что я все слышала. Но эту мысль я тотчас отогнала прочь. Я? Бежать? Никогда.

И я, громко стуча каблуками, направилась к студентам. Студенты, заприметив меня, разом замолчали. Они не могли понять, сколько я слышала.

– Прошу простить, что сухо рассказываю, – улыбнулась я премило. – В следующий раз в моем повествовании будут присутствовать метафоры, эпитеты, гиперболы, синекдохи, литоты и даже оксюмороны. Постараюсь по максимуму использовать речевые фигуры, обязательно поработаю со стилистикой и риторикой, дабы вам было интересно. И, конечно же, с удовольствием послушаю, как будете рассказывать мне вы. На зачете.

– Вы не так поняли, – начало было рыжеволосая девушка, у которой даже щеки покраснели.

– Я все прекрасно поняла. Увидимся через неделю, – отвечала я, бросив внимательный взгляд на Зарецкого, на лбу которого были солнцезащитные очки. Ярослав, делая вид, что не замечает меня, надел их и поправил средним пальцем. Кроме меня этот жест никто не углядел – все таращились в мою сторону. А мне захотелось придушить этого наглого таракана, но я в который раз сдержалась.

Я не помнила, как оказалась на улице, и только вдохнув свежий воздух, пришла в себя.

С одной стороны, я злилась на студентов – ненавидела, когда меня оскорбляют, к тому же за глаза, с другой – понимала, что преподаватели всегда являются объектом обсуждений учащихся, у самой в студенческие годы было так. А все из-за этого идиота Зарецкого, который вздумал прогуливать мои лекции. И их я, оказывается, сухо читаю! Подумать только! Может быть, мне изредка приплясывать за кафедрой или в микрофон подпевать, чтобы добавить эмоций?

В плохом настроении я поехала в главный корпус. И уже там, запутавшись в своих гневных мыслях, как в проводах, я и не заметила, как навстречу мне из-за угла вышла целая делегация. Миг – и мы с возглавляющим ее человеком столкнулись. К моему ужасу, этим человеком оказался заведующий нашей кафедры литературы – почтенный Борис Арнольдович, любитель изящной словесности, особенно почитающий творчество Достоевского.

Это был мужчина высокий, крупный, веселый и весьма привлекательный, несмотря на то, что он недавно разменял шестой десяток лет. Пятидесятилетний юбилей его справляли прошлой весной всем факультетом – поздравляли уважаемого профессора и преподавательский состав, и студенты, и даже выпускники, что наглядно демонстрировало всеобщую к нему любовь и уважение.

От нашего столкновения я едва не отлетела в сторону, однако меня неожиданно поймали – и не Борис Арнольдович, а один из его спутников, на которого я вообще сначала не обратила внимания. А когда поняла, кто меня подхватил, так словно заледенела…

Быть не может.

На меня – глаза в глаза – смотрел тот самый мужчина с Белосельского острова, которого мы встретили в ночь игры. Длинноволосый брюнет с серьезными карими глазами, четко очерченными скулами и благородным профилем. Он не был красавцем в традиционном понимании слова, однако лицо его казалось запоминающимся.