Героин - Михаил Маковецкий

— Нет. Просто Аптекарь запретил мне вступать в беседу с кем бы то ни было без его разрешения.

— А отчего такие строгости?

— Я наказана. Сначала тихий и скромный меня, то есть свою беременную жену, зверски изнасиловал, и мы весь день не разговаривали, но потом, в знак примирения, я ему отдалась. Но все равно, наложенное на меня наказание осталось не снятым.

— Комментировать это не буду, но уверен, Аптекарь делает как лучше. Впрочем, считайте Елена Юрьевна, что запрет, по моей просьбе, снят. Правда, Аптекарь?

— Только при условии, что ты отменил юридическое понятие несовершеннолетия.

— Отменяю. Особенно в отношении беременных девушек в возрасте ближе к тридцати. Итак?

— Ваш Саранча — это результат кровосмешения с приезжими чебуреками. Я бы не рекомендовала бы ему чересчур доверять.

— Икона ты моя порнографическая, не пугай пожилого следователя. Чем тебе Саранча не нравиться? Или на тебя так бокал выпитого вчера вина так дурно подействовал?

— Вино плохо подействовать может только на тебя, Аптекарь. Нет ничего хуже пьяного мужчины и нет ничего лучше пьяной женщины. Народная мудрость. Тем более что тебя после выпитого вчера сегодня все утро мутило. Да песня со словами «я вас любил, деревья гнулись», который ты, Аптекарь, вчера вечером исполнял, сопровождая стриптизом, оставила у меня самое тягостное впечатление. И потом, я не твоя порнографическая икона. Я твой центр вселенной. Прошу не путать.

— Аптекарь, ты исполняешь стриптиз?

— Кого ты слушаешь, пожилой следователь? Будучи крепко выпившим, при исполнении песни я порвал на груди рубашку. Ничего более. Моя Статуэтка опять все приукрасила нещадно и цинично.

— А чем я еще могу еще вас заинтересовать кроме моей природной склонности раздвинуть ноги?

— Возлюбленная моя, ты знаешь, за что Иван Грозный своего сына убил?

— Из самодурства.

— Пожилой следователь, она с подозрительной частотой называешь меня дураком. Прошу тебя провести с ней профилактическую беседу, ремень здесь уже не помогает.

— Лена, действительно, перестань. И я, и Аптекарь прислушиваемся к твоему мнению и учитываем его при принятии решений. Просто на мне лежит груз ответственности, которого нет на тебе, поэтому мне приходиться быть более осторожным. Не надо на это реагировать по-детски.

— Я прекрасно понимаю, к чему вы клоните, пожилой следователь, и хочу вам сказать следующее. Если полуузбека Саранчу его начальство воспринимает как переходную ступень между обезьяной и человеком, и потому не доверяет ему, то белый немусульманин Аптекарь вообще для них стоит до насекомых. Вы не понимаете Востока, а я там выросла и знаю, что говорю. Внедрить Аптекаря в верхушку организации вместо Саранчи невозможно в принципе. Это не просто организованная преступная группировка, а восточная ОПГ. То есть это частично мафия, частично клан, связанный кровными узами, частично национально-патриотическое движение. Чужаку там не место в принципе. Они даже до свадьбы не спят вместе в силу старых понятий о справедливости, а ввести в самое сердце организации кого-то со стороны… Да, им русский язык вместе с европейской культурой навязали, но как только с них европейский налет слетает, они вновь начинают общаться мыча и гавкая. Никогда не забывайте этого. Никогда.

— Аптекарь, своди свою красавицу сначала в зоопарк, потом сразу в цирк, а потом сразу прочитай ей лекцию о пролетарском интернационализме. И она их постепенно полюбит. А то ей ненависть к нашим черноусым братьям по разуму объективно реальный мир воспринимать мешает. Они бывают далеко не дураками и сними вполне можно дела иметь.

— Лена, действительно. Я помню, ты жену Ногтя из-за этого ни за что, ни про что обидела. У тебя к ним действительно ненависть какая-то болезненная.

— Это мое дело. Я вам ни святая, и ни мать Тереза ордена тамплиеров, обета безбрачия не принимала. Кого хочу, того и ненавижу. Черт! Как все-таки давно я не ширялась и не нюхала белого.

— Елена Юрьевна, а разве этот вопрос еще не снят окончательно с повестки дня?

— Да что вы вообще о моей жизни, проститутки и наркоманки, знаете? Вы вообще представляете, что значит быть белой девчонкой в обществе зверей? Этого вы никогда представить себе не можете! А вопрос с порошком снят с повестки дня только до того момента, пока меня Аптекарь на коротком поводке держит, причем в самом что ни есть реальном смысле. И все, оставили эту тему.

— Да-а. Внебрачная дочь рассказала в книге «Зашитый рот» о своем тайном детстве. Классика жанра. Твердая заслуженная пятерка. Сколько мне Аптекарь не объясняет, что наркомания — это болезнь, никак в голове не укладывается. Ладно, оставить эту тему, так оставить. Слушай, Аптекарь, а ты действительно видишь искреннюю радость и благодарность из-под синяков на лице, когда ее на цепочку сажаешь?

— Не твое дело, пожилой следователь.

— Ладно. Сочтем этот выпад Елены Юрьевны как досадный менструальный инцидент и забудем об этом. Тем более что в футболе и войне с преступностью все здесь специалисты. Тем более что сейчас я погибну голодной смертью.

— Да, Лена, я уже тоже в голодном обмороке.

— Так, встал вопрос, сейчас польются мысли. Чтобы этого не произошло, прошу всех присутствующих пока закрыть рот, сейчас подам чебуреки. Мне нравится смотреть в ваши мужские глаза, требующие куска мяса. Только учтите. Я их не сама делала, а купила у одного саранчеевского повара. Небезызвестное кафе «Натуральная узбечка». Так что не спрашиваете меня: «А мясо в этих чебуреках при жизни мяукало или гавкало?». Это пусть ваша афганская подруга Тамара Копытова спрашивает: «Что сожрал, пожилой следователь, дружочек?». Его русского для этого вполне достаточно.

— Вот слушаю я вас, Елена Юрьевна, и еще раз убеждаюсь — всеобщее бесплатное образование было трагической ошибкой советской власти. Да что уж теперь говорить! Моя подруга Тамара Копытова, кстати говоря, готовит сама. И не ленится ходить в «Натуральную узбечку» учиться готовить и покупает там баранину. И мясо у них отборное, что мне сам Саранча подтвердил, а он в этом толк знает. И повар там работает высококлассный, нехорошо на такого человека гадости говорить. Там даже супруга Челюсти не стесняется торты готовить, потому что знает, репутация у заведения безупречная.

— Ирка редкая дура и адепт однополой любви. Педовумен. Ее мнение не авторитетно.

— Ее мнение в области приготовления выпечки для меня более чем авторитетно. И, на мой вкус, она удивительно милое создание.

— А еще она вышивают на заднице своего мужа национальные узоры.

— Перестаньте, Лена. Челюсть находиться у нее под каблуком ровно настолько, насколько он сам этого хочет. Солидный мужчина среднего возраста балует свою юную красавицу жену. Игра есть такая. А то, что вы говорите, это просто обличительные частушки. Челюсть ее обожает в такой же степени, как Аптекарь обожает вас. Но вы бывшая наркоманка и вам воли нельзя давать. А Ира прекрасно понимает, что без Челюсти она совершенно беспомощная, в том числе и потому, что совсем глупенькая, поэтому ей можно безболезненно позволять иногда порезвиться на травке. И вы, Лена, ей просто из-за этого завидуете.

— Так, хватит. Лена, иди и работай, некого тут глаголом жечь. Где обещанные чебуреки?

— Несу уже. Но запомни, Аптекарь, уже сегодня вечером секс напомнит тебе обо мне, и тогда я припомню все нанесенные мне обиды.

— Брысь на кухню, статуэтка ты говорящая!

— Ну, Ноготь, да вы тут, в самом сердце сумасшедшего дома, себе настоящий дворец отгрохал. Снаружи какой-то склад заброшенный, а внутри… Это что, действительно антикварная мебель?

— Нет, конечно. Все сделано в мастерских нашей психбольници силами пациентов. И в этой мебели, кстати, масса маленьких секретов. В этой, казалось бы, пустой, комнате, можно спрятать несколько человек. Не говоря о том, что отсюда есть три выхода.

— Ну да? Да здесь и кошку не спрячешь, по-моему.

— Свои детские страхи нужно побеждать! И потом, пожилой следователь не должен быть таким наивным. Рассмотрим этот журнальный столик. Казалось бы, он не так велик. Но оказывается, он не стоит у камина, а является как бы его продолжением. Вставай, мая заторможенная, у нас гости.

— Боже мой, да как она там поместилась!

— Я же вам сказал. Она протягивает ноги внутрь камина. Очень удобная кровать, матрас стандартных размеров. Моя заторможенная там всегда отдыхает, когда я чем-то занят. Очень удобно, в случае чего она всегда под рукой.

— А ей там не скучно?

— Не-а. Когда Ноготь крышку закрывает — я сразу засыпаю. Потому что темно. А когда он крышку стола поднимает — я сразу просыпаюсь и встаю. Не могу спать при свете, а тут свет мне прямо в глаза падает.

— А если вы уже выспались?