Героин - Михаил Маковецкий

— Не дурак. Понял. Спасибо, Аптекарь. Когда мне все разжуют и в рот положат, я на лету все схватываю. Еще какую информацию сольешь?

— Солью, куда я денусь. Хотя знаю я не так уж много.

— А ты работай, инициативу проявляй, зарекомендуй себя положительно. И я помогу, чем могу. Понял?

— Как не понять. Чай не первый раз замужем.

— Вот и хорошо. Вот и ладненько.

— Олигарх, ваш лихорадочный румянец на щеках меня пугает. Нельзя же так себя изводить. Расслабьтесь и вдохните полной татуированной грудью.

— Перестаньте, Капитан. Челюсть себя изжил. Настала пора закопать этот рассадник кариеса глубоко в землю.

— Опять? Ну и как вы себе это представляете чисто технически? Помимо того, что Сковская Барвиха охраняется по всему периметру коттеджного поселка охранным предприятием «Псы-рыцари», там охрана есть в каждом втором доме. И находится она на острове. У всех, кто приплывают на их пристань, проверяются документы. Там и губернатор живет, и мой начальник, пожилой следователь, и этот узбекский князь с гордой кличкой «Саранча». Да кто там только не живет! Представляешь, какой шмон поднимется, если туда твои братаны явятся с гиком, свистом и термоядерным артиллерийским приветом? Или ты думаешь, что там можно кого-то этим напугать? Да они просто милиции отмашку дадут посадить тебя, и все.

— Хорошо, Капитан. Давайте еще раз рассмотрим ситуацию. Я получал героин от некого Володи, Челюсть отвечал за его реализацию. Вся система работала как часы с кукушкой. Вдруг кто-то начинает с нами войну.

— Не строй иллюзий, Олигарх. Ты прекрасно понимаешь, кто начал против вас войну. Ты что думал, пожилой следователь тебе простит служебное расследование? Или ты думаешь, что он не понял, откуда ветер дует?

— Ладно, пожилой следователь, допустим. Я даже готов признать, что этого потомственного рыболова я недооценил. Более того, я ни на минуту не сомневаюсь, что он тут тоже приложил свою шаловливую ручонку. Но должность у него такая. Или я его покупаю, или он против меня воюет, так что здесь особых претензий к нему у меня нет. Я рассматриваю ситуацию с героином, не отвлекаясь на природные катаклизмы. Итак, мы получили героин от Володи, далее Челюсть, через сеть розничных торговцев, продавал порошочек страждущим жителям Скова. Далее, две партии товара от Володи до нас не доходят. Предположим, эти два события между собой не связаны, не будем сейчас касаться этого вопроса. В конечном итоге мы остаемся без героина вообще, Володя прекращает с нами всякие контакты. Мы начинаем искать нового оптового продавца героина, и тут выясняется, что таких дивных условий, на которых нам продавал героин Володя, в живой природе вообще не существует. Брал он очень дешево, а товар был исключительного качества.

— Ваша финальная фраза разрывает мне сердце.

— Подождите, Капитан, это еще не финальная фраза. Оставшийся без средств к существованию Челюсть начинает метаться. Бригада розничных торговцев наркотиками, которую возглавлял Челюсть, состояла из трех категорий людей. Первая — это те люди, которых по каким-то причинам рэкетирские бригадиры типа Свастики или Хомяка просили убрать из бригады. Люди это были проверенные, и я отправлял их работать к Челюсти. Заодно через них я контролировал всю систему розничной торговли героином. У Челюсти они были всюду. Далее цыгане Гизеллы Рамадановской-Рюминой. Для цыган торговля наркотиками — это такой же национальный вид спорта, как и кража лошадей. Во внутренние дела цыганского поселка я, конечно, влезть не мог, но и милиция там совершенно беспомощна.

— Полная культурно-криминальная автономия, как говорит мой начальник пожилой следователь.

— Самостийные романы, согласен. И третья группа людей, которая работала в бригаде Челюсти, это те, кто когда-то сидели с Верстаком. Лагерные бугры, хранители воровских традиций, люди в возрасте и в татуировках. После длительного пребывания в лагере они полностью теряли и жизненные повседневные навыки, и семейные связи. Телохранитель Челюсти, Верстак, пристраивал их в бригаду розничных торговцев наркотиками, и после первого же получения причитающихся им гонораров они пьянели от счастья. Слава об отце-благодетеле по имени Верстак неслась от зоны к зоне, и в Сков потянулись страсносидельцы.

— Напрасно вы, Олигарх, иронизируете относительно людей, отбывших длительные сроки заключения и соблюдающих блатные традиции. Они действительно знают только два языка — феню и чуть-чуть русский, но, при этом, органам охраны правопорядка не удалось внедрить в их среду не одного осведомителя. Тебе, как я знаю, этого сделать тоже не удалось.

— Да я особенно и не стремился. Бригада Челюсти была насквозь пропитана бывшими моими рэкетирами, потому и так все было под контролем. От них то я и узнал, что Челюсть, помимо меня, развил настолько бурную деятельность по поиску нового оптового продавца героина, так что вопрос нужно было решать радикально. И я дал команду зарыть боевого товарища по кличке «Челюсть» в сырую землю сковского городского кладбища. Все равно поставки героина от Володи прекратились, надобность в бригаде розничных торговцев наркотиками в принципе отпала, а много знавший и активный как вошь на гребешке Челюсть ничего, кроме крупных неприятностей, принести не мог. Но ребята прокололись. Взорвали квартиру Челюсти в его отсутствие. Вроде бы в тот день еще вечером все были дома, а ночью куда-то исчезли.

— А никто информацию не слил?

— Наверняка кто-то из моих, кто на иглу подсел, и слил. Как теперь это узнаешь? Короче говоря, мои опасения относительно Челюсти были не напрасны. В то же утро он разбросал по розничным торговцам партию порошка. Причем откуда он ее взял — не понятно.

— Заначил когда-то на всякий случай. Торговцы наркотиками так всегда делают на случай перебоев в поставках.

— Может быть. Связь с Володей к тому времени уже прекратилась, порошок у всех кончился, и народ схватился за новую партию героина с радостью. И оказалось, что это была подстава. Но не для всех. В то утро милиция провела обыски у всех торговцев наркотиками, которые когда-то пришли в бригаду Челюсти от меня. В цыганском поселке в тот день было тихо. Страсносидельцы Верстака тоже все остались целы. Но мои люди сели почти все.

— Это была громкая и тщательно подготовленная операция. Даже я о ней ничего не знал. Делать обыски людей посылали в те районы города, в которых они не работали. Таким образом пожилой следователь нейтрализовал всех милиционеров, которые были прикормлены на местах. И наводка была исключительно точная. Только в одном месте, куда пришли с обыском, героина так и не нашли.

— Кстати, он там был. Просто плохо искали. Наводку такого качества мог дать только один человек — сам Челюсть. После этого не замочить его было бы преступлением перед человечеством.

— Опять? Допустим, ты его убил. Ну и что это даст? Все, что Челюсть знал, он все равно уже слил пожилому следователю. Какую пользу принесет его убийство?

— Реальную. С недавних пор бригада Челюсти вновь заработала в полную мощность. К ним вновь пошел высококачественный героин, и по относительно дешевой цене.

— Другими словами ты хочешь сказать, что Челюсть каким-то путем вновь состыковался с Володей, получает от него порошок напрямую, минуя тебя?

— Другими словами я хочу сказать, что Челюсть не просто на прямую получает порошок от Володи. Челюсть, скорее всего, устроил и пропажу первой партии героина, которую везла та кукла в поезде, и Челюсть помог этому падле Хомяку захапать вторую партию героина, после пропажи которой Володя перестал с нами сотрудничать. И только после этого он переключил Володю на себя.

— А какие у тебя есть для этого доказательства?

— А никаких. Кроме одного. Я забирал у Челюсти где-то две трети от его доходов. Наверняка его жаба глотала, каждый бы на его месте расстроился, вот он и не сдержался, устроил мне короткое замыкание. Я же его как облупленного знаю, стаканов выпито вместе не меряно, точно жабка поглатывает. Скуповат доктор-нарколог, в денежки влюблен по уши. Да и задницу мне лизал героически, всю душу вкладывал. И усыпил бдительность, собака.

— Да и библейским принципом «Не возжелай жены ближнего своего, ибо возрадуется она!» пренебрег ты, Олигарх. Разве это по-товарищески? Ну сколько времени Челюсть мог зубами щелкать? Тут конфликт неизбежен был.

— И тут ты прав, морда твоя ментовская. Тут я явно палку перегнул. Утерял бдительность, лежа на мягкой перине. А тут еще Ирка эта такой эпизод рассказала. У них в спальне, в квартире, которую взорвали, зеркало во всю стену висело. Однажды Челюсть встает среди ночи, подходит к зеркалу, и начинает рассматривать себя с изрядной долей отвращения. Обвислые щеки, впалая грудь, дряблый огромный живот, тощие кривые ноги, четыре волоска на бугристом черепе, нос крючком и набок, нижняя челюсть вперед торчит, капли дождя собирает… Ирка делает вид, что спит. Вдруг Челюсть поворачивается в Иркину сторону. На кровати раскинулась красивая белая молодая баба с пышными формами, глупая, щеки румяные… Он на нее смотрит и произносит: «Это же до чего надо деньги любить?»