Смех и смертный грех - Дарья Калинина

Леся смотрела на этого типа, назвавшегося отцом Игоря, и понимала, что он ей отвратителен. Так вот в кого Игорь пошел такой мерзкий и подлый! В этого типа! На жилплощадь Ларисы он, видите ли, клюнул! Гад какой!

Но финал выступления этого типа был еще впереди.

— А теперь я со своей бабой пересрался, заявил ей, что ухожу. И что! Лариска помирать вздумала!

— Но вы ведь видели, что Ларисе стало плохо еще на острове. Зачем же сжигали мосты?

— Так я думал — отлежится чуток и дальше нормальная опять будет. Она ведь молодая еще баба, меня на два года младше. Это что же получается, и я тоже могу… как она?

В голосе мужчины прозвучал лишь страх за свое собственное благополучие и никакого сочувствия к состоянию Ларисы. Большего эгоиста Лесе в своей жизни видеть не доводилось. А ведь Лариса, похоже, сильно любила этого типа. Ее последний подарок — красивый золотой крест с перегородчатой эмалью до сих пор был на шее у этого мужчины.

— Ну, ладно, коли помирает, тогда чего мне тут… Пойду я!

— И вы даже не хотите заглянуть к Ларисе?

Мужчина, который уже шагнул прочь, остановился:

— А зачем?

— Проститься.

— Нет, не хочу, — решительно заявил этот субъект. — Одно расстройство от таких прощаний, а мне расстраиваться совершенно ни к чему. Мне еще с бабой моей объясняться. Да ладно, небось не впервой, совру ей что-нибудь. Она дура, всему поверит.

И ушел. И чахлую гвоздичку и ту забрал с собой. Наверное, хотел подарить той женщине, с которой намеревался мириться.

Леся с Эдиком молча смотрели ему вслед. Слов они найти решительно не могли.

— Так я все равно не понял… — наконец произнес Эдик. — Кто это был?

— Не понял? Это был отец нашего Игоря. Я ведь говорила, что этот тип был с нами на теплоходе. Но ты мне не поверил. А Лариса, похоже, знала, что задумал ее сынок. Может, даже помогала ему. Поэтому она так глубоко и переживает теперь.

— Но с чего ты решила, что это был отец Игоря?

— Он же сам сказал… сынок у него от Ларисы… с астмой. Кто это, как не Игорь?

— Да ты что?! — ахнул Эдик. — Ну, теперь понятно, в кого Игорь такой…

Он не договорил, и Леся тоже промолчала. Просто невероятным образом Лариса умудрялась любить не тех людей. Игорь был негодяем. Но этот тип, пожалуй, еще и переплюнул его.

При мысли об Игоре на лбу Леси появилась морщинка. Скоро Игорь должен был появиться в больнице. А она не знала, как ей вести себя с ним.

Впрочем, Игорь опоздал на прощание с матерью. Когда он приехал, Лариса уже никого не узнавала. Игорь мужественно вынес последние минуты жизни матери, он не проронил ни слезинки. И вообще, вид у него был не слишком-то скорбный.

— Ты что, не понимаешь, мать все на себя взяла! Теперь, благодаря ее лжи тебя освободят.

— И правильно, — важно кивнул головой Игорь. — Она же все равно помирала, что бы напоследок для меня доброе дело не сделать?

Обведя глазами их компанию, он неожиданно прибавил:

— К тому же она знала, что я задумал. Так что виновата не меньше моего.

— Знала?

— Ну, не точно знала, но догадывалась. Мать меня хорошо понимала. Только мы с ней оба не виноваты.

— А кто виноват?

— Бабка во всем одна виновата. Это ведь она все деньги матери себе зажилила. А я такое не прощаю. Деньги матери — все равно что мои. А бабка нам по копейке в день выдавала, да еще каждый раз попрекала этим. Жадина! Выжига! Жалею, что я раньше ей шею не скрутил!

— Это когда же раньше? — неожиданно прищурилась на него Кира. — Уж не в ЗАГСе ли?

— Да, и там тоже! Я ее в туалете ждал. Дома в нее три чашки мочегонного чая влил, надеялся, что она в сортир пойдет, там я ее и встречу. А она, гадина, по дороге опорожнилась. Напрасно я ее в бабском сортире ждал. Только время потерял. Да еще духами там какими-то воняло. Приступ у меня начался, чуть сам не задохнулся.

Вот откуда в туалетной комнате Дворца бракосочетаний взялась заклепка с чехла камеры Игоря, которую нашла Кира! Она не ошиблась — в туалете был именно Игорь. И свистящие звуки, которые Кира там слышала, — это были звуки приближающегося астматического приступа. А шипение — это был звук ингалятора, которым Игорь снял приступ и выскочил вон.

— Значит, ты ее еще на берегу убить хотел?

— Ага, — жизнерадостно произнес Игорь. — И свадебку вам бы заодно испортил. Да не удалось. На теплоходе пришлось дело сделать. Сначала я хотел старуху с борта скинуть, весь теплоход облазил, так и не придумал, где это лучше сделать и как ее в то место заманить, чтобы никто больше нас вдвоем не увидел. Нет, всюду народу полно, свидетели же мне были совсем не нужны.

Вот почему Игорь исчез сразу же, как поднялся на борт! И потом его не могли найти, потому что он был занят делом — обшаривал все потайные закоулки, чтобы найти безопасное местечко, где бы прикончить старушку.

— Потом я решил, что в каюте лучше всего будет. Никто мне не помешает. Уговорил старуху на стоянке в каюте остаться. Потом незаметно на корабль вернулся, дело сделал, и обратно. Нарочно потом по этим Мандрогам до самого отплытия теплохода шарахался, чтобы все запомнили: я последним на борт вернулся, ждать меня еще пришлось. Хотел, чтобы все хорошенько запомнили: я все время остановки на берегу провел.

— И ты не боялся, что тебя увидит кто-нибудь из членов команды или пассажиров?

— Кепку в Мандрогах купил. Козырек нарочно побольше выбрал, чтобы все лицо закрывал. А одет я был в джинсы и белую футболку. В таком каждый второй мужчина ходил. А когда назад возвращался, то от кепки уже избавился. Тогда мне надо было, чтобы мое лицо капитан хорошо запомнил.

Психологический ход Игоря сработал. Даже капитан заступился за него, заявив, что Игорь не может быть убийцей, ведь он вернулся на теплоход, когда старушка была уже давно мертва. И хотя следователь на основании косвенных улик все же заподозрил в убийстве Игоря, но признательных показаний он от него добиться не успел. Лариса выручила сына, сознавшись в убийстве матери, которого не совершала.

— Может, на этот раз ты и сумел выкрутиться, мать тебя спасла от тюрьмы, но ты все равно свое еще получишь.

— Когда это будет? — легкомысленно фыркнул в ответ Игорь. — А пока что я — богач! Если бы вы знали, сколько у старухи денег… Даже лучше, что когда-то она ограбила маму. Иначе мама могла бы все наследство за эти годы растратить. А так получилось, что она бабке сама его под проценты ссудила. Вот забавно получилось: бабка всю жизнь с людей три шкуры драла, а теперь ее деньги все мне достались. И квартиры тоже!

— И помирать будешь, не побоишься?

— А чего бояться? — самонадеянно возразил Игорь. — Со всеми можно договориться, и с Богом тоже.

— Как договариваться-то будешь? На тот свет деньги тоже с собой возьмешь?

— Возьму!

— Да карманов-то ведь у тебя не будет!

— Договориться всегда можно, — упрямо возразил Игорь.

О будущем он явно предпочитал не задумываться, жизнь казалась ему бесконечно долгой, умирают только другие, он будет жить вечно. Говорить ему, что это не так, что наказание рано или поздно его настигнет, было бесполезно. Игорь упивался тем, что считал своей победой. И если раньше он был неприятен, то теперь стал друзьям просто отвратителен.

— Учти, пока ты не одумаешься, я с тобой общаться больше не буду, — предупредил его Эдик. — Хоть тебе и удалось избежать тюрьмы, но для меня ты все равно останешься убийцей.

— Ой, ну и пожалуйста! — скорчил отвратительную гримасу Игорь. — Теперь у меня полно денег, обойдусь и без вас!

Повернулся и ушел. Впрочем, друзья были уверены — жизнь вскоре сама накажет самонадеянного убийцу.

— Хоть и противный, а мне его все равно почему-то жаль, — произнесла Кира.

Никто ей не возразил. На душе у всех было тяжело.

— Ну, по крайней мере, позора мы избежали, — попытался утешить самого себя Эдик. — Бедная Лариса все взяла на себя, а ее смерть все списала.

— Позора-то избежали, да ведь преступник на свободе остался жить.

— А вдруг ему покажется мало тех денег, которые он уже получил, — осторожно предположила Кира. — И он еще кого-нибудь убьет?

И как показало будущее, такая идея у Игоря и впрямь возникла. Вот только в следующий раз он связался с жертвой, которая оказалась ему уже не по зубам.

Но об этом другая история. А пока что вернемся снова к нашим друзьям.

После похорон Надежды Сергеевны и Ларисы, которых родственники решили похоронить не только в разных могилах, но и вообще на разных кладбищах, друзья вернулись наконец к себе домой. Теперь они снова могли располагать собой и своим временем, как им заблагорассудится. И Кира сочла, что пришло время для того, чтобы открыть друзьям свою тайну.

— Ребята, — произнесла она, собрав всех в гостиной. — Произошла странная штука. Наверное, вы не поверите. Но я… Я — беременна!