Экстрим на сером волке - Дарья Донцова

Я закашлялась. Мне кажется, или Агата и впрямь осуждает меня за любовь к криминальным романам?

Однако вот уже и грызуны начали делать мне замечания.

— Давайте договоримся, — задергала носом Агата, — вы принесете конфеты, а я в благодарность буду иногда с вами болтать. Кстати, вы же любите расследования! Могу служить помощником, подсмотреть, подслушать, ну как, идет? По лапам? То есть по рукам?

Не в силах произнести ни слова, я кивнула.

— Тогда иди за сладким, — бесцеремонно «тыкнула» Агата, — ищи меня либо здесь, либо по спальням.

Осторожно передвигая ноги, я выпала в коридор и наскочила на Маруську, стоявшую около двери.

— Скажи, — я решила уточнить, — говорящие мыши в природе случаются?

Манюня широко распахнула голубые глаза.

— А как же! Довольно часто. Они имеют либо розовый, либо зеленый цвет шерсти и живут исключительно у алкоголиков.

Я замерла с раскрытым ртом.

— Хочешь сказать, что на грызунов влияют водочные пары? Нанюхаются и обучаются разговору?

— Не, — прыснула Маня, — такие мыши приходят в дом под ручку с зелеными чертями. Большинство пьяниц их великолепно знает!

— Я всерьез!

— И я тоже, — захохотала Машка, — пей две бутылки водки каждый день в течение месяца, и если не умрешь, научишься беседовать с мышами, чертями, котами, стульями и кастрюлями.

— У меня на раковине в ванной сидит мышь в розовом полотенце. Она умеет говорить по-русски.

Маня зашлась от хохота, ее просто согнуло пополам, а я побежала за карамельками. Сейчас принесу Агате несколько штук, может, тогда она согласится продемонстрировать свои таланты Машке?

Но когда я вернулась, в ванной оказалось пусто.

В раковине отсутствовала вода, Агата исчезла вместе с куском розовой махровой ткани, и лишь бутылочки с собачьим шампунем и кондиционером, оставшиеся у зеркала, свидетельствовали о том, что меня не посетил глюк.

Зажав в кулаке карамельку, я постучала к полковнику.

— Можно?

— Погоди секундочку, — крикнул Дегтярев, — халат накину! Теперь входи.

Я вошла и усмехнулась. Александр Михайлович сидит в пижаме, шлафрок [5] ему ни к чему. Толстяк просто решил спрятать от меня тарелку с орешками, бросил на нее газету, но полностью не прикрыл, из-под бумажного края предательски выглядывает фарфоровый ободок, да и пахнет в комнате жареным арахисом.

— Что случилось? — недовольно поинтересовался Дегтярев. — Только не начинай каких-нибудь занудных разговоров, я устал!

Нет, вы слышали? Все занудные разговоры в нашем доме всегда заводит сам полковник! Но я не стану сейчас возмущаться.

— Ты где хранишь пистолет?

— Зачем он тебе понадобился?

— Просто так.

— Нет, ответь!

— Я хотела посмотреть на оружие.

— С какой стати?

— Тебе жаль его показать?

— Не вижу необходимости.

— Ладно, я сама поищу! Он в ящике с бельем!

— Что ты задумала?

— Ничего.

— Врешь.

— Я просто выдвину ящик!

— Дарья!

Я шагнула к гардеробу. Дегтярев метнулся к шкафу.

Загородил его своим толстым телом и строго сказал:

— Живо колись! За каким чертом тебе оружие потребовалось?

— Оно мне не нужно совсем!

— Но ты упорно хочешь сунуть нос куда не следует!

Я вздохнула и попыталась объяснить ситуацию:

— Там в белье мышь!

— Мышь!!!

— Да, Агата. Ей, правда, не слишком нравится запах средства для смазки оружия, но она порой ночует в ящике. Я принесла ей карамельки!

Дегтярев попятился.

— Э.., э.., да.., э.., э.., ты думаешь, мыши любят конфеты?

— Агата сама попросила.

— Попросила?

— Ну да, она мылась в моей ванной, мы разговорились, и, короче говоря, можно выдвинуть ящик?

Александр Михайлович кивнул. Я быстро справилась с задачей, не нашла Агату и вздохнула.

— Пойду к Зайке, небось мышь там сидит.

— Иди, милая, — ласково кивнул полковник.

Удивленная столь нежным обращением, я добралась до спальни Ольги и постучала в дверь.

— Пусти меня.

— Сейчас, ага, входи.

Я очутилась в спальне, где преобладающим цветом был розовый, и вновь подавила усмешку. Полковник наслаждался покоем, читал газеты и грыз орешки.

А Ольга делает маникюр, глядя одним глазом в телевизор и поедая при этом сливы. Причем, услыхав мой голос, Зайка мигом сунула фрукты под подушку, только все равно блюдо выглядывает наружу.

— Можно посмотреть на твои пуховки? — спросила я.

— Что?

— Ну где ты держишь свою косметику?

— В трюмо.

— Дай глянуть?

— Ну уж нет, — возмутилась Зая, — купи себе свои! Нечего у меня таскать, потом понадобятся, а их нету! Вот на днях я кинулась за колготками! Ни одной пары! Кто утырил? Явно ты!

— Вовсе нет! Это Машка!

— Она в два раза меня больше, — рассердилась Ольга, — как ты можешь предполагать, что задницы у нас с Манюней одинаковые. Я на три размера меньше.

— Конечно, — поспешила согласиться я, — кстати, у меня у самой в ванной есть приличный запас пуховок.

— Зачем тогда тебе мои понадобились?

— Они мне ни к чему!

— С тобой договориться невозможно, — закатила глаза Зайка, — то дай, то не надо!

— Я их не просила! Просто хочу заглянуть в трюмо, там спит Агата, мышь. Она только что мылась в моей ванной, попросила карамелек, сказала, что может спать у тебя.

— Мышь? — вытаращилась Ольга. — Сказала? Мышь?

— Ну да! Можно дверцу открыть? Я ничего не трону.

— Конечно, смотри.

Я сунула нос в тумбочку под трехстворчатым зеркалом. Пусто. Вернее, там в полнейшем беспорядке навалена куча вещей, но Агаты нет.

— Спасибо, наверное, она предпочла устроиться у Кеши.

— Пожалуйста, — подчеркнуто вежливо ответила Ольга, — приходи, когда захочешь, в любое время.

Я побежала к Аркашке, влезла в его спальню и отметила: наш адвокат ест в тишине попкорн. Значит, домашние перед сном любят полакомиться всякой всячиной, а сами хором осуждают меня за поедание шоколадок в кровати. Разве это справедливо?

— Котик, — заискивающе начала я, — можно заглянуть внутрь вон той модели «Мерседеса»?

— Зачем?

— Ну.., мне хочется.

— Мать, — сурово заявил Кеша, — сейчас ночь.

С какой стати ты заинтересовалась коллекцией машин?

— Там спит мышь Агата, — в который раз принялась растолковывать я.

Нет, все-таки члены нашей семьи похожи друг на друга до безобразия. Едят тайком в своих комнатах лакомства и совершенно одинаково реагируют на мой рассказ. Вот и Аркадий, как Дегтярев и Зайка, мигом стал приторно-ласковым.

— Можешь осмотреть все машины, мне совсем не жалко, — быстро произнес он, выслушав меня.

Я изучила салон машины и ушла в глубоком разочаровании.

Агата попросту посмеялась надо мною. Съев с горя припасенные для лживого грызуна конфеты, я вернулась в свою спальню и заснула.

Утром меня разбудил звонок, не открывая глаз, я схватила трубку и услышала звонкий девичий голос:

— Можете приезжать, я все убрала.

— Простите, — зевнула я, — кто звонит?

— Так Люся.

Ну вот, начинается! Вчера со мной мило беседовала мышь Агата, а сегодня с утра пораньше беспокоит ее подруга Люся.

— Как только вы сумели нажать на кнопочки, — восхитилась я.

— Какие кнопочки? — воскликнула Люся.

— Телефона.

— Пальцами, обычное дело.

— Может, подниметесь ко мне? Поговорим спокойно, без свидетелей, — предложила я, — понимаю, вы не очень хотите афишировать свои паранормальные для грызуна способности.

Из трубки донеслось покашливание.

— Вы меня с кем-то спутали. Люся вас тревожит, дочка Варвары Сергеевны, домработница Адашевых.

— Ох, Люсенька, простите, я подумала…

Продолжение фразы застряло на языке. Ну не сообщать же милой девушке, что я приняла ее вначале за мышь.

— Приезжайте, я убралась в доме.

— Ну и хорошо, заприте его и поставьте на охрану.

— Нет, примите у меня помещение, — уперлась Люся, — проверьте.

— Я доверяю вам.

— Пожалуйста, выберите время, — ныла домработница.

И тут до меня дошло, с ней нужно расплатиться, Люся старалась, убирала и теперь ждет денег.

— Через час вас устроит? — быстро спросила я.

— Шикарно, — повеселела Люся, — я жду.

Встретив меня у ворот, Люся закудахтала:

— Уж не знаю, одобрите вы это или нет, но окна мыть я бригаду вызвала. Мы всегда к одним обращаемся, работают они аккуратно, ко многим в «Ниве» ходят, никогда ничего не сопрут.

Я кивнула.

— Я заплатила им, вот сумма на бумажке.

— Я все вам верну.

— Теперь о кладовке, — тарахтела Люся, — там банки…

Около двух часов она таскала меня по дому, показывая тщательно упакованные в чехлы шубы, идеально сложенное постельное белье, вычищенную обувь и пахнущие свежестью драпировки. Надо признать: Люся идеальная горничная, нашей Ирке до нее как сельской водокачке до Эйфелевой башни.

— Так вы меня рассчитаете? — поинтересовалась в конце концов Люся.