Тупиковое звено - Полина Дельвиг

— Я, — с некоторой задержкой кивнула Даша. «Может теперь в Питере принято ко всем незнакомым обращаться на „ты“? — Да, это звонила я, ваша тетя, и очень рада вас увидеть, мой дорогой племянник. — Ей почти удалось заставить голос звучать искренне.

Девица, стоявшая за Скуратовым, неожиданно захихикала, прикрыв рот ладошкой в цыпках. Сам Никита руки из карманов так и не вытащил, вместо того он прижал локти к талии, словно ожидая удара. Маленькие темные глаза стали еще меньше и теперь, как два злых жука, изучали благую вестницу.

— Чего-чего?

— Здравствуйте, я ваша тетя. — Даша все еще пыталась шутить. Но сердце уже чуяло недоброе.

— Тетя?

— Самая что ни на есть настоящая. Хотя и сводная. Девица снова хихикнула. Она выглядела так, словно находилась под действием наркотиков.

— Вы мне не верите?

— Я что, похож на идиота? Ты кто такая?

Не переставая улыбаться, Даша обернулась к белому, как его собственные одежды, Филиппу и быстро проговорила по-английски:

— Фи-фи, Михаил был прав, он действительно похож на урода. И девица с ним — наркоманка. Боюсь, что бабушка преждевременно скончается, как только увидит такого наследника… Идемте отсюда. Сделаем вид, что его в природе не существует.

Но не успел Филипп и рта раскрыть, как Никита сделал резкий шаг вперед и его покрытое оспинами лицо оказалось всего в паре сантиметров от перепуганного лица молодой женщины.

— Еще раз назовешь меня уродом, я тебе рожу разобью, поняла? Что за бабка?

Даша в ужасе попятилась, пытаясь укрыться за неширокую спину месье Кервеля. Маневр не удался, так как тот отползал вместе с ней. В результате они отошли метра на полтора. Скуратов не стал преследовать их на таком расстоянии.

— Что за бабка? — повторил он.

Стараясь не вдыхать запах плохо вычищенных зубов, Даша отступила еще на одни шаг и уже готова была пуститься наутек, когда Филипп проявил незаурядное мужество. Выйдя на первый план, он протянул изящную кисть, затянутую в нежно-сливочную перчатку, но протянул ее ладонью вниз, как это обычно делают женщины:

— Филипп Кервель. — Француз гнусавил больше обычного.

Скуратов на рукопожатие ответил, однако с вопросом обратился опять-таки к Даше:

— Он что, пидор?

Несмотря на непогожий день, Даше стало жарко.

— Месье Кервель — француз, — выдавила она словно пасту из засохшего тюбика. — К тому же прекрасно понимающий русский язык. — Даша бросила быстрый взгляд на застывшее лицо Филиппа — может все-таки не понял?

— И что, все французы такие? — В голосе Никиты слышалось столько пренебрежения, что стало по-настоящему тошно.

Господи, да неужели фортуна так слепа, что готова отдать хотя бы два франка этакому чудовищу?!

— Вы можете не поверить моим словам, — зло процедила Даша, — но большинство французов были бы счастливы обладать даже малой толикой достоинств месье Кервеля.

— Ха! — Никита повернулся к своей барышне неудовлетворением указал рукой на бедного Фи-фи: — А ты все «Франция, Франция!.. Там настоящие джентльмены живут»! На, посмотри на это чмо.

— Настоящие джентльмены живут в Англии. — Дашу от злости и бессилия начало потряхивать. — А во Франции живут истинные французы.

Девица захихикала тихонечко, но как-то очень противно.

— Хи-хи, «истинный француз»…

— А ну, заткнись, — рявкнул Скуратов.

Девица моментально замолчала, однако ее лицо не выразило недовольства или обиды.

Даша осторожно разжала кулаки. Пора заканчивать этот спектакль.

— Скажите, Никита, вы были женаты? — Сейчас ей необходимо узнать одну-единственную вещь: есть ли у этого маньяка дети. Если детей у него еще нет, то завтра она наймет человека, который его кастрирует.

— Твое-то какое дело? — Темные глаза зло обшарили ее лицо.

— А вы напрасно грубите даме, месье, — неожиданно мягко произнес Филипп.

Это было странно, но он не выглядел раздраженным.

— Я прошу вас извиниться перед мадемуазель, только тогда я ознакомлю вас с условиями возможного получения наследства.

— А если я этого не сделаю? — Либо Никита был слишком глуп, либо, наоборот, чересчур умен.

Филипп улыбнулся как вежливый человек, столкнувшийся нос к носу с недоброжелателем: сдержанно и без эмоций.

— Я имею полное право послать вам письменное уведомление. К сожалению, почта не всегда работает так, как нам хотелось бы. Письмо может дойти слишком поздно. — Последняя фраза прозвучала почти сочувственно.

— Ах вот как… Я все понял. — Скуратов повернулся к Даше и шутовски поклонился в пояс: — Звиняйте, мамо, коли обидел.

Месье Кервель, видимо, хотел возразить, но Даша, давшая себе слово, что этот человеческий огрызок ни за что не выведет ее из себя, поспешила ответить:

— Вы напрасно думаете, Никита, что я могу на вас обидеться. Просто надеюсь свести наше общение к минимуму. На улице холодно, где будем разговаривать?

Скуратов тоже что-то решил про себя. Он растянул губы в гадостной полуулыбке.

— Ладно, пойдем сядем вон в том кабаке Только предупреждаю сразу: денег у нас нет.

— Кто бы сомневался…

4

Как ни странно, но едва очутившись за столиком ресторана, Скуратов и его спутница как-то сами собой стушевались. Девица перестала подхихикивать, а Никита, втянув голову в плечи, принялся косо озираться по сторонам. В отличие от них, месье Кервель заметно оживился. Еще бы, может в Питерской подворотне месье и проигрывал, но вот в ресторане, пусть даже среднего пошиба, ощущал себя как рыба в воде.

— Мадемуазель забыла предложить нам карту вин.

Мадемуазель в теплых носках и стоптанных шлепанцах захлопала глазками. Секунду подумав, она указала карандашиком на единственное на всех четверых меню.

— Спиртные напитки в самом конце.

— А! — Филипп перелистал несколько затянутых в пленку страниц. — Ага. — Голос его чуть дрогнул. — Тогда принесите нам лучшего шампанского…

— И водку. — Скуратов скосил глаза на список напитков. — И что-нибудь запить.

В отличие от Даши, месье Кервель даже бровью не повел.

— А вашей даме?

— Ей сок. Она водку не пьет.

«Точно — наркоманка». Даше стало тошно. Захотелось встать и уйти куда глаза глядят. «Господи, если ты есть, сделай его бесплодным, или это сделаю я!» Она еще раз подивилась такту француза, сумевшего сделать заказ, чтобы не показаться жадным и в тоже время дать понять, что засиживаться не собирается: самые дорогие закуски, но без горячего.

Пока несли спиртное, собравшиеся обменивались ничего не значащими фразами о погоде — благо Питер своими ветрами, дождями и собачьим холодом давал возможность развернуться. Не забыли искусство и архитектуру. И хотя эта тема обещала быть неисчерпаемой, особой поддержки она не нашла: Скуратов прожил в городе на Неве всего тридцать три года, а это слишком малый срок для того, чтобы зайти хотя бы в один музей.

Хлопнула пробка, официантка налила шампанское Даше и Кервелю и хотела убрать бутылку в ведерко, но Филипп задержал ее руку:

— Нет, нет, мадемуазель, прошу вас предложить шампанское всем. У нас есть для этого повод.

Девица и Скуратов переглянулись.

— Итак… — Филипп поднял фужер за тонкую ножку. — Я имею честь поднять сей тост за господина Никиту Скуратова. Именно он является виновником сегодняшней встречи. И, возможно, через некоторое время станет счастливым обладателем титула и весьма значительного состояния, принадлежащего ему по праву наследования.

Никита слушал месье Кервеля со все взрастающей нервозностью. В его маленьких злых глазках отчетливо читался вопрос: а не ошибся ли этот рафинированный крашеный француз адресом.

Филипп поднес бокал к губам, сделал крошечный глоток, после чего поставил бокал на место. Даша поспешила присоединиться к тосту, и хоть шампанское крайне тяжело пить залпом, именно так она поступила. Пузыри встали комом в горле, зато почти сразу в голове немного посветлело, появилась успокоительная легкость и безразличие к происходящему. Филипп скользнул удивленным взглядом по раскрасневшейся спутнице, но ничего не сказал. Он снова обратился к Никите.

— Месье Скуратов, я представляю баронессу фон Вельбах и хотел бы с вами переговорить о делах, касающихся прав наследования. Скажите, вы готовы говорить об этом сейчас?

Никита, который так и не притронулся к шампанскому, залпом выпил водку и наколол на вилку кусок семги.

— Говори. — Он сунул рыбу в рот и принялся жевать, не отрывая тяжелого взгляда от Кервеля.

— Извольте. — Филипп отклонился на спинку и тоже весьма пристально посмотрел на собеседника. — Вряд ли вы знаете имя своего прадеда…

— Какого?

— По отцовской линии.

— Дед Ефим. Чего б я его не знал?

— Это я и имел в виду. Итак, смею сообщить вам, что на самом деле вашим родным прадедом был другой человек. А именно: Николай Андреевич фон Вельбах, барон.