Племя Майи - Анна М. Полякова

Словно в ответ на мои мысли, сестра позвонила сама, я как раз возвращалась в отель после неудачных попыток поиска и убеждала себя в том, что не очень-то мне эта встреча и нужна. Более того, я прикидывала, не пора ли отправиться домой, и сделать это сегодня же, до наступления вечера. Номер был оплачен до завтра, но потеря не казалась мне большой.

— Привет, — услышала я голос, к которому еще не успела привыкнуть. — Как добралась?

Я замешкалась с ответом, хотя вопрос был вполне себе безобидным.

— Еще не уехала, — призналась я.

Возникла пауза, и я решила пояснить:

— Колено немного беспокоит.

— Я, конечно, выдала на похоронах, не думала, что все так серьезно. Давай договорюсь, чтобы тебя осмотрели в больнице?

— Рентген показал, что ничего серьезного там нет, — напомнила я. — Поноет немного, и пройдет. Просто решила перестраховаться, все-таки полдня за рулем для больной ноги может стать испытанием.

— И все-таки, — настаивала Ярослава. — Дай мне хоть как-то облегчить свою совесть. Я перезвоню.

Не успев ничего ответить, я услышала короткие гудки. Вскоре от девушки пришло сообщение со временем и номером кабинета, присланная фамилия врача мне ни о чем не говорила. Хирургом был наш покойный отец, но, возможно, в городке имелось несколько специалистов его профиля. К тому же ортопед или травматолог вполне могли справиться с моим коленом, если уж у них рентгенологи на все руки мастера.

На самом деле о боли я почти забыла и ответила так только потому, что точную причину, по которой до сих пор не покинула Красные Овраги, не знала сама. То ли Анатолий сумел всерьез меня очаровать, то ли незримая близость отца, которого мне не хватало всю жизнь, не отпускала, то ли я все-таки рассчитывала получить ответ на вопрос: имеет ли анонимное послание отношение к его смерти? Отправитель более никак себя не проявлял, и я, как мне казалось, эти мысли почти отпустила.

Я могла проигнорировать заботу Ярославы и пропустить назначенный прием, но этим рисковала обидеть девушку. Если уж я планировала поддерживать с родней какие-никакие отношения, следовало принимать во внимание ее сложный характер, о котором ходило немало толков.

Решение было принято, и ровно через час я подходила к главному входу в больницу. В будний день здесь было многолюдно: пациенты покидали здание и входили в него, задумчивый дворник в оранжевом жилете опустошал урну рядом с лавочкой.

Признаться себе было непросто, и все же я надеялась встретить здесь Анатолия. Он никак себя не проявил после вчерашнего вечера, а писать или звонить первой мне не хотелось. Случайная встреча где-нибудь у регистратуры виделась мне идеальным вариантом до той секунды, пока я не задалась вопросом: а не обидится ли Толик, что я, отвергнув его активные предложения помощи, намерена обратиться к другому специалисту?

— Девушка, заходить будем? — услышала я ворчливый голос женщины рядом с собой и поняла, что стою прямо у дверей.

В холле я быстро сориентировалась по указателям, мне надлежало подняться на второй этаж. Абрамов Марк Соломонович оказался врачом-терапевтом, так гласила табличка на двери его кабинета.

— Кто последний? — спросила я, увидев, что в коридоре имелись другие пациенты.

Курносый мужчина в клетчатой рубашке поднял руку, я кивнула и устроилась на скамье, прикидывая, сколько придется потратить времени на ожидание приема, который, по большому счету, был мне вовсе не нужен.

Дверь в кабинет открылась, оттуда вышла высокая девица с рецептом в руках, а за ней появилась девушка в белом халате, которая никак не могла быть Марком Соломоновичем, но тут она принялась крутить кудрявой головой, и я узнала в ней Соню — одну из двойняшек, о которых рассказывала Алиса. Вторая, помнится, тоже работала в больнице, но мыла полы.

Заметив меня, девушка позвала:

— Майя, заходите!

В коридоре прокатилась волна возмущения, которую Соня быстро пресекла неожиданно грозно и коротко:

— С острой болью без очереди!

Мне стало стыдно: а ну как среди пациентов кто-то срочно нуждался в помощи, а тут я со своим синяком.

Терапевт внимательно осмотрел мое колено и, разумеется, не увидел ни одного повода для беспокойства, но просьба дочери главврача, конечно, накладывала определенную ответственность. Соня заполняла какие-то бумаги, когда он попросил:

— Сделай перевязку, я пока сам справлюсь.

Мы отправились в процедурный кабинет, оставив Марка Соломоновича вести прием в одиночестве. В коридоре я предприняла робкую попытку отпустить к больным и медсестру:

— Честно говоря, травма меня почти не беспокоит, можно обойтись без всего этого…

— Ага, а потом по шапке получить, — весело отозвалась Соня, сморщив веснушчатый нос. — Нет уж, велено сделать, значит, надо.

В кабинете я раздевалась на кушетке, когда девушка спросила:

— Как вам у нас?

Удивительно, но до нее никто этого вопроса мне не задавал.

— В Красных Оврагах или в больнице? — решила уточнить я, но тут же продолжила: — Очень милый город, и учреждение у вас образцовое.

— Все благодаря Аркадию Александровичу, — кивнула она. — Надеюсь, без него не захиреем. Вы к нам насовсем?

— Нет, жду, когда травма заживет, и домой. Я на машине приехала, — решила пояснить я. — Оставить ее тут не могу, а колено побаливает.

— После компресса станет лучше, — заверила Соня. — Хоть до Камчатки доедете!

Она проворно разматывала широкий бинт своими тонкими пальчиками.

— Далековато будет.

— А вы сами откуда?

Я ответила, а она нахмурилась, очевидно гадая, насколько далеко отсюда находится мой дом.

— Больше трехсот километров, — пришла я на помощь.

— Далеко. Вряд ли часто будете приезжать… к сестре, — смутилась она.

— Посмотрим, — улыбнулась я. — Кажется, мы нашли общий язык.

— Это хорошо, жаль только, что Аркадий Александрович этого не увидит.

— Может, и к лучшему. Он ведь не пожелал встретиться со мной при жизни, — внезапно разоткровенничалась я.

Видимо, пары́ настойки, которой девушка обрабатывала колено, действовали на меня одурманивающе.

— Я думаю, просто не успел. Человек занятой очень был: семья, больница, новый проект. Да и поиски он начал не так давно, — она осеклась и опустила взгляд в пол.

— Мне уже рассказали, что вы были невольным свидетелем драмы, когда Людмила Борисовна обнаружила письмо в его рабочем компьютере с просьбой отыскать дочь.

— Ну, там не просьба была, а результат, — робко глянула на меня Соня.

— Результат чего? — осторожно уточнила я.

— Поисков, — ответила медсестра. — Ваших.

— Наших или моих? — решила я конкретизировать.

— Ваших, Майя, о сыне ведь он знал.

— Каком сыне? — Я непроизвольно дернула ногой, чуть не угодив Соне по носу.

Она подняла на меня глаза и положила рулон бинта рядом со мной на кушетку.

— Вашего брата,