Крестовый поход в лабиринт - Валентина Андреева

Порыв налетевшего ветра разбудил мощные лапы елей, они снисходительно качнулись. Легкий шум прокатился над деревьями, возмущенно пискнула какая-то бесцеремонно разбуженная птаха – наверное, чуть не свалилась с ветки, и снова все стихло. Лунные дорожки светлыми полосками пролегли по лесу. Чудо нерукотворное.

– Как хорошо-о-о… – пропела вернувшаяся с ключом Наташка. – Уходить не хочется. Если бы вы меня проводили назад, я бы довела вас до дома.

На сей раз первым зевнул Димка и провел ладонью по лицу, стряхивая сонное наваждение. Следом зевнула я, за мной Наташка. Димка с усилием подавил очередной зевок и заявил, что ему некогда. Тем не менее к своему дому мы с ним шли медленно, сознательно отмечая все, что за повседневной суетой остается за бортом восприятия. Например, неповторимый запах ночного леса, почти идеальную тишину, косые тени деревьев и удивительное одиночество, рожденное родством наших душ.

8

Ночью Дмитрий Николаевич постоянно взбрыкивал и что-то мычал. Не знаю, что ему снилось, но с кровати он меня выжил. Пришлось тащиться со своим одеялом и подушкой в комнату дочери и там приспосабливаться к новым спальным условиям. Приспособилась только под утро, когда решила, что заснуть не на своем месте мне не удастся. И лучше бы не засыпала. Наверное, в свое время я слишком внимательно читала Мориса Дрюона, приобретенного на старательно собранную макулатуру, а позднее проявила излишний интерес к различным публикациям на тему разгрома Ордена тамплиеров. Приснится же такое… Если, конечно, вариации на тему другого Страшного суда – над руководителями Ордена тамплиеров можно назвать сном. Так… Погружение в прошлое с возвращением на короткое время в настоящее, чтобы посмотреть на часы, удостовериться, что еще слишком рано, и снова прикрыть глаза. Не помогали и думы на отвлеченные темы. Все равно мысли возвращались к одному и тому же – картинам из категории «все, что было не со мной, помню».

18 марта 1314 года… Мартовское утро, как отмечал Дрюон, было ясным и солнечным. Даже в полудреме я этому удивилась. Предстоящее событие требовало тоскливой, дождливой погоды. А вместо этого солнечные лучи беззаботно и весело пробивались сквозь главную розетку внутрь собора Парижской Богоматери. Стены собора казались особенно белыми, многочисленные «зайчики», отражавшиеся от металлических нарядов и оружия лучников слепили глаза. Галдела огромная разношерстная толпа горожан, собравшаяся поглазеть на захватывающее зрелище.

Были в ней и сочувствующие, и тайные единомышленники тамплиеров.

Судейская коллегия во главе с канцлером Гийомом де Ногарэ, Великим инквизитором, личным исповедником короля – Рено и Жаном де Мариньи – епископом Санским вершила суд над четверкой высших сановников Ордена. Минуло семь лет с момента разгрома Ордена. Эти годы, проведенные в заточении на цепи, превратили подсудимых в глубоких стариков, изможденных, потерявших счет времени, а их одежду – в ветхие лохмотья. Жуткий контраст одеяниям судей.

Главных еретиков судили на верхних ступенях, ведущих к паперти. Было решено не осквернять собор их присутствием. Внутри, за порогом разместился церковный электорат и служители церкви. Судьи, сидевшие на пороге главного входа, были спокойны и упивались собственной значимостью. Все предопределено. Сам бывший Великий магистр бывшего Ордена Жак де Молэ, жалкий старик, вскоре после ареста не смог устоять против пыток и хитрой словесной паутины обещаний инквизиторов и папы Климента Пятого. Он наверняка повторит признание своей вины по всем пунктам обвинения. А приговор, в котором всем четверым назначается наказание в виде пожизненного заключения, будет выглядеть проявлением высшей милости. Хорошо, что в свое время не выполнили требование папы о передаче руководителей Ордена для папского суда. Их так и не довезли до него по очень убедительной причине – карантина. Зачем испытывать терпение Господа, подвергая Климента Пятого опасности заразиться от больных тамплиеров? Он тоже смертен. И кто докажет, что это причина надуманная? Не известно, каков бы был итог папского суда. Хитрый папа на суд не явился, вместо себя прислал трех своих кардиналов. Боялся неожиданностей в ходе процесса. Их не будет. А приговор полностью отвечает личным интересам короля Франции Филиппа Четвертого – Красивого.

Не только судьи, но и сам Великий магистр тоже был спокоен, несмотря на выкрики из толпы проклятий в адрес всей четверки. Жак де Молэ надеялся, что деятельность Ордена будет оправдана. Иначе к чему эти папские посулы и обещания? Надежда на справедливость жила и в измученных душах трех других стариков. В первую очередь близкого друга и соратника Великого магистра – Жоффруа де Шарнэ, приора Нормандии. Ему, как и Жаку де Молэ, тоже было семьдесят лет, и он также не хотел, чтобы достойно прожитые им годы запачкали гнусной ложью. Двое остальных узников, генеральный визитатор Юг де Пейро и командор Аквитании де Гонвилль, хоть и казались сломленными и равнодушными, но рассчитывали на милость папы и короля. Кому они в таком возрасте и состоянии могут быть опасны?

Ход судебного процесса сразу показал, что ошибаются обе стороны – и судьи, и обвиняемые. Пунктов обвинения было не так много, но в подтверждение вины тамплиеров приводились такие красочные свидетельские показания, что все это напоминало театральную постановку сумасшедшего режиссера с использованием еще более сумасшедших актеров. Напрашивался только один логический вывод: спектакль должен закончиться обвинительным приговором, предусматривающим вероотступникам смертную казнь. Пожизненное заключение и в самом деле будет выглядеть величайшей милостью.

Самым серьезным явилось обвинение в отрицании святости распятия Христа. Все братья Ордена в буквальном смысле плевали на Крест, видя в этой реликвии лишь деревянное орудие пытки и смерти Христа. Поклоняться Кресту было кощунством, что доступно и разъяснялось каждому новичку. Но поклоняться чему-то следовало. Как выяснила Святая инквизиция, тамплиеры поклонялись Сатане в обличье бронзовой головы и в доказательство факта этого богохульства вместо крестика носили на шее веревочку, предварительно обвязанную вокруг идола – головы Бафомета. Такие идолы имелись у тамплиеров в каждой провинции. Объяснение, что прообразом головы Бафомета был отпечаток Святого лика, обнаруженный на Туринской плащанице, инквизиторов, разумеется, не устраивало. Нашлись очевидцы, утверждавшие, что в заседаниях Ордена принимал участие сам Дьявол. Почему-то ему нравилось рядиться в шкуру черного кота. Этот кот прекрасно изъяснялся на французском языке. Случайные свидетели его хорошо понимали без переводчика. Нашлись даже свидетели ритуального поджаривания младенцев – плодов порочной любви незамужних девиц. На этом фоне обвинение в халатности священников Ордена, не освящавщих хлеб перед Святым причастием, выглядело не самым страшным грехом. Просто закономерным и формальным результатом отрицания Святого Креста.

Генеральный визитатор и командор Аквитании эти свидетельства не опровергали. А вот обвинение в гомосексуализме все подсудимые отрицали в один голос, несмотря на приводившиеся жуткие примеры противоестественной связи братьев Ордена. В том числе с растениями и животными. Но ни один из подсудимых так и не пояснил, почему обряд посвящения в члены Ордена предусматривал обязательный поцелуй во все восемь естественных отверстий тела, независимо от ранга целующего. Может, таким образом верхушка Ордена низводила себя до низшего уровня? Братия едина.

Великий магистр и приор Нормандии быстро разобрались в истинной цели процесса. Бесчеловечные пытки и семилетнее заточение сломили тела, но не дух. Сопротивление двух старых друзей было яростным. Под высоким сводом собора Парижской Богоматери звенели их обличающие голоса. Великий магистр, выражая решительный протест против приговора, ставил себе в вину только то, что, не выдержав пыток и угроз, поддался лживым обещаниям и уговорам. А кто бы выдержал?

Толпа разволновалась. Абсурдность некоторых свидетельских показаний, гневные речи Жака де Молэ и Жоффруа де Шарнэ быстро переменили общий настрой присутствующих. Следовало срочно сворачивать действо. Приговор в отношении двух старых бунтовщиков ужесточили.

Филипп Красивый проигрывал Великому магистру. Будучи приговоренным к сожжению, Жак де Молэ не был раздавлен и низвергнут до уровня жалкого смертного богоотступника. Более того, поддерживаемый приором Нормандии, громогласно бичевал участников сфабрикованного процесса. А основания были. И еще какие! Незадолго до разгрома Ордена король лично подарил ему замок Тампль в Париже, где тамплиеры старательно охраняли королевскую казну. Именно туда шли обозы и с имуществом Ордена. А затем Филипп организовал молниеносную компанию по ликвидации на территории Франции всей организации. Осточертела роль вечного должника, взыграла жадность и неумолимое тяготение к богатствам тамплиеров. И еще… Надо было наконец избавиться от гнетущего страха перед могуществом Ордена. Он несравненно сильнее, чем страх за тяжкие грехи перед Богом. За год до этого знаменательного события тамплиеры спасли короля от взбунтовавщейся черни, предоставив укрытие в Тампле. Но ведь он король, второй по званию после Всевышнего. А значит, волен поступать на земле так, как считает нужным. Со Всевышним можно договориться. Великий магистр сам виноват. Ему следовало удовлетворить прошение короля и принять его сына в братство. В число руководителей, разумеется. Или самого Филиппа. Но проклятый святоша понял истинные цели этого прошения и отказал. А ведь король, заняв со временем должность Великого магистра, мог получить право распоряжаться богатством Ордена без всякого кровопролития. И сделать эту должность наследуемой…