Племя Майи - Анна М. Полякова

— Любые, — не стала я привередничать. — Можно розы.

Хозяйка с прищуром на меня посмотрела, будто собиралась приняться за мой портрет.

— И почто Маньке цветы? Козлу своему за пазуху сунуть? Тогда пошипастее выберу. Обожди.

Зинаида Васильевна скрылась за воротами. Кажется, к благоверному продавщицы из продуктового у старушки имелись претензии. За время ее отсутствия я нашла в сумке немного наличности и сунула женщине, когда она возникла снова с охапкой роз.

— Желтые, к разлуке! — ехидно улыбнулась она.

Я протянула хозяйке деньги, рассыпаясь в благодарностях, а она только фыркнула:

— С ума сошла? Для благого дела ничего не жалко.

Гадая, шутила старушка или всерьез считала, что Манька собирается оприходовать счастливчика букетом роз, я поспешила обратно к храму.

Возможно, желтый и был удачным выбором для разлучения пары, но вот у тех, кто собрался возле церкви, цветы были преимущественно красного цвета. Впрочем, в таких обстоятельствах выбирать мне не приходилось.

У входа в храм громоздились венки, и прямо сейчас трое представительных мужчин в дорогих костюмах несли еще один — огромный, украшенный красно-белыми розами и черной лентой.

— «От администрации. Скорбим», — зачитала надпись на ней стоящая рядом женщина и обратилась к своему спутнику: — Скорбят они, как же! Ироды!

Тому, что жительница городка недолюбливала власть имущих, я нисколько не удивилась.

Когда собравшиеся принялись заходить в церковь, я поспешила следом, стараясь не отставать. Справа от входа я сразу увидела гроб и толпящихся возле него людей. Здесь уже было человек сорок, не меньше. Вскоре, когда все с улицы переместились сюда, стало понятно, что проститься с покойным решили многие. Хотя, возможно, в таких небольших городках принято хоронить всем миром. Кто знает, может, через пару минут сюда и Манька из магазина напротив прибежит с пакетом семечек и неподдельным сочувствием.

Наконец появился священник с длинной седой бородой, толпа почтительно расступилась. С того места, где я стояла, покойника было не разглядеть, а любопытство распирало. Сравнивать себя с мертвецом — затея так себе, но очень уж хотелось убедиться, что похожа я вовсе не на деда.

Собрав волю в кулак, я уставилась на пламя свечи, которую держала перед собой. Получалось из рук вон плохо, но со стороны, должно быть, выглядело почти благочестиво. Я все равно то и дело крутила головой, пытаясь понять, кто из присутствующих может являться мне родней.

Старушка, стоящая сейчас ближе всех к гробу? Или молодая девушка с упрямой каштановой челкой, выбивающейся из-под платка? А может быть, высокая полная женщина рядом с ней? Уж очень надрывно она рыдает. Так, что еще одной даме приходится поддерживать ее равновесие. Причем та чуть ли не вдвое меньше плачущей. А что, если миниатюрная женщина в длинном платье и есть моя родственница? Да, чисто внешне она не кажется настолько уж убитой горем, но неизвестно, что творится у нее внутри. Возможно, по сравнению с ее страданиями рыдания грузной дамы — цветочки.

Взгляд мой внезапно остановился еще на одной женщине. Лицо показалось мне знакомым. Светлые волосы собраны в строгий пучок, поверх накинута широкая кружевная лента, черный деловой костюм, серая шелковая рубашка: кажется, дорогая. Точно! Именно ее столик я заняла сегодня за завтраком в гостинице. Женщина как раз удачно закончила трапезу к моему приходу. Выходит, в администрации она вовсе не работала, а сюда приехала, как и я, на похороны, остановившись в единственной гостинице.

Если бы блондинка была родственницей умершего, наверняка место для постоя нашлось бы у близких Иванова. Однако она, как и я, ночевала в отеле. Я надолго задержала на ней внимание, вероятно, чувствуя, что мы находимся в похожем положении. А что, если она тоже его дочь, совсем недавно, как и я, узнавшая о существовании родителя? Приехала сюда издалека и теперь мучается сомнениями, правильно ли сделала.

Надо сказать, что незнакомка не выглядела неуверенной или любопытной. Держалась спокойно и внимательно следила за происходящим на отпевании. Люди вокруг ее интересовали мало, как, собственно, и покойный. В его сторону она совсем не смотрела.

— Скоро надо будет подходить к гробу и прощаться с Аркадием Александровичем, — шепнула женщина девочке лет двенадцати на вид, которая стояла слева от меня.

— Это как?

Та наклонилась к самому уху подростка, ответа я расслышать не могла. Девочка лишь кивнула.

Значит, совсем скоро я его увижу. Волнение охватило меня. Надо постараться разглядеть Иванова. Может быть, приготовить телефон? Незнакомая девица, фотографирующая покойника, точно привлечет лишнее внимание. Пожалуй, от этой идеи следовало отказаться.

Не знаю, почему я переживала и чего, собственно, ожидала: что при приближении к покойному небеса разверзнутся? Иванов оказался седовласым мужчиной с завидной шевелюрой, какой цвет она имела в более ранние годы его жизни, сказать было решительно невозможно. Глаза, как подобает в подобных случаях, были прикрыты, так что с их цветом тоже вышла незадача. Рост определить было и вовсе невозможно. С уверенностью можно было заключить одно: мужчина был довольно субтильным. В общем, никакого заметного сходства с собой я разглядеть не успела.

Задерживаться у гроба надолго не было никакого желания, тем более что к нему тянулась вереница из присутствующих, нетерпеливо подталкивающих сзади. Не успела я отойти от покойника, как в локоть мне вцепилась чья-то рука. Я обернулась и узнала женщину, которая во время отпевания стояла рядом со мной в компании девочки-подростка.

— Поди помоги Алиске, — начала она, продолжая держать мою руку, словно я могла сбежать. — Она вон на улицу пошла. Там сейчас Вовка подъедет. Ну, объяснят тебе.

Женщина отпустила мой локоть и тут же легонько подтолкнула меня промеж лопаток в направлении выхода. Не поняв толком, как на это реагировать, я сочла за благо послушаться и вскоре приближалась к подростку. Она стояла метрах в двадцати на тротуаре у центральной улицы.

Подойдя вплотную, я обратилась к девочке:

— Алиса, мне сказали, тебе помощь нужна.

— Сейчас Вовка компот подвезет, надо в автобус перетащить, — она указала на стоящий неподалеку транспорт.

Я прикинула, что автобус рассчитан человек на пятьдесят и примерно столько же литров напитка.

— А сам Вовка, что, без рук? — возмутилась я.

— Ты что? Он и так с поля подорвался.

Прежде чем я успела переработать информацию, на горизонте появился синий трактор. Очевидно, именно Вовка на нем и приближался.

— И угораздило вас компот забыть, — тарахтел он в унисон с двигателем своего транспортного средства. — Начальство узнает, что я отъехал, прибьет! Будет на одного покойника больше, а компота-то не останется!

Он продолжал возмущаться, не забывая доставать из кабины коробки и пакеты с трехлитровыми банками.

— Все, — констатировал