Прокурор - Анатолий Безуглов

- Интересно, для чего он мог понадобиться этому аферисту? недоумевал Измайлов.

- Думаю, как бы в качестве заложника. Пока парень возился с обоями, время шло, ни у кого никаких подозрений, а у преступника - больше возможностей замести следы.

- Ну ладно, провести наивного парнишку легко... А вот как ученый клюнул?

- Дядя Коля уверял, что ремонтировал квартиры у композитора Хачатуряна, Михаила Жарова, писателя Бориса Полевого...

- Все они умерли, - заметил Захар Петрович.

- Вот-вот! Не проверишь...

- Можно ведь было узнать у родственников...

- Наверное, посчитал неудобным. Короче, обмишулился, - сказал Никулин. - А мальчишку надо выручать. Если, конечно, не замешан. Похоже, он просто жертва афериста.

- Кому позвонить в Москве? - спросил Измайлов.

Начальник ГОВДа дал координаты.

Захар Петрович связался со столичным отделением милиции, рассказал об Аркаше, обстановке в его семье. В Москве пообещали отнестись к парнишке внимательно и тщательно разобраться во всем.

* * *

Присутствие съемочной группы взбудоражило всю фабрику. Режиссер решил снять несколько интервью с рабочими в виноградной беседке - живописно, на натуре, отличная цветовая гамма: веселые разноцветные скамейки, лозы, усыпанные гроздьями винограда...

Когда Баринова хотела поделиться со Стариковым своими сомнениями по поводу героев передачи, он, не дослушав ее, заявил:

- Не волнуйся, старуха! Главное, чтобы на экране было побольше симпатичных девушек.

По этому принципу он теперь и отбирал людей для съемки. Флора попыталась вмешаться, но режиссер не обращал на нее никакого внимания.

Выбор Олега пал на девушек из цеха Анегина.

- Улыбайтесь! - командовал он смущавшимся работницам. - У вас все хорошо, даже отлично! Побольше тепла, искренности!.. Представьте, что вы на свидании!..

Неожиданно сломался магнитофон. Звукооператор долго возился с ним, потом признался, что нужен квалифицированный мастер.

Баринова схватилась за голову. А Стариков, накричав на звукооператора и дав ему час на исправление поломки, продолжил съемку.

- Несколько эпизодов, - сказал он Флоре, - пустим с закадровым комментарием.

Магнитофон повезли в город в радиомастерскую, а съемочная группа перебралась со всей аппаратурой в вышивальный цех. Тут Стариков опять выбрал несколько смазливых девиц, и камера застрекотала.

Флора отвела Олега в сторону.

- Кого ты снимаешь? - спросила она, еле сдерживаясь от возмущения. Я же просила вон ту женщину! Передовик, мать пятерых детей...

- Не фотогенична, - поморщился режиссер, но, заметив, что Баринова вот-вот взорвется, нехотя согласился: - Ладно, покажем ее на среднем плане...

После обеда съемки продолжили. И снова почти по каждому эпизоду между Бариновой и режиссером возникал спор. Наконец Стариков не выдержал и сказал: если Флора будет гнуть свою линию, они не управятся и за месяц.

Журналистка промолчала. А когда Костя Лядов сказал, что вечером их троих пригласили в ресторан при гостинице "Азов", она наотрез отказалась. Виктор отвез ее в "Зеленый берег" и вернулся в город.

Анегин угощал телевизионных деятелей. "Дружеский вечер", как окрестил его начальник СЭЦа, начался в ресторане. Затем Евгений Иванович, прихватив коньяк и фрукты, пошел с Лядовым в его номер. Там застолье было продолжено. Анегин и оператор воспылали друг к другу сердечной привязанностью, скрепленной прекрасным напитком, возраст которого исчислялся не одним десятилетием.

- За дружбу! - провозгласил очередной тост начальник СЭЦа. - Пусть она будет продолжаться столько, сколько выдерживали этот коньяк!

- Согласен! - радостно чокнулся с ним Лядов. - Я для тебя - что угодно! Приезжай к нам... Только свистни меня...

- Приеду, - пообещал Евгений Иванович. - А насчет услуги... Есть небольшая просьба...

- Для друга! - ударил себя в грудь оператор. - Говори! Я на все согласен!

- Завтра, Костя, завтра, дорогой! Сегодня будем отдыхать душой и телом...

Анегин ушел от свежеиспеченного приятеля, когда тот, как говорится, уже лыка не вязал.

Внизу, у подъезда гостиницы, как и было условлено, ждал Берестов.

- Парни крепкие, - произнес Анегин, усаживаясь рядом с шофером. Видать, закаленные... Но мы опытнее.

Сам Евгепий Иванович был в сильном подпитии и всю дорогу до дачи Боржанского что-то мурлыкал под нос.

Поселок на берегу моря спал. Лишь веранда домика главного художника фабрики светилась ярким светом.

Анегин попросил Берестова немного подождать.

Боржанский встретил Евгения Ивановича и молча проводил его на веранду.

- Этот оператор, кажется, покладистый малый! - начал разговор Анегин. - Все будет в порядке! Не вижу оснований для уныния...

- А я - для веселья! - сурово посмотрел на него Боржанский. По-моему, надо прикрывать лавочку!

- Ты что? - ошалело уставился на него Анегин. - Только-только до настоящих башлей дорвались! До этого - только одни расходы...

- Неужели не видишь - обложили!

- Это на тебя проповеди вашего придурка действуют...

- А осечка Белоуса в Рдянске? - рявкнул Боржанский. - Провалы Зубцова и Марчука в Зорянске? Сюда уже добрались...

- Интересно, что ты скажешь пайщикам? - зло прищурил глаза Анегин. Так они и дадут свернуть дело!.. Не о том думать надо, Герман!.. Где твой боевой дух, смекалка?

Главный художник нервно прошелся по веранде:

- Как бы узнать наверняка, под колпаком мы или нет? - Он вдруг остановился напротив Анегина и неожиданно закончил: - Хорошо... Поговорим завтра. На трезвую голову...

Евгений Иванович с облегчением вздохнул:

- Другой разговор. А то развел панихиду...

...Как только он сел в машину, тут же достал из кармана пиджака плоскую бутылку с коньяком, отвинтил пробку и выдул одним махом все содержимое.

- Домой? - спросил Берестов.

- Погреться возле Нади потянуло? - добродушно усмехнулся Анегин и, не дождавшись ответа, скомандовал: - Поехали в сторону Степного. Потом скажу, где свернуть...

Буквально через несколько минут шофер увидел, что Евгений Иванович сильно захмелел.

- Гуднем с тобой! - похлопал он по плечу Виктора. - Сегодня без баб... Но это иногда тоже хорошо... - И вдруг со вздохом сказал: - Не понимаю я тебя, Витюня. Вокруг столько канашек - цмак! - поцеловал он кончики пальцев. - И чего ты прилепился к Надьке? Баба, да еще с довеском...

- Не надо, Евгений Иванович, - попросил Берестов.

- А-а, понял, понял! Любовь, как говорится, зла!.. А ты гордый! Я люблю гордых... - У Анегина заплетался язык. - Извини, Витюня, что мы тебя того... Помяли немного... Кто знал?

- Вы о чем?

- Ну, за виноград... Понимаешь, надо всех держать во! - он показал сжатый кулак и хихикнул: - Небось когда поступал на работу, писал, что родился в мае?

- Ну да... - удивился Берестов.

- Скажи, кто научил? - шутливо погрозил Анегин пальцем.

- Я на самом деле майский...

- Капочка майских обожает... У нее все по звездам рассчитано. Мартовских не берет. Ни-ни! Под знаком Марса родились, значит, воевать любят... Будут скандалить, писать в газеты...

- А при чем тут Капочка? - еще больше удивился Виктор.

- Племяш... Фадей Борисович у нее полностью в руках, - серьезно сказал Евгений Иванович. - А Капочка - в руках у нас... Этот Кеша хоть и чокнутый, а сдобненькое любит...

Анегин плотоядно облизнулся, замолчал. Постепенно голова его свесилась на грудь. И вдруг раздался долгий, с присвистом храп.

Берестов тронул его за плечо:

- Куда везти, Евгений Иванович?

- Двадцать третий километр, после столбика налево... Там огоньки... Хутор... Дядя Кондрат...

И Анегин отключился.

"Волга" мчалась по пустынному шоссе. Виктор всматривался в пролетавшие назад указатели километров, боясь пропустить нужный.

За двадцать третьим действительно был поворот. Проехали еще километров пять, прежде чем показалось несколько огней. Виктор остановил машину у темнеющего в ночи высокого забора. И не успел разбудить своего пассажира, как скрипнули ворота. В свете фар появился невысокий, щуплый, прихрамывающий мужичишко, с огромными усами, в галифе и сапогах. Он заглянул в машину и, увидев Анегина, стал деловито открывать ворота. Видимо, такие наезды были в порядке вещей.

Виктор заехал в большой двор, обрамленный тополями. Фары осветили продолговатое здание с маленькими окнами у самой крыши и рядом - ладную хатку с побеленными стенами и кровлей из толя.

- Дядя Кондрат, - представился мужичок Берестову. - Ну-ка, подмогни...

Виктор хотел было вытащить из машины Анегина, но тот неожиданно открыл глаза.

- Знакомсь, - указал он на дядю Кондрата. - Мой родич. Гроза ипподромов. Одесса, Ростов, Пятигорск... - И, отодвинув в сторону "грозу ипподромов", сам выбрался из машины.

Нетвердо ступая, Анегин зашагал к хате, махнув Берестову: мол, айда за мной.