Забава для избранных - Алексей Викторович Макеев

Ничего примечательно в рассказе Немоляевой для сыщика не оказалось, и все же под конец встречи у Гурова возникло ощущение, что он упускает что-то важное, что-то едва заметное, но способное изменить ход расследования. Пытаясь поймать и сфокусировать эти ощущения, Гуров еще раз прошелся по квартире, не говоря ни слова, чем вызвал немое страдание у девушки, которую разрывало от вопросов, а вот задать их она боялась. И все же Елена не удержалась. Когда Гуров закончил повторный осмотр жилища фигуристки и уже открыл дверь, чтобы попрощаться и уйти, девушка выпалила:

– Так мне вешалку для коньков в рабочий кабинет перевесить?

Гуров на секунду замер, словно громом пораженный, стараясь не расхохотаться.

– Да. Обязательно перевесьте, Елена Алексеевна, – строго выговорил он, когда смог взять себя в руки. – Так будет безопаснее для всех вокруг. И обязательно сообщите об этом во всех своих блогах. И поясните, что после перемещения вешалки в нужное место преступник будет найден в течение одного-двух дней!..

Вечером все друзья собрались дома у Гурова, чтобы подвести итоги расследования и выработать план дальнейших действий. Орлов настоятельно просил, чтобы никто из мужчин не заикался о причинах того, что квартирного вора пытаются найти в максимально сжатые сроки. Генерал стеснялся проявлять свои опасения перед Марией, которую одновременно и любил, как дочь, и уважал, как актрису большого таланта. Впрочем, эти настоятельные просьбы были излишними, поскольку никто и не собирался рассказывать Строевой о страхах генерал-лейтенанта. А вот саму Марию очень удивил тот факт, что Орлов наравне с друзьями вел следствие и даже докладывал Гурову о результатах своей работы. И нежданный букет роз от генерала тоже удивил. Но – приятно!

Строева предполагала, что мужчины соберутся на ужин у них дома, как это бывало не раз, особенно в самом начале раскрытия нового преступления. Еще вчера по напряжению, проскальзывающему в голосе мужа, она поняла, что дело, которым сыщик сейчас занимается, в очередной раз будет совсем непростым. И именно в таких ситуациях друзья собирали по вечерам сыскной консилиум, рассаживаясь в гостиной Гурова и устраивая мозговой штурм. Она любила готовить и отлично знала кулинарные пристрастия всех трех мужчин, но на этот раз женская интуиция подсказала Марии, что устраивать каких-то утонченных пиршеств не стоит. Строева догадывалась, что мужчины вечером будут слишком перевозбуждены, чтобы отдать должное ее кулинарным изыскам, и поэтому решила пойти простым путем, удивив и порадовав мужчин нехитрым ужином: отварная рассыпчатая картошка, слабосоленая скумбрия, квашеная капуста, холодец и соленые огурчики. И эти несложные блюда мужчины сметали со стола с такой скоростью, что на этот раз даже не пришлось никому из них напоминать, что за ужином о делах в этом доме говорить запрещено – с уст сыщиков ничего, кроме возгласов удовольствия, не слетало.

После ужина вся компания расположилась в гостиной. Гуров с Марией забрались на диван, генерал занял свое любимое кресло. А Крячко на этот раз подтащил пуфик к журнальному столу, на котором было кофе для всех и чай – для Орлова. А еще – бутылка хорошего коньяка, который обычно по несколько капель добавляли друзья в напитки. Однако этим вечером алкоголь остался нетронутым. К легкому удивлению Марии, к коньяку не притронулся даже Крячко, который ранее не раз утверждал, что кофе без коньяка можно пить только тогда, когда спать очень сильно хочется, но нельзя себе этого позволить. А еще больше Строева удивилась, когда первым заговорил генерал. И не потому, что тот редко первым начинал разговор о новом деле, а оттого, что Орлов отчитывался о выполненном поручении, и это, на памяти актрисы, случалось всего второй или третий раз за все то время, которое она знала эту лихую троицу.

– Лева, как ты и просил, всю информацию по Рахимову я собрал, – проговорил генерал после того, как все заняли свои места. – Интересного там не много. Подробный отчет я вам на электронные почты отправил, а сейчас о главном сообщу вкратце: Рахимов к квартирным кражам точно никакого отношения иметь не может – профиль не тот. И если к пропаже часов из квартиры Елизарова он и мог быть хоть как-то причастен, то только в том случае, если бы его о таком попросил кто-то из близких друзей. А их у него кот накакал, да еще маленько!..

По словам Орлова, Рахимов едва ли не с самого детского сада рос крайне нелюдимым и необщительным ребенком. В школе его характер не изменился, от остальных одноклассников он держался обособленно, и единственным другом Максима был его сосед по дому Владимир Лопухов. Вместе с ним они пошли учиться на водителей в техникум, а затем в один призыв ушли в армию. Правда, служили в разных частях и родах войск: Рахимов – в стройбате, а Лопухов – во внутренних войсках. И именно служба их дружбу и разделила. По иронии судьбы Рахимова обвинили в дезертирстве и отправили в штрафбат, а охрану там осуществляла как раз часть Лопухова. И после этого бывшие закадычные друзья стали злейшими врагами. А вот новой такой же крепкой дружбы Максиму больше завести не удалось.

Информации о том, с кем именно Рахимову пришлось полгода делить камеру в штрафном батальоне, Орлову достать в такие короткие сроки не удалось, поскольку военные зоны – совсем другое ведомство, не очень-то желающее сотрудничать с МВД. Однако, судя по всему, контингент там Максиму достался весьма специфический, поскольку после армии его жизнь пошла под откос. И если проблем с правоохранительными органами до службы в Вооруженных силах у Рахимова не было, то вскоре после службы он получил первый привод за хулиганство, а затем, один за другим, два срока – оба за разбойные нападения. В первый раз Максим отделался условным сроком, а во второй – получил семь лет.

По информации генерала, на зоне Рахимов тоже особо ни с кем не «корешился» и в дружеских отношениях состоял только с одним зэком – неким Мухиным Ильей Давыдовичем. Этот кореш Максима был осужден за убийство, а такие люди на зоне на обычных воров, будь то карманники или домушники, смотрят свысока и общаться брезгуют. Вот и не оказалось в близком окружении Рахимова никого, кто промышлял бы воровством.

– Мухина я тоже пробиваю и информацию по нему получу завтра утром. Однако не думаю, что этим головорезам могли бы понадобиться «часы