Золотая рыбка - Людмила Бояджиева

— Он мило улыбался, даже когда ты проверял качество сантехники в туалетах и ванных.

— А ты очень натурально шипела мне в спину что-то вроде «придурок»… Ладно, крошка, убавь обороты. Все идет неплохо. Думаю, Тимоти Бартон позаботился о надежности «легенды»: Сюзи наверняка существует, а наши документы не так уж плохи. Кроме того, теперь не остается ничего другого, как довести дело до конца. Напоминаю: мы тратим колоссальные деньги, взятые в долг. Тимоти не сомневался в успехе нашего дела, если выдал такой кредит!

— Когда я сидела с ним рядом, все было куда проще и понятней… А сейчас меня мучает сомнение, сочтет ли интересным милейший профессор заснять свой фильм с участием такой малопривлекательной пациентки, как эта вульгарная шлюшка.

— А мне Марта понравилась. Ничуть не хуже Лиз Тейлор. И уж, во всяком случае, многих других… — Рэй ярко представил себе лежащую под лбъективом Глен. Тимоти Бартон сообщил ему, что в архивах профессора имеется фильм с участием мисс ле Бланк, который может ей очень не понравиться. Именно эта причина сделала аферу с клиникой «Феникс» чрезвычайно привлекательной для Рэя. Деньги в кармане и чувство удовлетворения от справедливого возмездия вот то, что собирается заполучить на этот раз Рэй Берри в качестве компенсации морального и физического ущерба.

— Ты весь в мечтах… Эй, Микеле! — Позвала Полина. — Вернись-ка сюда, суп из черепахи заказывал ты?

— Это «комплимент» от шефа, — объяснил стюард, вкативший тележку, заставленную скрытыми под серебряными крышками блюдами. — И корзина с фруктами.

— Передайте нашу благодарность. — Полина поднялась, лениво потянулась и потрепала «мужа» по затылку. — Пойду переоденусь. Проследи, чтобы мой пирог с черникой не был холодным…

Время тянулось медленно. Долгий обед, солнце, заливающее балкон, поблекший, словно выцветший город внизу, апатия, соседствующая с напряжением.

Собиравшаяся вздремнуть Полина безрезультатно использовала разные приемы аутотренинга, чтобы усыпить себя. По запаху дыма было ясно, что на балконе совершенствуется в сигарокурении Рэй. Полина накинула длинный шелковый халат яркой экзотической расцветки и вышла в гостиную. Шальная мысль: подсесть к роялю, откинуть блестящую крышку и наиграть простенькую мелодию: «В замке, в сладостном бреду, пела, пела скрипка. А в саду была в пруду Золотая рыбка»…

— Тебя учили игре на фортепиано? — подошел Рэй. Он был в одних шортах и тенниске, с удовольствием шлепая по мягкому ковру босыми ступнями.

— Немножко учили всему. А вообще я — невежда и ничего толком не умею. — Полина встала и закрыла рояль.

— Ты в самом деле не куришь? — С сомнением прищурился Рэй.

— Абсолютно и бесповоротно.

— Тогда посидим на балконе просто так. За северным углом уже прохладно, я притащу винцо и мы поболтаем, а?

— Зря надеешься услышать нечто ценное. Моя информация теперь не стоит и гроша. По крайней мере тут, в Америке.

— Да, я наивен и корыстен. Но не настолько же, чтобы шпынять меня постоянно. Есть ведь и какие-то достоинства. — Рэй прикатил на балкон столик с напитками и фруктами.

— Есть, — вздохнула Полина. — У тебя крепкий, здоровый сон.

— Послушай… — Рэй присел на диванчик. — Если тебе интересно, я могу изложить краткую автобиографию, данные медицинского обследования, даже характеристику, составленную Бартоном. Кстати, коэффициент интеллектуальности у меня весьма высок, а Бартон отметил в моей карте «изобретателен, надежен, ловок».

— Заметно. Неплохо открываешь бутылки и разделываешь ананас.

Рэй поставил перед Ритой блюдо с экибаной из различных фруктов.

— Не могла бы ты мне, в качестве поощрения, хоть чуть-чуть внести ясность — как вы спасли меня? Почему? Что произошло в том сером доме?

— Боюсь, что я сама не во всем разобралась, а Вилли взял слово о молчании.

— Хорошо. Я вообще ничего не понял, но не давал никаких клятв… — Рэй налил в бокал вина. — Послушай тогда, что я скажу. Если будет скучно, толкни меня хорошенько. Уж очень я зациклился на этой истории, кручу, кручу в голове, а выговориться некому. Бартон, правда, оценил ситуацию точно: «тобой игранули, словно шестеркой, парень».

— Излагай. Только медленно и четко, не проглатывай слова.

Рэй начал с того, как висел на скале и как его спас вертолет. Он старался объективно очерчивать факты вплоть до момента, когда открыл глаза в кресле и словно рухнул с солнечного утеса в бездну — состояние эйфории сменилось ужасом.

Полина молча слушала, отрезая маленьким ножичком кусочки от разных фруктов и сосредоточенно их дегустируя.

— И что ты думаешь? — Подвел итог своей истории Рэй.

— Тебе не будет обидно за свои чувства к этой даме?

— Ха! Да я её ненавижу.

— Значит, во всем разобрался сам. И не стоит сомневаться в словах Тимоти — то, что предложила тебе Глен — чистый блеф. Ей надо было сделать себе хорошую рекламу и она пожертвовала тобой. Увы, это факт, как ни обидно тебе это слышать. Ведь с Крафтом все было намного сложнее, как ты сам убедился.

— Убедился! Но не мог до конца поверить. Я думал, мы любим друг друга. Был готов ради неё полезть в логово к черту… И еще… Я полагал — мы оба разыгрываем некое шоу. Что-то правда, что-то — мираж. И главное для меня вернуться победителем!..Может, Глен не хотела до конца посвящать меня в сложные планы, чтобы не испортить игру? Но не могла же она послать меня в пасть дракону, не думая о подстраховке?

— Наверно, она все же рассчитывала как-то спасти тебя, — неуверенно поддержала версию Полина.

— Куда там… Я напрасно старался придумать оправдание. Все было ложью. Они сговорились с Джефри. А меня… меня она никогда даже не хотела. Глен — лесбиянка.

— С чего ты взял?

— У доктора Бенедикта хранится пленка с её участием. Вот она-то мне и нужна. Я куплю телерепортера и запись Бенедикта появился на экране.

— Думаю, тебе за неё здорово заплатят. У мисс ле Бланк, наверняка, полно врагов. Она использует методы, которые наверняка многим не нравятся.

— Главное, заполучить эти чертовы пленки… Ты уже знаешь, что мы будем делать?

— Завтра я переселяюсь в клинику… Все остальное — сплошная импровизация.

— Тебе не жалко свой нос?

— Черт с ним! Мы здорово промахнемся, если Бенедикт не решится сделать со мной криминальную запись.

— Ты должна постараться. Умно повести себя в беседе с психиатром. И не позволить ему применить гипноз.

— Я абсолютно не гипнабельна. Это выяснилось уже давно. Зато сама могу кое-кого разглядеть насквозь. — Полина строго взглянула на Рэя.

— У тебя невероятные глаза. Радужка намного больше, чем у нормальных людей и удивительный цвет… Я таких ещё не встречал… Слушай, ты и вправду экстрасенс?

Полина рассмеялась:

— Мечтала о чем-то выдающемся, когда была девчонкой. Но ничего не выходило…Потом… потом со мной произошло несчастье, и я начала сильно чувствовать исходящее от людей зло. Заряд негативной энергии. Поэтому Вилли, давно охотившийся за Крафтом, взял меня в напарники. Я должна была вычислить настоящего монстра чреди двойников.

— Значит, то, что мне наговорила Глен про Крафта, во многом правда?

— Думаю, правда ещё страшнее, чем мы себе представляем.

— Неплохо ощутить себя героиней? Завидую.

— Не надо. Я ничего такого не чувствую. Моральное удовлетворение Вернее — умственное… А на душе — горько. Там, в Москве, остались люди, рстоптавшие мою жизнь. Там находится тот, кого я любила…

— Поговори об этом. Пожалуйста…

— Не знаю, с чего начать… — Полина задумалась. — Ладно. У меня был прекрасный отец…

… Когд она завершила рассказ, над городом опустились прозрачные синие сумерки. Уже светилась огнями река автомобилей на шоссе, над крышами высотных зданий стояло разноцветное зарево от мерцающих ярких огней, с океана потянуло прохладой.

— Представляю, как у тебя теперь чешутся руки утереть нос всей этой сволоте. — Рэй задумался над рассказом Риты. — Только не пойму, что ты будешь иметь в результате «обработки» Бенедикта?

— Деньги. Мне надо много денег. И, возможно, новую внешность. Так сказал Тимоти. Он сочиняет сценарий дальнейшего спектакля, действие которого должно разворачиваться в Москве.

Рэй встал, прошелся по террасе, разминая мышцы и жонглируя тремя апельсинами. Потом один за другим быстро послал их Полине. Она взяла подачу.

— У тебя отличная реакция. И вообще, ты хорошая девочка, если не врешь.

— Наверно, это очень противное чувство — неуверенность в людях. Меня ведет интуиция… Когда со мной познакомился Вилли, я понла — он не враг. Хотя все и выглядело ровно наоборот.

— Научишь меня потом, а? — Рэй присел рядом. — Я думаю, мои невезения от излишней доверчивости. Но ведь никому не доверять тоже не сладко.