Малютка - Кармен Мола

– То есть это Ческа, по-твоему, виновата?

– У меня все было под контролем. На ферме, весь в заботах… Если бы не Франсиска, я бы не сорвался.

Элена с трудом сдерживала гнев. Антон пытался перевернуть все с ног на голову и представить себя жертвой. Она сжала кулаки, усилием воли заставляя себя успокоиться. Приходилось глубоко дышать. Антон уже рассказывал, как к нему приезжали «гостьи», сыпал подробностями изнасилований и убийств, спеша поскорее вернуться к Ческе. На ней круг якобы замкнулся. Зачем он так подробно описывал, как узнал, что двое насильников убиты? Зачем объяснял, что Хулио поселился в Мадриде, чтобы выследить и поймать Ческу?

– Либо она, либо я, – защищался Антон.

Чтобы выбить у Элены почву из-под ног и помешать ей докопаться до правды, Антон углубился в скабрезные подробности того, что произошло с Ческой. И когда она была подростком, и потом, на ферме Колладо. И это сработало. Элена так старалась контролировать свои эмоции, что почти не слушала Антона.

– «То, что происходит в доме, остается в доме», – пробормотала инспектор. – Наверняка это ты научил этому Хулио, а потом и Малютку.

– Я научил их ухаживать за свиньями. Остальное они сами усвоили.

– Что-то мне не верится, что Хулио, который всю жизнь провел рядом с тобой, защищал тебя, участвовал в охоте за жертвами, вдруг взял и бросил тебя.

– В нем боливийская кровь течет. На него нельзя положиться.

– А Малютка? На нее положиться можно?

– Она неплохая девчонка.

– Это ты подарил ей кошку?

– Хулио притащил. Кошки подлые, я их не люблю. Только отвернешься, они лезут в разделочную и жрут мясо.

Элена открыла папку, вынула фотографию и положила ее перед Антоном.

– Лусиана Петряну. Мать Малютки. Настоящее имя девочки – Михаэла. Мы разыскали ее отца, он живет в Румынии. Он скоро приедет и позаботится о девочке.

Несколько секунд Антон молчал, разглядывая фотографию Лусианы.

– Я затолкал ее мать в багажник и поехал на ее машине на ферму. Часа два ехал, не меньше. Даже не заметил, что на заднем сиденье младенец в корзинке. Девочка всю дорогу проспала.

– И ты оставил ее себе.

– Как развлечение для Хулио, Касимиро и Серафина.

– Нет, Антон. Ты оставил ее потому, что полюбил. Смотрел на эту девочку и мечтал о дочери. О том, чтобы на вашей сраной ферме появилось что-то похожее на семью.

Глаза Сарате блестели. Когда Элена вышла из допросной, он уже сидел в ее кабинете. Не смог дослушать показания Антона до конца. В первый момент Элене показалось, что он плачет, но она быстро поняла, что глаза Анхеля сверкали яростью. Подошли Ордуньо, Рейес, Марьяхо и Буэндиа, недоумевая, почему она так резко закончила допрос.

– Малютка здесь не случайно. Он валяет дурака, но он не дурак. Он знал, что когда-нибудь полиция до него доберется, и наверняка планировал побег. Вместе с Хулио и Малюткой. Спасти Касимиро и Серафина он не рассчитывал, а вот своих «здоровых детей» – да. Надо поговорить с девочкой. Я уверена, она знает, в чем заключался план. И должна знать, где прячется Хулио.

Глава 62

Когда машина подъехала к центру для несовершеннолетних «Цветущая верба», мальчишки во дворе встретили ее потоком ругани. Элена и Сарате зашли внутрь, не одергивая подростков, – те казались себе невероятно крутыми, громко возмущаясь тем, что полиция приехала с включенной сиреной, заставив всех понервничать.

Выражение лица Альберто Киньонеса не предвещало ничего хорошего. Вид у директора центра был подавленный. Когда он выходил из кабинета, Элена успела заметить, что внутри сидит охранник, уставившись в пол, как школьник, которого вызвали на ковер за хулиганство.

– Она пропала, – признался Альберто. – Когда мы пришли позвать ее на завтрак, в комнате было пусто.

– Как это возможно?! – Сарате едва сдерживался. – Что у вас тут за система безопасности?

– Я и сам не понимаю, как такое могло произойти.

Элене не хотелось тратить время на бессмысленные разговоры. Малютка исчезла из центра. Самостоятельно она сбежать не могла: «Цветущая верба», конечно, не тюрьма, но находится под охраной. К тому же девочка, в жизни не покидавшая фермы, вряд ли решилась бы на побег в большом городе.

– А камеры видеонаблюдения? – спросил Сарате.

– Мы их просмотрели. Камеры покрывают восемьдесят процентов территории…

– Но девочки не видно ни на одной записи.

Хулио, поняла Элена. Разумеется, это его рук дело.

– Думаете, я в восторге от этого происшествия? Все сотрудники центра, начиная с меня, месяцами просили службу безопасности обновить систему видеонаблюдения и увеличить штат охранников. Сегодня ночью дежурил всего один охранник. На весь центр! Я как раз сейчас с ним говорил! – оправдывался директор, показывая на кабинет.

У Элены зазвонил телефон.

– Сейчас не могу говорить, Марьяхо. Малютка пропала из центра.

– Вам лучше вернуться на Баркильо.

Элена и Сарате шли за Рейес по коридору, ведущему в переговорную.

– Курьер из «Глово» принес. Сказал, что пакет ему вручил какой-то лысый мужчина совсем недалеко отсюда, на Пласа-дель-Рей. Заплатил сто евро за доставку. Как только мы посмотрели запись, Ордуньо приказал патрулям прочесывать район, но пока никого не нашли.

– Ты уверена, что это он?

– Да. Он налысо побрился, – подтвердила Рейес, открывая дверь.

В переговорной Марьяхо уже опустила экран и, как только Элена и Сарате сели, поставила запись на воспроизведение.

На экране белая стена с занавешенным окном. Настольная лампа освещает место, где несколько секунд спустя появится Хулио. Как и сказала Рейес, он обрил себе голову.

– Привет. Полагаю, вы хотели со мной встретиться. А мне захотелось отправить вам сообщение. Сейчас, когда вы смотрите это видео, примерно полдень… Время имеет значение.

Все посмотрели на часы – двенадцать тридцать.

– Даю вам фору. Допустим, уже половина второго. У вас есть шесть часов, до семи тридцати вечера. Сделать нужно простую вещь – освободить моего отца. Привезти на станцию метро «Соль» и оставить внизу эскалатора, ведущего к поездам в пригород. Дайте ему билет на метро и двадцать евро, больше ничего не нужно. Отец знает, что делать. Если он заметит слежку, то сумеет меня предупредить. А если я получу такое предупреждение, то произойдет кое-что неприятное. Сейчас вернусь.

Пространство перед камерой пустеет. Ветер колышет занавеску на окне. Слышатся шаги.

– Он психопат. – Буэндиа изменило его обычное хладнокровие.

Элена посмотрела на Сарате. Его глаза были прикованы к экрану. Между пальцами он крутил шариковую ручку – вот-вот сломает.

Хулио возвращается в кадр.