Забава для избранных - Алексей Викторович Макеев

– Здравствуйте, – сказала женщина.

– Здравствуйте, Надежда Петровна, – поприветствовал ее Лев Иванович. – Проходите, присаживайтесь.

Посетительница села на предложенный стул. Видать, что-то случилось, отметил про себя Гуров. Шилина смотрела не на него, а куда-то в сторону и как-то уныло теребила свою сумочку.

– Слушаю вас, – доброжелательно произнес сыщик.

– Товарищ полковник… – нерешительно начала она.

– Лев Иванович.

– Лев Иванович, я пришла, чтобы… – Женщина слегка запнулась. – Я хочу сказать…

– Может, вам воды дать?

– Нет, спасибо, не надо. Я кое-что принесла.

Она полезла в сумочку и достала из нее небольшую черную флешку.

– Что это? – непонимающе посмотрел на нее Лев Иванович.

– Посмотрите, – уклончиво ответила женщина. – Папка с тремя единицами.

Гуров пожал плечами и воткнул флешку в системный блок. Дождавшись загрузки, он открыл нужную папку. Там было десятка полтора фотографий. Открыв одну, сыщик оторопел. На снимке была изображена девушка, лежащая в какой-то неестественной позе, где-то то ли в кустах, то ли в посадках. Судя по фону, фотографировали ночью. Лев Иванович пригляделся повнимательнее и узнал одну из жертв Шилина. Просмотрев остальные снимки, он понял, что на них изображены остальные погибшие.

В это время в кабинет вернулся Стас. Он коротко поздоровался с Шилиной и, увидев, чем занят Гуров, подошел поближе.

– Полюбуйся, – коротко бросил сыщик и открыл первое фото.

Просмотрев все, напарник покачал головой.

– Ну и дела, – только и сказал он. – Откуда это?

– Вот Надежда Петровна принесла, – кивнул на женщину Гуров.

– Давно вы это нашли? – повернулся к ней Станислав.

– Позавчера, – глухо ответила посетительница. – Полезла на антресоли за спортивной сумкой, хотела мужу кое-что передать, а оттуда выпала флешка. Она была у Вити, но он как-то мне сказал, что потерял ее. А теперь она нашлась вместе со всем этим… – Она не договорила.

– Кошмаром, – мрачно заметил Крячко.

– Да.

– Мы должны забрать у вас эту флешку, – сказал сыщик.

– Забирайте, – с готовностью кивнула Шилина. – И вы уж простите, что я так грубо говорила с вами тогда, при первой встрече.

– Ничего страшного, Надежда Петровна. Мы же понимали, что вы всего этого не знали и хотели защитить своего мужа. Он ведь все-таки вам не чужой человек.

Женщина горько усмехнулась:

– Вот и я так думала. Но все оказалось совсем не так. У Вити была двойная жизнь. Точнее, потайная сторона. Которая оказалась очень черной.

– Неужели вы ни о чем не догадывались? Даже хотя бы капельку? – сжал большой и указательный пальцы Стас.

– Нет. Хотя… – Собеседница поджала губы. – Я не знаю точные даты, когда мой муж совершал все это, но бывали дни, когда он становился как будто непохожим на себя.

Друзья переглянулись. Слова Вали Нестеровой подтвердились.

– А в чем это выражалось? – уточнил Лев Иванович.

– Как вам сказать… Витя становился каким-то замкнутым, отчужденным. Будто уходил в себя. Не полностью, конечно. Потому что его работа точно бы ему этого не позволила. И, если к нему кто-то обращался, он всегда отвечал, но несколько…

– Заторможенно, – подсказал Станислав.

– Не совсем. Я бы сказала, отстраненно. Допустим, позову я мужа чай пить, а он мне в ответ, мол, да, иду. Но такое ощущение, будто он говорил это на автомате, а думал о чем-то другом.

– Вы помните точные даты?

– Нет. Но последний раз было перед тем, как его арестовали.

– Задержали, – машинально поправил Гуров.

– Да, задержали.

Все сходилось. К обвинению против Шилина добавлялась еще одна, притом весомая, улика.

– Слушайте, а как так получилось, что вы эту флешку нашли? – поинтересовался напарник. – Ведь у вас дома обыск делали.

– Флешка лежала в таком малозаметном кармашке на липучке, – пояснила Надежда Петровна. – Я ее тоже не сразу нашла. Но когда нашла и увидела, что там… – Она тяжело вздохнула.

Какое-то время все трое молчали. Потом Шилина встала и собралась было уйти, но вдруг обернулась и спросила:

– Витя давно все это творил?

– Еще до знакомства с вами, – ответил сыщик. – Из-за этого, кстати, он рассорился со своим двоюродным братом, с которым до этого дружил почти всю жизнь.

– Да, он рассказывал. Но причину назвал незначительную, я уже даже не помню какую. Что-то вроде, мол, поцапались из-за ерунды, а брат, Никита кажется, воспринял все близко к сердцу и перестал общаться.

– Ваш муж переживал из-за этого?

Женщина пожала плечами:

– Скорее обижался. Я за все пять с лишним лет, что мы вместе живем, успела его изучить. Витя ведь корону на голове носит. – Ее губы снова тронула слабая усмешка. – Вот только теперь, похоже, эту корону с его головушки сбили.

– Хорошо сказано, – заметил Крячко. – И правдиво.

– Спасибо вам, Надежда Петровна, – искренне сказал Лев Иванович.

Она кивнула.

– Надежда Петровна, можно последний вопрос? – спросил Стас.

– Да?

– Этих пикетчиков, которые с плакатами у нас тут стояли, вы прислали?

– Не совсем.

– То есть?

– Я обратилась к коллегам Вити по Городской думе. А они этих ребят нашли.

– И простите за нескромный вопрос, а много им заплатили за это?

– Нет. – Собеседница слабо улыбнулась. – Много ли молодым ребятам надо? На кофе, на пиццу.

– Это уж точно.

– Всего доброго.

– До свидания. Может, вас проводить?

– Нет, спасибо.

После ухода Шилиной напарник посмотрел на Гурова.

– Жаль, что она не нашла эту флешку раньше, – сказал он.

– Еще бы. Тогда и к нам бы не прибегала с претензиями, и этих юнцов бы не гоняла. И у нас было бы чем надавить на депутата, – согласился Лев Иванович.

– Знаешь, Лева, нет худа без добра. Зато вон Федорову помогли облегчиться морально.

– Не без этого, согласен. Но, думаю, следователь обрадуется. А то с доказательствами у них хлипковато, а это хоть небольшое, но подспорье.

– И то верно. Потому что Шилин все-таки редкостная скотина.

– Такое ощущение, что ты ему сейчас комплимент сделал, – сыронизировал Гуров.

– Да как-то, знаешь, материться не хочется. Но этот мерзкий депутатишка, по-моему, и матерных слов не заслужил.

– А чего же заслужил? – сделал вид, что удивился, Гуров.

– Угрюмого презрения и молчания, – очень серьезно проговорил Крячко. – Ну и срок, соответственно, заслуженный. Так что, дружище, ты не такую уж и плохую идею тогда подал – придушить его прямо на месте преступления.

– А сейчас у меня идея получше, – поделился Лев Иванович. – Привязать Шилина к стулу и пустить к нему родных всех убитых девчонок.

– Жестокий вы, товарищ Гуров, – покачал головой Станислав.

– У меня, Стас, обостренное чувство справедливости. Да, может, далеко не все погибшие девушки были ангелами или безгрешными праведницами по жизни, но такой участи точно не заслужили.

– Что есть, то есть, – согласился Крячко. – Ладно, Лева,