Забава для избранных - Алексей Викторович Макеев

– Ну, дорогие мои, – сказал он слегка торжественным тоном, – большое вы дело сделали, ничего не скажешь.

– Как говорил мушкетер Арамис: так получилось, – шутливо развел руками Крячко.

– Зато хорошо получилось. Раскручивали одно убийство, а подняли целую серию. Этот Шилин небось на пожизненное себе наскреб. Сколько у него там эпизодов было? Больше десяти, кажется?

– Двенадцать, – ответил сыщик.

– Тем более. Пусть он и не насиловал своих жертв и не с особой жестокостью их убивал, но тем не менее. А зачем он, кстати, это делал?

– Да как вам сказать, товарищ генерал…

– Говори как есть, Лев Иванович.

– По словам самого Шилина, после первого убийства он почувствовал вкус безнаказанности. Вот и решился на следующие.

– Да уж, каким-то маньячеством попахивает, – покачал головой начальник.

– Мы сами так думаем, – поведал Стас. – Сорвало парнише крышу, что называется.

– Вы ему-то эту идею не подкинули? А то еще воспользуется да закосит под психа.

– Даже если и закосит, – поморщился Гуров, – никто его таким не признает. Потому что Шилин абсолютно адекватен и в своем уме. Любая комиссия скажет: не псих. И поедет наш депутат в места не столь отдаленные.

– Хотя туда ему и дорога, если честно, – высказался напарник.

– Ну, Стас, это уже не нам решать, а суду, – назидательно заметил Петр Николаевич. – Хотя, по сути, я с этим согласен. Итак, с делом об убийстве студентки Савиной вы справились, попутно раскрыв еще кучу старых «висяков», поэтому заслужили отгул. Оба.

– По два, – не смутившись, сказал Станислав. – Каждому.

– Ладно, – усмехнулся генерал. – По два, так и быть.

– Ну так, может, по три? А то и недельку целую, – обнаглел Крячко.

– Не торгуйся, не на базаре. Два дня отгулов каждому. Один, так уж и быть, используйте в один день, а остальные берите в разное время, так, чтобы заменить друг друга.

– Спасибо, Петр Николаевич, – улыбнулся Гуров.

Когда друзья вернулись к себе, Стас изобразил чечетку прямо посреди кабинета.

– Вот что начальственное благословение с людьми делает, – коротко улыбнулся Лев Иванович.

– Смейся, смейся, – не обратил внимания на подкол напарник. – А я уже думаю, как проведу завтрашний неожиданный выходной в праздном безделье. И тебе, кстати, тоже советую.

– Дурное дело нехитрое.

– Для начала высплюсь, – начал делиться планами Станислав. – Хорошенько так высплюсь.

– До самого вечера?

– Ну, это ты хватил через край. Ты же знаешь, что я до вечера не сплю. Потом пойду…

– В музей, – подсказал Гуров.

– А хотя бы и в музей. Ты-то сам когда последний раз в каком-нибудь музее был?

– Честно говоря, не помню. Давно дело было.

– Вот-вот. А надо просвещаться и культурно развиваться. А то и так одни трупы, улики, допросы, беготня и прочие пакости.

– Типа Шилина.

– Типа него. Да, Лева, – Крячко закончил свои хождения по периметру и оперся на стол, – вот хоть ты режь меня, а понять мотивов этого депутата я не могу. Про эту Элину я не соврал. Да, можно и вспылить, и покалечить, да даже убить. Простить такое, конечно, нельзя, но худо-бедно понять можно. А остальных-то девчонок за что? Блажь в голову втемяшилась? Или почувствовал себя круче Раскольникова? Мол, не тварь я дрожащая, а право имею?

– Кто ж его знает, Стас. Но я тоже понять не могу. Единственное, что приходит на ум, – то, что крышу сорвало после первого убийства, как ты сказал в кабинете у Орлова. Знаешь, как у зверя, который почуял кровь. Тот уже не остановится.

– Ну, это ты сейчас зверя оскорбил. Они честнее и лучше, чем эта политическая скотина.

– Я же образно.

– Да я понял. Неудивительно, что родственник перестал с ним общаться. И даже не потому, что он интеллигент, который даже от меньшей ерунды в обморок падает и в переживания ударяется. А просто потому, что понял, что за тип его двоюродный брат.

– Я уж думаю, не стоит его привлекать за укрывательство, – заметил сыщик. – Несмотря на то, что все основания есть.

– Лева, да боже упаси! Этому учителю и так досталось, а если его еще и под статью отправить, как кузена, то это вообще будет полнейшее свинство. Даже несмотря на то, что срок он там не получит.

– Только если следователь докопается.

– Уболтаем. Встанем, так сказать, грудью.

– И то верно. Слушай, а мы же еще Вику-то нашу не отблагодарили.

– За профуканное время? Хотя не такое уж и профуканное. Но она до сих пор думает, что виновата и что-то не так сделала.

– Ну и зря. Поэтому надо хотя бы, как говорят сейчас, утешительный приз.

– Вот это самое то, – одобрил Стас. – Есть предложения?

Лев Иванович пожал плечами.

– Ну, конфеты – банально, да и мелко. Может, тортик ей купим? – предложил он. – Большой, дорогой и вкусный.

– Вариант, – согласился напарник. – А можно еще знаешь что?

– Что?

– В некоторых магазинах продаются такие карты, подарочные сертификаты. Может, взять такой? Куда-нибудь в магазин со шмотками или с косметикой.

– Тоже хорошая идея. Нет, даже, пожалуй, лучше. Тортик – замечательно, но, мне кажется, женщины больше радуются именно каким-нибудь шмоткам или косметике.

– О чем я и говорю. Я после обеда прогуляюсь к гаишникам, надо поговорить по этому последнему делу, где авария с трупом была, помнишь?

– Конечно. Случай-то свежий.

– Вот. А на обратном пути заскочу в какой-нибудь магазинчик. Их там как раз много по дороге будет, что-нибудь выберу.

– Ну, только не на совсем уж убогую сумму. Что-то поприличнее выбери.

– Само собой, Лева. Я, конечно, не Рокфеллер, но и не последний хрен без соли доедаю.

– Я тебе тоже добавлю. Пусть будет от нас двоих.

– Ну, это тогда и на открытку хватит.

Друзья невольно рассмеялись.

– Мне тут ребята рассказывали, – сказал Станислав, – что, когда мы к Шилину в СИЗО вчера ездили, опять его супружница прибегала.

– Зачем? – удивился Гуров. – Чтобы снова попытаться нам доказать, что ее муж хороший и честный, а все эти обвинения в убийстве – происки врагов и завистников?

– Не знаю. Мужики от нее отбрехались, но сказали, что она тут долго по коридорам околачивалась.

– Ну да, мы-то тоже не пять минут отсутствовали.

– Думаешь, сегодня опять заявится?

– Кто же ее знает? Вполне возможно. Но все эти митингующие ребятишки с горизонта испарились.

– Да они, почитай, дня три тут околачивались с этими плакатиками.

– Наверно, бабенка пожадничала и решила им больше не платить.

– Тоже может быть.

Крячко не ошибся. Шилина действительно пришла, как раз перед обедом. Гуров сразу отметил, что настрой у нее не боевой, а какой-то не то