День гнева - Анатолий Степанов

- А грубить - не надо, - посоветовал Коляша и профилактически тем же сапогом, пнул майора в ребра. Майор вжал голову в плечи и беззвучно заплакал.

- Господи, неужто так легко ломаются наши чекисты? - горестно изумился Зверев.

- Ваши чекисты и ломаются, и продаются, и покупаются, - успокоил его Коляша. - Хотите, я его за сто двадцать три рубля куплю?

Любопытную дискуссию не позволил продолжить дверной звонок.

- Кто бы это? - удивился Зверев.

- Ленька Махов, - сообщил Сырцов и пошел открывать.

Шикарный Махов явился не один: он привел с собой гражданина в наручниках. И - не здравствуй, не прощай:

- Я тут поблизости у приятеля в отделении разобрался с этими тремя по всем пунктам. Тяжелый случай: каждый вооружен пистолетом и автоматом иностранного образца, в багажнике автомобиля шанцевый инструмент, снайперский винчестер, и ни у кого - даже подобия документов. Бандоформирование. Двоих я отправил в изолятор строгого режима, а одного прихватил с собой. - Махов резко развернулся и заглянул в глаза Коляше: Не узнаешь солагерника, англичанин?

- Бирюк! - ахнул Коляша и в недоумении посмотрел на Махова. - Ему же по последнему мокрому делу вышку дали!

- И я думал, что распрощался с ним навсегда, - признался Махов. - А он живой, и в ручках у него автомат и пистолет.

- Скажи-ка мне, душегуб, давно ли ты в спецгруппе? - тихо спросил Зверев.

- Я не в группе, я по найму, - свободно ответил Бирюк.

- А кто тебя нанимал?

- Да вот он, - Бирюк кивнул на майора. - Севка Красов.

- А из-под стражи освобождал?

- Он же, он же!

Зверев поднялся с дивана и подошел к сидячему на полу Красову. Тот предусмотрительно прикрыл голову руками. Зверев рывком за грудки поднял его на ноги и, посмотрев недолго в серые непонятные глаза, ударил его по лицу. Ладонью. Дал пощечину. И отпустил. Красов стоял, слегка пошатываясь, а Зверев вернулся на диван.

- Не обосрался еще со страху? - деловито поинтересовался брезгливый Коляша и, по виду Красова поняв, что тот еще не обосрался, предложил Казаряну: - Продолжайте, Роман Суренович, он в присутствии Бирюка вмиг разговорится.

- Так каким образом вы собрались изолировать полковника Зверева? Казарян бил в одну точку. За Красова бодро ответил Бирюк:

- Изолировать! Пришить мы его должны были и закопать так, чтобы никто никогда не отыскал. За это Севка мне волю обещал.

- Смысл! Смысл! - вдруг заорал Казарян. Бирюк испугался и тотчас переложил ответственность на Красова:

- Смысл - это не моего ума дело. Про смысл у Севки спрашивайте.

- Майор, я вас последний раз спрашиваю по-хорошему, - жалобно сказал Казарян.

- Смысл элементарен. Через пару дней после исчезновения Зверева - по Министерству слух, подкрепленный ненавязчивой информацией о том, что он по каналам одной из иностранных разведок ушел за кордон. А через неделю косвенные доказательства его присутствия на Западе в иностранной прессе, доложив, Красов попросил: - Можно я сяду?

Сырцов выдернул из-под круглого стола тяжелый стул и поставил его у стены. На валких ножках Красов подошел к стулу и сел.

- Кому вы должны доложить об успешно завершенной операции? И в котором часу? - продолжал задавать вопросы Казарян.

- В два ноль пять я должен позвонить по телефону. Сначала три гудка, потом два, наконец, пять. Трубку брать не будут.

- Телефон?

- Сто сорок три, сорок девять, восемнадцать.

- Квартира, одна из многочисленных явочных квартир, - сказал Зверев.

- Ваши действия после этого звонка? - не унимался Казарян.

- Приказано отдыхать.

- И отдыхал бы! - догадался Зверев. - С чувством исполненного долга. Пристрелил бы меня, закопал и отдыхал.

- Бирюк вам не нужен? - поинтересовался Махов. - Если не нужен, то я его подальше запрячу, и за другие дела.

- Забирай его, Леонид, - разрешил Казарян.

- Пошли, начальничек! - как истинный уголовник, Бирюк был рад любой перемене. Махов решительно махнул рукой и Бирюк направился в прихожую. Прощально кивнув всем, Махов направился за ним. Щелчком захлопнулась дверь. Поднялся и Казарян.

- Контрольный звонок майор сделает отсюда, и уж потом, Николай Григорьевич, забери его к себе. И поговори с ним о подробностях.

- Это уж как пить дать! Наговоримся всласть, - пообещал Коляша.

- Ну, мы с Жорой двинули. Пора...

- А что же я? - вопросом перебил Зверев.

- С минуты на минуту Санятка Смирнов вам все разъяснит.

54

В четыре часа утра на фоне нетемного ночного московского окна мелькнул осторожный бесшумный силуэт. Прямо-таки театр теней.

- Чего тебе, Алька? - ясным голосом спросил Смирнов.

- Не спишь? Волнуешься? - задал сразу два вопроса Спиридонов.

- Раз спрашиваю, значит, не сплю, - с натугой откликнулся Смирнов (не вставая с дивана тянулся к выключателю настольной лампы на столе). Зажегся свет и, прикрыв глаза от яркости, он ответил на второй вопрос: - Некогда мне волноваться. Я думаю.

- Ишь ты! - восхитился Алик и, пошарив за книгами извлек бутылку коньяка и две рюмки. - А я волнуюсь, даже боюсь наверное. Выпьешь?

- Нет, - твердо решил Смирнов.

- Дело хозяйское, - не настаивал Спиридонов и, быстро, налив рюмку, тут же закинул ее в себя. Понюхал ладонь, вздрогнул. - О чем думаешь, Саня?

- Даже не думаю, скорее картинки всякие представляю. Из прошлого. Из настоящего. Из возможного. И просто картинки вспоминаю.

- Рафаэля? Писсарро? Брока? - попытался догадаться уже насмешливый Алик.

- Я художника не знаю, - как бы простодушно признался Смирнов. - Одна картиночка вроде как карикатура из жизни морских глубин. У правой рамки картинки, почти уходя из нее, плывет беспечная маленькая рыбка, не ощущая, что она уже в раскрытой пасти следующей за ней рыбки побольше, которая, в свою очередь, не чувствует, что она меж зубов более крупной рыбы. И далее в том же порядке и положении четвертая, пятая, шестая. Самая последняя рыбина, обрезанная рамкой по жабры должна по идее сожрать всех. Казалось бы, законченная картиночка. Но меня мучит праздный вопрос: а что там дальше за рамкой?

- Притча? - полюбопытствовал Алик, наливая себе вторую.

- Да иди ты! - Смирнов скинул с себя одеяло и сел, приятно ощущая голыми ступнями жесткую податливость коврового ворса. Зевнул, темпераментно двумя руками почесал непышную свою шевелюру и решил: - Все равно спать не смогу. Надо вставать. Полшестого Витька заявится.

- Зачем? - спросил Алик и выпил вторую.

- Ты что, забыл? Он же в девяностом на съемках все лето провел в этом заказнике-заповеднике. Охотничьи карты про такие места намеренно врут. А Витька мне утонченную схему делал, полшестого привезет и вообще он там на месте не помешает.

- Не много ли нас на эту царскую охоту собирается? - выразил неудовольствие Алик отчасти еще и потому, что никак не мог решиться налить себе третью. Видя это, Смирнов облегчил его мучения:

- Насколько я знаю, автобусы с творческой интеллигенцией отбывают в двенадцать. Можешь, можешь третью принять, а потом поспать минуток триста, и ты в порядке. Тем более - запомни это хорошенько - твоя задача там представительствовать и только.

- А Роман, что будет делать? - ревниво поинтересовался Алик.

- Не твое собачье дело, - грубо ответил Смирнов, спохватился, поправился: - Он в группе наблюдения со стороны.

- Все мы в группе наблюдения со стороны - обиженно констатировал Смирнов.

- Нашу Алуську пригласить не забыл?

- Пригласили, пригласили. А зачем она тебе?

- Нравится потому что - признался Смирнов: кряхтя поднялся и пошел в ванную чистить вставные зубы.

55

Англичанин Женя откровенно любовался складностью и естественностью солдатской выправки комуфлированного плейбоя. Заботливо спросил:

- Выспался?

- Так точно - по-солдатски бойко, без обозначения чина начальника доложил вытянувшийся в струнку плейбой, но не выдержал, расплылся в обаятельной улыбке и развязно рухнул в кресло.

- Судя по всему - ажур, - догадался англичанин.

- Полный, - подтвердил плейбой.

- В незапамятные времена попал я случайно в компанию, где покойный Анатолий Дмитриевич Папанов солдатские байки рассказывал. Если я их расскажу - ничего смешного, одна глупость. А слушая его, все чуть от смеха не окочурились.

- Это ты про то, что я недостаточно талантлив?

- Нет. Я про полный ажур. Одна из баек кончалась стишком: "в ажуре-то в ажуре, только член на абажуре".

- Чей? - спросил плейбой.

- Что - чей? - не понял англичанин.

- Чей член на абажуре? Твой? Мой?

- Наш общий, Димон.

- Общих членов не бывает. Даже в нашей стране сплошной общественной собственности. Так чей же член окажется на абажуре?

- Надо, чтобы ни твой, ни мой там не оказались. Вот и все.

- Красовский контроль был? - заговорил о другом Дима.

- Был. По всей форме. Ты его берешь с собой?

- Нет. Он и двое страховавших сегодня отдыхают.

- Значит, у тебя девять полноценных стволов.

- Пять, Женя. Четверо закрывают возможные его отходы, если возникнут непредвиденные обстоятельства.