Похищение - Бернадетт Энн Пэрис

Машинально хватаю с полки гель для душа, открываю крышку и надавливаю на флакон, вдыхаю запах. Пахнет эвкалиптом. Закрываю его и беру другой; на этот раз попадается апельсин. И не успеваю я оглянуться, как начинаю перебирать бутылки гелей и шампуней, принюхиваясь к ароматам и ставя на место, в поисках запаха, который продолжает меня преследовать: свежескошенная трава и цитрус. Так пахло от моего тюремщика.

Так пахло от Лукаса.

Бутылка падает у меня из рук на пол. Я поворачиваюсь и мчусь к дверям, толкнув женщину, которая держит за ручку малыша.

– Эй! – возмущается она, но я не останавливаюсь. Просто не могу.

Выскочив из магазина, принимаюсь отчаянно нарезать круги по торговому центру, ища выход. Едва не пла́чу, а люди, которые проходят мимо, уже посматривают на меня с недоумением.

– С вами все хорошо, милая? – Передо мной стоит пожилая дама с тележкой, полной покупок.

– Да… Я немного заблудилась, – запинаясь, говорю я. – Никак не могу выбраться.

– Идите вон туда, мимо кафе. Выход там.

– Спасибо! – отвечаю я и бегу прочь. – Спасибо!

Выбегаю наружу и мчусь дальше, пока не выбиваюсь из сил, хватая ртом воздух. Я не хочу, чтобы это оказалось правдой, но это реальность: я думала, что Лукас руководил похищением из своего дома в Вильнюсе, а он все время был рядом, в Хейвен Клифф. Он – мой тюремщик.

Мой разум взрывается, пока я иду домой, опустив голову, втянув ее в плечи. Вот почему он никогда со мной не разговаривал – опасался, что я узнаю его по голосу. Оказавшись дома, замираю в коридоре, окутанная тишиной. Потом иду на кухню, сажусь за стол, достаю из кармана телефон. Дрожащими руками набираю в поисковике: «стокгольмский синдром».

Эмоциональная реакция, которая может возникнуть у жертвы после пребывания в плену: ощущение, будто она сблизилась с похитителем, что скучает по нему, оказавшись в разлуке. Людей, страдающих от стокгольмского синдрома, мучают воспоминания, жертвы могут испытывать бессонницу, ночные кошмары; они повышенно подозрительны к окружающим.

Так вот, значит, что со мной?

Поднимаюсь наверх и, не раздеваясь, ложусь на матрас, кутаясь от стыда в одеяло. Как я могла сблизиться с человеком, который убил Хантера? Я закрываю глаза, мечтая провалиться в забытье. Но оно не наступает.

14

Спустя несколько дней у меня снова звонит телефон. Это снова Пол Карр.

– Амели, вы, наверное, слышали, что в следующую среду в церкви состоится церемония прощания с Жюстин Элан и Линой Мелькуте.

Я чувствую облегчение. Последние несколько дней я не заходила на страницу «Эксклюзива» в социальных сетях.

– Спасибо, что сообщили, – говорю я. – Мне бы не хотелось ее пропустить.

– М-м… – Повисает неловкая пауза. – Боюсь, вас просят не приходить.

Мое сердце грохочет.

– Почему?

– Похоже, это связано с интересом, который пресса проявляет к вам. Они беспокоятся, что вы окажетесь в центре внимания.

– Кто? – требовательно спрашиваю я. – Кто запрещает мне туда идти?

– Надеюсь, вы понимаете…

– Нет, не понимаю. Не могли бы вы связаться с тем, кто поручил вам передать это послание, и сказать, что мне необходимо там присутствовать. Я хочу со всем этим покончить.

– Боюсь, связаться я ни с кем не могу, – голос Пола звучит печально. – Но меня не просили бы это передать, если бы послание не было чрезвычайно важным. – Он снова умолкает. – Можете ли вы подтвердить, что прислушаетесь к нему?

Вины Пола тут нет, он просто передает сообщение.

– Да, конечно. До свидания, Пол.

Я вежливо прощаюсь, но в моей душе все кипит. Я сделала все, о чем меня просили люди, которые так жестоко сломали мою жизнь. Но я им не поддамся. Я приду в церковь, нравится им это или нет.

В столовой я открываю ноутбук и захожу на страницу «Эксклюзива». Там теперь еще больше сообщений о Жюстин и Лине, а также подробности о службе, которая состоится в среду в церкви Святой Анны, недалеко от офиса «Эксклюзива». Отмечаю время – два часа дня – и делаю то, о чем раньше и не думала. Ищу статьи о нашей с Недом свадьбе.

Поразительно, сколько этому уделялось внимания, особенно в желтой прессе. Правда, Нед считался одним из самых привлекательных мужчин в Англии, поэтому, вероятно, удивляться нечему. Я читаю разные статьи и выясняю то, что мне и так уже известно: состояние Неда досталось ему в наследство от деда; его отец и дед рассорились – в основном из-за того, что Джетро Хоторп не одобрял, как Нед-старший баловал внука. Но есть и что-то новенькое: в восемнадцать лет Нед так сильно избил какого-то парня, что тот угодил в больницу. Полгода спустя Хоторп-младший попал в автокатастрофу, его красный «феррари» врезался в дерево, а девушка, которая была с Недом в машине, получила травмы, несовместимые с жизнью.

Даже не знаю, почему я так потрясена. В Лас-Вегасе Нед рассказывал, что пара эпизодов с его участием разозлили Хоторпа-старшего, поскольку тому пришлось отложить запуск Фонда. И все же он умолчал, что из-за него погибла девушка, а парень оказался в больнице. Неудивительно, что Джетро Хоторп как огня боялся любого скандала с участием сына.

Продолжаю поиски, вдруг найдется что-то еще, и уже собираюсь остановиться, когда натыкаюсь на публикацию 2008 года о смерти бывшей подруги Неда Хоторпа, которая задохнулась во время сексуальных игр.

Затаив дыхание, я медлю, боясь читать дальше. Но там всего четыре строчки. В заметке сказано лишь, что девушка по имени Таня Хотон раньше состояла в отношениях с Недом. С кем она занималась сексом, когда умерла, не упоминается. Полиция расследует обстоятельства ее смерти. Я ищу похожие статьи в том же году, в следующем, и дальше – вплоть до сегодняшнего дня, надеясь найти результаты этого расследования. Но ничего нет. Совсем ничего. Значит, кто-то постарался все замять.

Во мне разгорается гнев, который уже ничем не унять: Неду все сходило с рук, и все только потому, что его отец так влиятелен. Твержу себе: нет, я не знаю наверняка, причастен ли Нед к смерти Тани Хотон, но все на это указывает – от способа убийства до способов заметать следы.

Вспомнив, что хотела выяснить, что именно СМИ писали о нашем с Недом браке, возвращаюсь к тем статьям. Обо мне совсем немного.