Охота на единорога - Юрий Енцов

Людям же тяготеющим к оседлости, прихотливые изгибы поблескивающего кремнием ландшафта, куда милее. Ибо к участку степи трудно привыкнуть, её пейзаж повсюду одинаков и состоит, по большей части, из земли и неба, если простоит более сезона одинокая былинка, к которой привыкает взор, то и она высохнет и надломится и потому единственный ориентир и примета — для кочевника равнины — это её край, там, где она кончается, переходя в предгорья или во владения враждебного соседа».

Королевский кортеж на слонах и верблюдах приблизился к границе заповедника, она не была очерчена — эта граница. Заповедник начинался постепенно: ведь не объяснишь его пугливым обитателям, что за черту заходить не следует.

Охотники приблизились реке, она начиналась на Лабан-Роше и петляя приближалась к городу, из которого они выехали; на пути до заповедного леса приходилось — дважды пересекать её воды. А на пути обратно — это даже были одни и те же воды: сбегая по уклону, потоки: достигали второго моста одновременно со спешащими путниками. Это было установлено опытом. Однажды король приказал высыпать в реку мешок розовых лепестков, и на подъезде к городу, переходя мост, увидел, как, первые розовые чешуйки, набухшие в, холодных струях, проносятся под каменным мостом.

Таким образом город — столица Калистана — находился в том самом месте, где встречались торопливые путники, выбравшие, самый удобный сухопутный маршрут и быстр воды горной реки, текущие самым для неё удобным, но не самым коротким маршрутом. Случайность или нет — никто, сказать, не мог, поскольку мало кто задумывался над этим.

Король увидел среди зеленолиственных крон золотую кровлю охотничьего загородного дворца, который не был обнесён стеною, он стоял на скалистом возвышении, на островке, образованном всё той же рекой и был надёжно защищён от неожиданного нападения извне, бурлящей водой. Как-то раз — на памяти стариков случился сель после необыкновенно долгих и обильных дождей, вода снесла много чего ниже по течению реки, но постройки на том месте, где ныне располагался охотничий дворец — остались целы.

Так говорили старики.

Слон задвигал ушами, узнавая знакомые места, что сулили отдых, и даже попытался затрубить от избытка чувств, но погонщик уколол его специальным криком и прикрикнул. Послушным гигант повинуясь бесправному рабу успокоился и только радостно вздыхал предвкушая окончание пути и скорое купание, кормление и отдых.

Егеря, и дворцовая обслуга, встречала короля за полверсты. Прежде его пытались встречать аж за границами заповедника, но это выражение верноподданических чувств показалось Асману чрезмерным.

Грохнула пушка, толстостенный железный, и, к тому же, перевитый обручами кувшин, с китайским порохом внутри. И Асман переехал на своём слоне по скрипучему мосту сделанному из стволов вековых буков скрепленных особым способом в окруженный полукольцом буйной зелени двор.

Слон, выполнив команду, опустился на колени и король вместе со звездочётом сошли, на землю.

В отличие, от городских дворцов, где Асман проводил большую часть своего времени, этот загородный — был куда меньше, хотя ничуть не уступал в отделке и убранстве. Тут была и дворцовая флигельная мечеть, её минарет пронзал крону деревьев, полный штат прислуги, разве что без палача и звездочёта. Но, тем не менее, король ни разу не задерживался надолго в этом своем жилище. Его всегда влекло на ночь город, даже когда он не был ещё женат — в тесноту и многолюдье.

Уже давно Асман следил, за реакцией де Кастро замолчавшего при приближении к месту. Здесь в лесном жилище короля звездочет наконец заговорил (спустившись со спины слона, которого слуги тут же увели) на твёрдую землю.

— Здесь хорошо, — сказал он, озираясь и доверительно посматривая на короля. — Тут можно прожить двести лет, не зная забот.

— Превратившись в дерево? — съязвил король. Он понимал настроение звездочёта и сам чувствовал то же самое приезжая сюда, но ему хотелось объяснения этому чувству.

— Придет дровосек и срубит ствол, — произнёс де Кастро, подыгрывая королю, — останется пенёк, из которого произрастёт молодая поросль… Ты наверно бываешь здесь часто?

Король, не спеша с ответом, направился внутрь дворца в единственную в нём большую залу, где он знал, было приготовлено угощение, а всё необходимое, дабы отдохнуть после дорожной тряски.

— Нет, — ответил он, наконец убедившись, что де Кастро следует за ним. Они вошли в дворцовую залу, собственно говоря, весь дворец представлял собою большой павильон, гранитную огромную беседку высотой в тридцать локтей, к которой по бокам были пристроены, служебные помещения и спальни, куда король не заходил еще ни разу.

— Быть может мой сын, когда подрастёт, будет ездить сюда. И если ему понравится этот лесной, островок, то пусть хоть поселятся здесь, пока я — его отец буду в силе. Но когда я умру, он займёт мое место, — а ты сказал мне, что будет так — я посоветовал; бы ему, тогда как можно реже ночевать вне столицы.

Де Кастро улыбнулся. Они, вошли в залу где, как и предполагалось, был ковёр на котором стояли кушанья и вина.

— Но ведь опасность может подстерегать нас и извне, — сказал Звездочёт, усаживаясь вместе с королём.

— Видимая опасность не страшна. Как бы быстро не передвигался враг из далеких земель, весть о нём бежит быстрее, и можно что-то предпринять, послать навстречу войско, дань или, по крайней мере, захватив семью и золото, бежать.

— Тебе это не грозит, — сказал звездочет.

— Ты возвещаешь доброе, а вестника добра принято награждать. Благодаря добропредвестника, мы благодарим Аллаха. Я награжу тебя.

— Твоё милостивое ко мне расположение — самая большая награда, — сказал. Де Кастро, смиренно склонив главу, и прикоснувшись ладонью к груди, Ему прежде не была свойственна излишняя учтивость, и теперь уже Асмана позабавило поведение собеседника.

Отдохнув в прохладной зале, король вышел, пригласив за собой звездочёта. Им подвели коней, но король решил идти пешком. До охотничьего помоста, у которому было слышно, начали сгонять живность было недалеко. В пуще лаяли псы и раздавались звуки охотничьих труб.

Они прошли по подъёмному мосту, по коему недавно въехали сюда, на этот раз он даже не шелохнулся, чувствительный только к слоновой тяжести.

Глава 13

Дорога — широкая лесная тропа вела с едва заметным уклоном, они шли чувствуя легкое, едва заметное повышение рельефа далее крутизна увеличивалась пока, наконец, не переходила в вертикаль у склон пика, он заканчивался скосом неправильной формы, сколом, каменный край которого не менял своих очертаний много лет, что свидетельствовало о прочности материала из которого Лабан-Рош была сделана.

Скала прогладывала иногда сквозь листву, а когда охотники вышли на поляну, где был установлен помост, и куда приближались в этот момент с трёх сторон загонщики — звуки труб становились всё громче, когда король со свитой и звездочетом вышли на загонную поляну, то Лабан-Рош открылась вся.

Пик царил над местностью виденный отовсюду и, вследствие близости своей, являл странное зрелище, не походя на себя самое, а, может быть на часть неба, заложенную для чего-то старым замшелым камнем.

Однако, не смотря ни на что, пик был ещё довольно далеко, уже подходы к нему — были малодоступны и потому Лабан-Рош являлся помощником загонщиков теперь приближавшихся к поляне, к помосту из прихотливо и старательно отделанного дерева покрытого росписями и лаком. Король со своим гостем взошли на него, на верхнюю площадку, остальная часть свиты расположилась на первом уровне, под ними

— Как давно я не охотился, — повторил де Кастро прохаживаясь по помосту, он время от времени вздрагивал от доносившихся всё ближе и ближе звуков труб и барабанов, когда какой-нибудь взвизг трубы был особенно резок, но он при этом улыбался.

Он улыбался, и потирал маленькие ладони, рассматривая приготовление к охоте оружье: огромные луки и арбалеты. Сегодня ожидалась крупная дичь.

Короля же охота волновала меньше обычного, его интересовал гость, коего предстояло посмотреть, в разных ситуациях, в том числе в этой, для приручения.

Но привычная обстановка заставляла его соответственно реагировать. Он посматривал в ту сторону, откуда должны были показаться бегущие под выстрел и не замечающие теперь друг друга хищники и жертвы. И те, и другие перед луком короля сравнивались в правах.

Опытные загонщики, сортируя своим, особым способом зверей, на пути к поляне, в лесных зарослях, должны были прогнать перед королём по открытому пространству интересную ему дичь. Это могли быть лесные львы, которые, в достатке водились не только в заповеднике, но и в остальных владениях короля, лани и антилопы. Благородные олени могли пронестись перед охотничьим помостом. Король мог даже предугадать — какие появятся перед ним звери. Ему достаточно было захотеть. Но он предпочитал не делать этого. Он назначал породу своего охотничьего трофея крайне редко. И сейчас оставался в неведение. Звуки загона приближались, и уже настало время появиться первым самым быстроногим обитателям чащи.