Нерасказанное - Ritter Ka

*Команда мечты.

II. СОЮЗ ПЕРА И РЕЛЬШИ

Травень 1918 р.

Киевское воеводство. Кабинет главного комиссара.

(Сразу после событий предыдущей главы)

Хлопнула дверь.

Парень ушел.

Симон медленно проходит вперед.

В комнате густой штык недавней крепкой любви.

Никита.

— Ну, чего приперся, придурок?

Симон наклонился. Киточки от вышиванки пошли носом Никиты.

— Радуюсь, что зашел не двадцать минут раньше.

Никита от щекотки начал чихать, закашлялся. Поправил распахнутую рубашку:

— А вдруг на этот раз я тебя удивил бы?

Симон садится напротив:

- Сомневаюсь.

Пауза. Густой дым.

Симон ровно, без улыбки:

- Дело есть. Через три дня я глава всех земств. Ты почта и телеграф. Делаем государство в государстве. Тихо. Гетмана сносим.

Никита пододвигается, выпуская дым:

— Так они уже какой-то «союз» организовали. Оппозиция.

Симон резко:

– Слушай сюда. Союз – это мы с тобой. Остальные — шелухи.

Никита откидывается на спинку кресла, прищуренно:

— Мне нравится твой ход мыслей, Симон Васильевич… Дай поцелую.

Симон наклоняется вперед, голос низкий, почти шепот:

– Ты сперва сделай. А потом я тебя сам поцелую. Три раза.

Никита разражается смехом, резким, как треск ружья.

— Вот черт, Петлюра… Да я только потому теперь и буду делать.

Пауза.

– Кстати, а что ты, с Олей? Правда? Так ли, как я со своей?

Симон слегка сводит бровь:

- Зайди как-нибудь. Познакомлю.

Никита криво улыбается, увлекая глоток из бокала.

– Тебя в музей надо. Приеду. С подарками.

Симон только прищурился.

Никита не утихает:

— А Володя теперь у моей Аленки. Нашел ей лучшего х#я.

Симон медленно выдыхает дым.

– На почту их не пускай. Еще в проводах запутаются.

(Пауза).

— Жолнера бодрствуй. Евгения. В твоей партии. Кожу за него содраю.

Никита становится в стойку:

- Так точно, господин атаман! Будет сделано!

Симон зареготав.

- Жду в гостях. Адрес знаешь.

III. ТРУДОВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Киевская губерниальная земская управа

Ул. Владимирская, 33

Сейчас главный офис СБУ.

Апрель-июль 1918г.

Справка

Выборы Всеукраинского главы земств согласно регламенту.

Кандидатура С. В. Петлюры поддержана большинством (единодушно, со слезами счастья).

Процедура:

— выдвижение кандидата (аплодисменты фальстарт);

- Программные тезисы (Общее представительство,

Развитие украинской культуры, Европейские подходы);

— Одобрительные возгласы, приветствия, тосты за здоровье, исполнение гимна в свободной интерпретации.

Инструментарий победителя: покраснение, вправление стекол и вышиванки вместе с четким владением вниманием зала.

******

Сотрудник: С. Петлура

Должность: Генеральный директор Всеукраинского земства

(Председатель Всеукр. земств)

Основные обязанности:

- Украинизация рабочего процесса;

- прием посетителей за закрытыми дверями (индивидуально, группами, включая вечерние и ночные слоты);

- неформальные воркшопы в узком кругу земских и военных структур;

- выездные рабочие сессии (limited access);

— Менторство для отроков по субординации: работа в парах по отработке нестандартных практик (в т.ч. с применением специнвентаря и костюмов согласно согласованному сценарию);

— Проведение семинаров и панельных дискуссий с Q&A-сессиями.

Побочные проекты:

- Контент-криейтинг на милитарную тематику для журналов «Книжник» и «Время»;

— Перед каждой публикацией консультации с военными SME (тематическими экспертами) в формате closed sessions.

Создание сетей и управление заинтересованными сторонами:

- регулярные рабочие контакты с военными руководителями и чиновниками;

- расширение доверенного нетворка;

- Поддержка связей в неформальных условиях (after-hours).

Коммуникация руководства:

- Multiple 1:1 sessions с Гетманом (без протокола);

- Акцентированное обсуждение key issues: кооперация, развитие культуры в провинции, прекращение арестов земских деятелей.

---

Резюме С. Петлуры: см. прилагаемый документ.

> К. МАЦИЕВИЧ, воспоминания:

«Он держит себя с достоинством. Несет вес консульства земств всей Украины. В обращении с людьми он имеет какой-то специальный charme, сильную свободу и деловитость…»

> В. КОРОЛЕВ-СТАРЫЙ, воспоминания:

«Успех Симона в должности объяснялся как его популярностью, так и отлаженной сетью кооперации».

IV. ВТОРАЯ СЕМЬИ

Травень 1918 р.

Кабинет Симона в Земстве.

На ней темно-синее бархатное платье с белым кружевным воротником и узкие белые каблуки, от которых идет длинное эхо.

Первая леди земств.

Симонов кабинет. Его нет.

На выезде.

Дверь не закрывала. В прихожей мальчик секретарь. Знакомый. Еще из министерства.

Держала спину ровно, как женщина главного, и думала, что бы выпить от тянущей боли внизу живота. По дамской части. Упрямый, тупой, вечный. От выкидыша четыре года, а он до сих пор. Только подлечится – и снова.

На столе графин с водой, мадера и лимон. Да ничего и не взяла.

Может, не нужно было ее забирать. Здесь нет покоя, только неуверенность. Зачем ребёнку Киев?

Сегодня будет Максим.

Из коридора знаком мужской голос и легкое, неровное тиканье маленьких ножек, подпрыгивание, смех.

Сердце замерло.

Ее ребенок. Доченька. Леся.

Девушка уже влетела в комнату:

Весна

Душно,

Цветами-жемчугом

Закосичена.

Маленький Симон в платье с лентами в волосах.

– Mamo! — украинское, но с чешским ударением.

– Ja так teskniłam! — польское проскальзывает в паузе.

— Смотри, дядя Максим мне подарил куклу! Panenka, вы? – и тут же показывает, держа над головой.

– Я хорошо училась! Učila som se moc! - и вдруг:

- А где Тинек? Kde je Týnek? — чистым чешским.

(*Тинек – обращение к отцу, Симона, реальное).

Беда. Вместо смешанных двух языков стало три. Оля вздохнула: сколько впереди работы.

Сама она никогда не смешивала. Разве что родной с украинским. Леся как отец: в одном предложении по три языка.

Максим вслед. Тонкий. Высокое. В клетчатом костюме.

Обнял Олю, крепко, придержав за плечи. Она почувствовала знакомое тепло – то, что не исчезает годами.

- Наконец-то, - сказал тихо, и поцеловал в щеку, а потом еще раз ближе к виску.

Наклонился к Лесе, поднял ее на руки, чтобы она очутилась между ними. Ребенок смеялся, шептал на чешском, Максим переводил Оле несколько слов, словно это самое важное сообщение за день.

Поставил Лесю на пол. Снова обнял Олю.

— Томаш передавал поздравления, — добавил, и его голос был теплее любого поздравления на свете.

– Как ты? - Спросила Оля, когда Леся отбежала к столу.

Максим пожал плечами:

- В министерстве иностранных дел.

Пост не уточнил.

– Скоро на Дон, – добавил, – с дипмиссией. Дата еще не названа.

Максим на мгновение умолк. На краю стола, поверх раскрытой книги, лежала серебряная ложечка от кофе. Он взял ее двумя пальцами.

– Вижу, все то же, – сказал тихо, с улыбкой. — Тулит их даже под подушки и созерцает, чтобы я, случайно, не заметил.

Оля рассмеялась:

— А потом клянется, что это не он. Ты еще зайдешь к нам?

Максим кивнул.

- Обязательно, - усмехнулся. – Как только вернется с выезда.

V. КРИЗИС УМЕНЕННОЙ ОПОЗИЦИИ

20 Мая 1918г

Последняя развилка.

Уйти от левой риторики.

Последний шанс центра.

Не красным.

Не белым.

Умеренным.

Всем, кто имеет вопрос к гетману, хочет от него перемен, а не отречения.

Кто против Центральной Рады и социалистов.

Против засилья москалей в гетманской администрации.

Николай держал эту линию:

радикальный в национальном вопросе,

умеренный в экономическом.

Юрист с прописной буквы.

Знал каждый закон, каждую щель в нем.

Действовал в правовом поле.

Подкалывал всех, кто ему мешал, так что те еще неделю думали, как отмыться.

Был личным врагом Чикаленко.

Мизогон, мужлан, язык, но украинец на 100%.

Стоял за независимость.

Для белых русских шовинистов

это было хуже коммуниста.

Еще раз.

Украинец-националист – это враг. Хоть и не левый.

Гетман должен был услышать.

Потомок старшин.

Трехсотлетняя славная история.

Но не смог.

С одной стороны немцы, давай хлеб и забудь про армию.

С другой — российские кадры и белая офицерня, плевали на украинское, (почитайте булгакова, порыгаете).

21 мая Меморандум Светлейшему Гетману.

Ходили