Кольцо Гекаты - Наталья Солнцева

Игорь Семенович же казался Лене образцом супруга: степенный, важный, умеющий ценить женщину, ее заботу. Такой не станет шептать комплименты и дурацкие сальности в каждое женское ушко, оказавшееся поблизости. Почему ей не встретился в молодости именно такой человек? Они с Игорем могли бы быть счастливы…

Лена знала, что по иронии судьбы ее муж ухаживает за Галиной Яковлевой, женой Игоря. Такое совпадение приобретало в ее воображении особый смысл. Сначала она не говорила об этом Игорю Семеновичу, но потом… Соблазн был слишком велик. Лена не устояла.

– Игорь, – сказала она после тоскливой, полной сожалений ночи. – Галина симпатизирует моему Никитскому. Вернее, он ей. Мне неприятно говорить тебе об этом, но твоя жена не прочь поразвлечься. Во всяком случае, она не отвергает его ухаживаний.

На мгновение по лицу Игоря скользнула довольная улыбка, тут же сменившаяся выражением негодования.

– Леночка, меня не удивляет распущенность моей жены. Как и тебя не удивляет любвеобилие твоего супруга. Они стоят друг друга.

Лена устала ненавидеть каждую женщину, за которой таскался ее Дмитрий, поэтому только обреченно вздохнула. Как Никитский надоел ей за годы, прожитые вместе!

Известие о том, что ее муж арестован по подозрению в убийстве, произвело на Лену странное впечатление. Дмитрий Сергеевич, пьяный, отправился с Галиной Яковлевой в лес, там у них произошла ссора, в пылу которой он ее зарезал. По крайней мере, так звучала официальная милицейская версия.

Господи! У Лены до сих пор стояла перед глазами мертвая Галина, полулежащая на заднем сидении, залитая кровью.

– У вашего супруга был нож? – спрашивали ее незнакомые люди, которые что-то записывали в свои бумаги.

– Не знаю… Может, и был. У него в гараже хранилось много разных вещей. В квартире я такого ножа не видела.

Господин Яковлев был в командировке и о смерти жены узнал не сразу. Он приехал в Петербург, как только ему позвонили и сообщили печальную новость. Несколько дней Лена ничего о нем не слышала. Никитского арестовали, и она осталась в квартире одна. Страшная, недобрая пустота обступила ее со всех сторон. По темным углам прятались тени, наводившие жуть.

Игорь Семенович позвонил ей через неделю, безжизненным, ровным голосом назначил свидание, вечером, в садике на Фонтанке, где они иногда гуляли вдали от людских глаз.

– Нас пока не должны видеть вместе, – строго сказал он.

Лена согласилась. Они и раньше скрывали свои отношения. «Еще тело жены не остыло, а он уже с другой!» – так будут говорить люди. Лишние сплетни не нужны ни ей, ни Игорю.

– Мне страшно! – призналась Лена, когда они шли вдоль заросших плющом стен в темноту сада.

– По-моему, они оба заслужили это.

Лена молчала. Ей вдруг стало холодно. На затянутом тучами небе мрачно светилось пятно луны.

– Я такого не хотела… – прошептала она. – Дмитрий бесил меня, но теперь я понимаю, что случившееся слишком ужасно, даже для него.

Глаза Игоря Семеновича блеснули в темноте. Он крепко взял ее за локоть – так крепко, что Лена вскрикнула.

– Тише! – сказал он, оглядываясь. – Нас могут услышать.

После этой прогулки страхи Лены усилились. Она не могла спать по ночам и долго лежала в темноте, прислушиваясь к каждому скрипу и шороху. То ей казалось, что кто-то пытается открыть дверь, то, теряя различие между сном и явью, она в ужасе вскакивала, включала свет и начинала обходить квартиру, заглядывая под кровати и в шкафы.

В одну из таких ночей Лене приснились Яковлев и его покойная жена. Галина что-то горячо и сбивчиво объясняла ему, а он оттолкнул ее, грубо, жестко, и направился к Лене, раскрыв руки для объятия… Она проснулась, пытаясь понять, чем этот сон пугал ее.

– Это вы? – удивилась Людмила Станиславовна, открывая двери.

– Я, – улыбнулся Фарид. – Пришел извиниться.

– За что? – Она посторонилась, приглашая его войти. – Входите. Я как раз чай пью.

На кухне царил желтоватый полумрак, пахло корицей и яблоками.

– Вы любите печеные яблоки? – спросил Фарид.

– Иногда. – Она открыла духовку, достала несколько лопнувших от жара плодов, начиненных рисом, корицей и вареньем, положила их на блюдо. – А сверху это надо поливать заварным кремом. Хотите попробовать?

– Наверное, хочу.

Они ели яблоки с кремом и молчали. Потом Людмила Станиславовна спросила:

– Эта смуглая девушка, которая напала на меня в кафе, она кто? Ваша невеста?

– Кора? Нет…

– А кто она вам?

– Теперь никто.

– Вы уверены? – Авдеева улыбнулась. – Мужчины так часто ошибаются на этот счет.

– Пора ошибок, как и пора юности, проходит! – торжественно произнес господин Гордеев. – И наступает…

– Вечная весна! – закончила за него Людмила Станиславовна, сдерживая смех.

– Не любите вы мужчин.

– Вовсе нет. Это они меня не любят!

Фарид с удовольствием сидел на кухне, пил чай и рассматривал эту женщину, судя по всему, прожившую непростую жизнь. Он решил, что сделает ее счастливой, во что бы то ни стало. А она закрывалась от него щитом насмешек и недоверия. Но Людмила нравилась ему все больше и больше.

– Скажите честно, Фарид, зачем вы пригласили меня в кафе, теперь вот пришли в гости? Может быть, вы за мной ухаживаете? Так это ни к чему. Раньше мне этого хотелось, не скрою, а сейчас… перегорело все. В любом случае, я вам не подхожу. Почему вы не хотите любить свою смуглую красавицу? Кажется, она вас ревнует.

– Мне хорошо с вами, Людмила.

– Это пройдет! – убежденно сказала она. – И очень скоро. Вы были женаты?

Гордеев покачал головой.

– Вот видите. А я прожила с мужем много лет. Ему тоже было хорошо со мной… около года.

– А потом?

– Спали в разных комнатах и едва терпели друг друга. Я больше не желаю слышать ни о какой любви. Пусть она остается прекрасным и недосягаемым миражом.

– Странно… Я хочу любить вас, а вы…

– Что вы сказали? – перебила его Людмила Станиславовна. – Вы хотите меня любить? Ну, вы и шутник, Фарид, право слово! Вы же меня совсем не знаете. От мужчин я больше ничего не хочу в этой жизни. С меня хватит лжи и притворства!

– Люди разные, – возразил Фарид. – Я предлагаю вам не любовь, а пока только дружбу. Любви я не обучен и надеюсь постигать эту божественную науку вместе с вами. Ну как, согласны?

– Как вы себе это представляете? – Людмила Станиславовна устало вздохнула. – Не знаю, сколько вам лет, но я старше вас. Дело даже не в возрасте, а в том, как я ощущаю себя. Мне заранее известно все, что вы можете мне предложить… И почти ничто из этого меня не привлекает настолько, чтобы я променяла свою свободу на сомнительные обязательства и снова ввязалась в старую игру. Ну не умею я быть любимой женщиной! Вы понимаете? Не умею!

– Давайте попробуем. Вам ничто не помешает отказаться завтра, через неделю, через месяц. И обязательств я от вас никаких не требую. Только не отказывайтесь сейчас! Я предоставлю вам возможность изучить меня, вы можете проверять мои чувства сколько угодно. Наверное, я не безупречен и буду совершать ошибки. Но я готов исправлять их, вместе с вами! Я хочу… счастья. Почему-то мне кажется, что вы – именно та женщина, которая может мне его дать. Не знаю, откуда такая уверенность, но она есть.

– У вас же были любовницы! И моложе, и красивее… и не такие побитые жизнью. – Госпожа Авдеева горько усмехнулась. – Зачем вам связываться с усталой, разочарованной женщиной? Возиться с ней, убеждать в чем-то, доказывать, какой вы хороший, надежный? Вы еще не были женаты… У вас все впереди.

– За одного битого двух небитых дают, Людмила Станиславовна. И позвольте мне самому решать, кому уделять внимание и на кого тратить время и силы. Я далеко не мальчик, поверьте, и наивности у меня еще меньше, чем у вас. Половина жизни прошла, прежде чем я понял, чего мне стоит добиваться и чего я на самом деле хочу. Теперь никто не сможет убедить меня свернуть с дороги. Даже вы.

Авдеева долго молчала. За окном совсем стемнело, и вдруг раздался громкий частый стук по подоконнику, по стеклу…

– Дождь пошел… – мечтательно сказала она. – Слышите? Ливень! Как хорошо… Давайте откроем окно.

Фарид распахнул окно во двор, и через него ворвались шум ливня и свежий запах мокрой земли, листьев; крупные капли залетали в уютное тепло кухни.

– Вы любите слушать страшные истории под шум дождя? – обернувшись к Гордееву, спросила Людмила Станиславовна.

В ее глазах светилась странная, отчаянная решимость. За плотной стеной ливня сверкнуло, и через мгновение раздался оглушительный раскат грома.

– Хотите испугать меня? – засмеялся Фарид. – Предупреждаю: это не так просто.

Госпожа Авдеева с сомнением посмотрела на него и начала свой рассказ.

– Десять лет назад в Петербурге появился маньяк…

– Звучит зловеще!

– Не перебивайте меня, пожалуйста! – рассердилась она. – Итак… Маньяк убивал женщин ударом в висок, потом… вступал с трупами в интимные отношения.