Хромые кони - Мик Геррон

Ларри, Мо и Керли.

Керли, Ларри и Мо.

Кто эти люди и зачем он им нужен?

Дело обстояло так. Хасан был студентом, мечтающим стать комиком. На самом деле он, скорее всего, займется чем-то предельно заурядным, какой-нибудь сугубо офисной работой. Он учился на факультете экономики и управления производством. Экономики и, черт возьми, управления. Нельзя сказать, что отец на этом прямо вот настоял, однако отнесся к данному варианту с куда большим энтузиазмом, нежели тот, с которым воспринял бы поступление сына, скажем, на театральный факультет. Хасан очень хотел учиться на театральном. Но в таком случае оплачивать учебу пришлось бы самостоятельно, да и что плохого в том, чтобы плыть по течению? При данном раскладе у него была и возможность снимать собственную комнату, и машина, да и вообще — надежный тыл. Экономика и управление были тем тылом, куда можно ретироваться, если карьера комика сгорит при входе в плотные слои.

Он подумал о том, сколько сейчас в мире людей, исключая тех, кто в данный момент сидит в сырой камере смертников, которые проводят жизнь в таком тылу; которые стали офисным планктоном или офисными уборщиками, учителями, продавцами, сантехниками, айтишниками, священниками или бухгалтерами только потому, что ничего не вышло с рок-н-роллом, футболом, кино или автогонками, — и заключил, что ответом было: все. Всем хотелось увидеть небо в алмазах. Удавалось же лишь ничтожно малому меньшинству, которое, наверное, и не ценит это как следует.

Так что Хасану в некотором роде даже повезло. Он таки увидит небо в алмазах. Всемирная известность была в двух шагах. И он, признаться, тоже не ценил это как следует, за исключением этих трансцедентальных моментов внутреннего успокоения, когда становилось очевидно, что поездка на американских горках подошла к концу и можно, можно, можно наконец-то выдохнуть…

Ларри, Мо и Керли.

Керли, Ларри и Мо.

Кто эти люди и зачем он им нужен?

Самым ужасным было, что Хасану казалось, он понимает.

Казалось, что понимает.

* * *

В пивной близ Слау-башни, за тем же столом, где Сид с Ривером сидели утром, сейчас выпивали Мин Харпер и Луиза Гай: он — текилу, она — водку с энергетиком. Оба пили по третьей. Первые две были употреблены в относительной тишине, насколько атмосферу пивной в центре города можно назвать тишиной. В углу бормотал телевизор, но ни один не смел посмотреть туда, боясь увидеть изображение мальчишки в подвале — предмет, который безраздельно занимал мысли обоих с самого утра и который наконец всплыл на поверхность, как всплывает пузырь газа, высвободясь из-под донного валуна.

— Бедный мальчик.

— Думаешь, они осмелятся?

— Что, вот так прямо рубанут сплеча?

«И снесут ему голову», — подумали оба и одновременно поморщились от невольной двусмыслицы.

— Извини.

— Но как ты думаешь?

— Да. Думаю, что — да.

— Я тоже.

— Потому что они не выдвинули…

— …никаких требований. Сказали просто…

— …что убьют.

Оба опустили бокалы, и сдвоенный стеклянный отголосок на миг завис над столом подобием звукового нимба.

Этим вечером «Глас Альбиона» впервые официально заявил о себе, опубликовав на своем сайте текст обращения с подтверждением того, что через тридцать часов Хасан Ахмед будет казнен. «52 трупа в метро = 52 трупа в ответ», — пояснялось в обращении. К этому прилагалась и обычная в таких случаях околесица про национальное самосознание и угрозу гражданской войны. Веб-сайт состоял из единственной странички и не приводил каких-либо доказательств причастности, в то время как ответственность за происходящее взяли на себя уже тринадцать различных группировок, транслирующих картинку с Хасаном через собственные порталы. Однако Хо перехватил упоминание «Гласа Альбиона» в служебке Риджентс-Парка, и сомнений в том, кого Пятерка считает ответственными, было мало. «Странно только то, — заметил Хо, — что сайт создан всего две недели назад и каких-либо иных упоминаний этой группировки в Сети практически нет».

И все же идентификация заложника была подвижкой.

— Теперь, когда они знают, кто он, они знают, где его искать.

— Они наверняка давно уже знали, кто он.

— Они наверняка знают намного больше, чем говорят.

— Нам бы все равно ничего не сказали.

— Слау-башня: тихие радости жизни.

Такие, как прочесывание «Твиттера» на предмет шифрованных сообщений. Или составление списков иностранных студентов, пропустивших более шести лекций в течение семестра.

Они допили и заказали еще по одной.

— Хо наверняка в курсе событий.

— Хо знает все.

— Думает, что знает.

— Помнишь, как он сиял, когда определил, что трансляция идет в записи?

— Будто шифр «Энигмы» раскусил.

— Будто самое важное заключается в том, что крутят закольцованный фрагмент.

— А пацан — просто набор пикселей.

И впервые они посмотрели друг на друга, не притворяясь, что не смотрят. Выпитое не добавило пригожести ни той ни другому. Луиза, по обыкновению, раскраснелась, и будь это ровный нежный румянец, большой беды, может, и не было бы, однако вместо этого она пошла разводами и пятнами, а кожа обзавелась топографией неаккуратно сложенной карты. Что касается Мина, то его лицо набрякло, щеки обвисли складками, а уши багровели в тон глазам. По всему городу — да и по всей планете — происходило одно и то же: люди, отправляясь выпить с коллегой после работы, раз за разом лишали себя всяких шансов и тем не менее упорно продолжали это делать.

— Лэму, должно быть, известно больше.

— Больше чего?

— Больше, чем нам.

— Думаешь, его держат в курсе?

— Больше, чем нас.

— Ну это несложно.

— А я знаю его пароль.

— Правда?

— Наверное. Мне кажется, он так и не…

— Шутишь!

— …поменял исходный.

— Классика.

— Его пароль — «пароль».

— Точно?

— Хо так считает.

— И он тебе это сказал?

— Ему хотелось с кем-нибудь поделиться. Показать, какой он умный.

Какое-то время оба исследовали бокалы. Потом их взгляды снова встретились.

— Еще по одной?

— Давай. Хотя…

— Что?

— Может, обратно в офис?

— Уже поздно. Там уже нет никого.

— Вот именно.

— Думаешь, нам стоит…

— Проверить, прав ли Хо?

— Если Лэм что-то знает, это будет в его почте.

Оба мысленно проверили данный план на предмет недочетов, которых обнаружилось множество. Оба решили не зацикливаться на данном обстоятельстве.

— Если нас застукают за чтением почты Лэма…

— Не застукают.

Если бы кто-то был в офисе, то с улицы был бы виден свет. Вдобавок Слау-башня не была тщательно охраняемым объектом.

— Думаешь, в этом есть какой-то смысл?

— Больше, чем сидеть тут и напиваться. От этого-то точно толку мало.

— Твоя правда.

Оба ожидали, что первый шаг сделает другой.

В результате для начала заказали еще по одной.

* * *

В больницах приходилось бывать и