Прокурор - Анатолий Безуглов

Кто был Май для Гранской до сегодняшнего дня? Обыкновенный парень, каких тысячи вокруг. Может, немного чудаковатый, со своим странным увлечением собирать из газет и журналов забавные, анекдотические случаи, запоминать и при случае рассказывать.

Инга Казимировна почти ничего не знала о его семейной жизни - Соколов об этом никогда не распространялся.

Почему-то Гранской он казался скорым на подъем, безотказным. Но кроме автомобилей и забавных историй, взятых напрокат, его ничего как будто не интересовало. И вот только сегодня узнала - у Мая золотые руки. Прямо-таки плотницкий талант. Весь свой дом он изукрасил деревянными узорами так, что никто не может равнодушно пройти мимо, останавливаются, чтобы полюбоваться фантастическими птицами, зверушками, цветами, вплетенными в кружева наличников, карнизов, декоративных украшений.

Раньше Гранская никогда бы не могла себе представить, что Май, ни секунды не раздумывая, бросится за преступником, сознавая отчетливо: впереди его может ожидать все, вплоть до смерти.

И еще. До сегодняшнего дня Гранская думала: ну какая может быть жена у Мая? Простенькая, наверное, женщина, с нехитрыми заботами, которые укладываются между работой и домом. А она была одной из лучших вышивальщиц на местной фабрике да еще пела в хоре. И не просто пела - солировала. Говорят: приглашали, звали в консерваторию, но она не поехала.

И еще у них с Маем было двое мальчишек. Младшенькому шел десятый месяц...

Всеми этими сведениями успел снабдить Гранскую Коршунов, который опрашивал соседей Соколова по поводу Марчука.

И вот теперь Инге Казимировне предстояла тяжкая обязанность сообщить жене Мая о случившемся. Конечно, можно было переложить это на других, но Гранская считала, что не имела на то морального права. В том, что произошло с Соколовым, следователь винила себя. И казнилась. За преступниками должны следить и гоняться люди, подготовленные к этому профессионально. Конечно, можно было найти себе оправдание - кто знал, что собой представляет Марчук и что все так обернется.

"Могла не знать, но предусмотреть могла, обязана..." - еще и еще говорила сама себе следователь, меряя шагами больничный коридор. Она решила, что не уйдет отсюда, пока не выяснится точно, что с Маем.

Изредка ее вызывали в кабинет главврача. Это звонил Коршунов или Измайлов. Прокурор был ошеломлен случившимся и, несмотря на свою болезнь, справлялся о ходе операции регулярно.

Наконец из операционной вывезли Соколова с простыней до подбородка. Его обескровленное лицо вытянулось и казалось белее бинтов на голове.

Но, что удивило Ингу Казимировну (и дало надежду), Май, казалось, безмятежно спал - ни мук, ни страдания на лице.

Затем вышел хирург. Гранская хорошо знала его и могла рассчитывать на откровенность.

Они зашли в ординаторскую.

- Ну, что я могу сказать, Инга Казимировна, - начал хирург. Переломы левой руки, ключицы, левой ноги. Это не смертельно, как вы понимаете...

Он замолчал. Гранская напряженно ждала.

- Разрыв селезенки, - продолжил он. - Это уже посерьезней. Мы зашили... Других повреждений внутренних органов нет. Я, честно говоря, опасался травм черепной коробки. Рентген этого не показал. Ну, а ссадины, ушибы...

Врач махнул рукой - мол, что говорить о таких пустяках, когда есть куда более серьезные вещи.

- Короче, - заключил хирург, - ему еще повезло. На полном ходу, с крыши поезда!.. - он покачал головой.

Инге Казимировне вспомнилось то место, где они нашли Мая. Насыпь с мягким, закругленным откосом, густо заросшим лопухами и бурьяном, а дальше - разрыхленная земля...

Но по тому, как был сосредоточен и задумчив хирург, Инга Казимировна поняла, что дело обстояло не так просто. И спросила напрямик:

- Я бы хотела знать ваше откровенное мнение как хирурга. Поймите, ведь я должна сообщить жене, близким...

- Дорогая Инга Казимировна, - устало произнес врач, - ну не могу я ответить на все вопросы. Хоть вы и следователь. И не потому, что скрываю, а просто не знаю. Иной раз, казалось бы, все учел, все сделал, а что-то все же от твоего внимания ускользнуло. Мы ведь тоже не боги. Подождем дня три-четыре. Они решающие... А родственников лучше ободрить...

...Этот разговор Инга Казимировна передала Измайлову почти дословно, но уже из горотдела внутренних дел.

* * *

Операцией по розыску Марчука руководил лично майор Никулин.

Уже были получены сведения из Южноморска о сбежавшем. Вот эти данные: "Марчук, Григорий Пантелеевич, 1948 года рождения, проживает по адресу: город Южноморск, улица Цветочная, дом 11, квартира 23. Национальность русский. Беспартийный, женат. Работает на южноморской сувенирной фабрике агентом по снабжению. Ранее к судебной ответственности не привлекался, приводов в милицию не имеет. Жена - Марчук Тамара Власовна, 1952 года рождения, проживает по тому же адресу, работает приемщицей в ателье индивидуального пошива No 4. Детей нет".

По просьбе Зорянского ГОВДа за домом Марчука было установлено наблюдение.

- Что вас еще интересует? - спросил у Гранской Коршунов, когда она ознакомилась с телефонограммой из Южноморска.

- Первое. На каком основании Марчук прибыл в наш город? Отпуск или командировка?

- Хорошо, - записал Юрий Александрович. - Выясню.

- Второе. Был ли Марчук в Зорянске двадцать третьего июня?

- В день гибели Зубцова?

- Вот именно, - кивнула Гранская. - Третье. Круг лиц, с кем он тут общался.

Дав инспектору еще несколько заданий, Гранская спросила:

- Что говорят дактилоскописты?

В то время, когда Гранская находилась в больнице, в отделении железнодорожной милиции, откуда сбежал Марчук, побывал эксперт по отпечаткам пальцев. Марчук "наследил" там хорошо. И на столе, и на стуле, и на подоконнике. Были отпечатки его пальцев и на купюрах, изъятых Коршуновым у Зубцовой...

- Результаты будут попозже, - сказал Коршунов. - Я вам тут же дам знать.

- О здешних родственниках Марчука, у которых он останавливался, наводили справки?

- Да. Фамилия - Разуваевы. Пожилые люди. Живут одни, без детей. Разуваев - брат тещи Марчука...

- Которая якобы при смерти?

- Угу. Живут скромно. Работают в совхозе, в тепличном хозяйстве.

- Вы с ними беседовали? - спросила Гранская.

- Они были на работе. А подъехать в совхоз не было времени, сами знаете... Вот собираюсь к ним через часок. Думаю, к этому времени застану их дома.

- Знаете что, Юрий Александрович... Давайте сделаем это вместе? Я как раз еду к Соколовым...

Коршунов понимающе кивнул...

...Нумерация домов по Лермонтовской улице, что находилась неподалеку от Голубого озера, была перепутана. Но дом Мая Инга Казимировна нашла сразу: действительно, это была игрушка, а не деревянный сруб. Уже один забор был произведением искусства. Над калиткой высился декоративный навес с узорчатым портиком.

Гранская толкнула калитку. Во дворе играл с мячиком мальчик лет трех. С темно-русыми чуть вьющимися волосами, как у отца.

Увидев Ингу Казимировну, он крикнул в открытую на верандочку дверь:

- Ма-ам! К нам чужая тетя пришла...

С крыльца сошла молодая женщина в косынке и легком халатике. У нее были ласковые зеленые глаза.

- Я Инга Казимировна, - представилась Гранская.

- Проходите, проходите, - приветливо сказала женщина и протянула руку: - Бронислава, Броня... Май о вас говорил...

Она с уважением посмотрела на следователя.

"Господи, и как с ней говорить?! - подумала Инга Казимировна. - Какие найти слова?.."

На верандочке стоял детский манеж. Там деловито распоряжался игрушками розовощекий бутуз.

Приход постороннего человека не заинтересовал его совершенно.

- Хозяйничаете? - спросила Инга Казимировна, усаживаясь на табурет, явно сделанный хозяином дома.

- Дел хватает, - улыбнулась хозяйка. - С ними не соскучишься, кивнула она на сынишку.

"Лучше не тянуть", - решила Гранская.

- Садитесь, Броня, что вы стоите...

- Привыкла. А как же иначе - все на ногах да на ногах, - ответила она, но все-таки села.

- Пожалуйста, не волнуйтесь, прошу вас. Понимаете, Май... в больнице...

Броня приложила руки к щекам и тихо выдохнула:

- Ой, господи! Как в больнице?

Инга Казимировна машинально полезла в карман за сигаретами, забыв, что бросила курить.

- Я только оттуда. Беседовала с хирургом... Врач очень хороший. И уход будет самый лучший...

Гранская понимала, что надо говорить, все время говорить, чтобы стушевать, ослабить первый удар.

- Авария! - словно не слыша или не понимая слов Гранской, в страхе воскликнула Броня.

- Нет-нет, что вы! - ответила Инга Казимировна. - Вы же знаете, как отлично ездит Май...

- В какой он больнице? - вскочила Броня. - Я сейчас же к нему.

- Прошу вас, сядьте... Ехать туда не надо... Увидите его завтра...