Второй выстрел - Беркли Энтони Кокс Френсис Айлс

- Нет, пожалуйста, не прогоняйте меня!- взмолилась она, причем ее тон разительно отличался от того, с каким она говорила со мной всего несколько минут назад.- Пинки, ну, пожалуйста, позвольте мне тоже послушать. Я ведь переживаю не меньше вашего. И потом, я ведь все равно много знаю об этом деле.

- Как скажешь, Тейперс,- сдержанно сказал Шерингэм.

Я снова взглянул на Аморель. Она вцепилась в мою ногу, и я не смог бы сдвинуться с места, даже если бы очень захотел.

- Ну, пожалуйста, Пинки!

У меня не оставалось другого выбора, как только позволить ей остаться.

Шерингэм посмотрел на часы, когда я снова сел на место.

- Уже половина одиннадцатого,- заметил он.

- Нам недалеко идти,- сказала Аморель.- Заседание состоится здесь, в одном из амбаров.

Шерингэм кивнул, как будто уже знал об этом.

- В любом случае, мне хватит и минуты, чтобы все рассказать. Я поговорил с инспектором. Он не был особенно расположен к общению, но одно было совершенно очевидно: ты здорово влип, старина Тейперс.

- Это я и сам знаю,- вздохнул я.- Вот удивил...

- И что же, они собираются его арестовать?- спросила Аморель прерывающимся от волнения голосом. Кажется, девушка всерьез переживала за меня. Попробуй пойми ее.

- Не могу сказать наверняка,- мрачно ответил Шерингэм.- Но, кажется, именно к этому они и склоняются. Я попытался намекнуть, что доказательств недостаточно, ведь на самом деле все, что у них есть,- это мотив и возможность. Ничто не связывает тебя с ружьем, из которого произведен роковой выстрел, и не указывает даже на твое знакомство со стрелковым оружием, что, на мой взгляд, имеет огромное значение. По сути дела, те свидетельские показания, которые им удалось собрать, указывают на обратное.

- Да?- спокойно спросил я.

- Но, видишь ли, он намекнул, что буквально накануне к нему в руки попало какое-то новое доказательство, которое может изменить ход дела. О чем идет речь, он, к сожалению, не сказал, но обязательно предъявит это свое доказательство на дознании. Так что готовься к неприятному сюрпризу, Тейперс.

- Само собой,- ответил я. - У меня за эти дни было столько неприятных сюрпризов, что еще один вряд ли сделает погоду.

- Должен признать, ты неплохо держишься,- с несвойственной ему любезностью заметил Шерингэм.

- Он великолепно держится,- живо отреагировала Аморель, сжав мою руку, которую она все это время держала, будто оберегая меня.- Боже мой, мистер Шерингэм, вы должны его вытащить, просто обязаны!

- Не сомневаюсь, девочка моя, он приложит все усилия, чтобы это сделать,- попытался успокоить ее я.

Шерингэм пробормотал что-то утвердительное.

- И это все твои новости?- поинтересовался я.

- Пока да. Не думаю, что инспектор нарочно станет тебя топить, но и руки помощи от него тоже не дождешься. В общем-то, Тейперс, я практически уверен, что он уже принял решение насчет тебя. Ты виновен просто потому, что больше не на кого все это повесить.

- Другими словами,- вставила Аморель,- его могут признать виновным только потому, что он был там, в лесу, во время второго выстрела, и не удалось найти никого другого, кто был бы там в то же время?

- Верно, и к тому же не нашлось ни одного свидетеля, который мог бы с уверенностью подтвердить, что Тейперс не делал этого злосчастного выстрела. Никто также не смог подтвердить, что именно выстрел Хилльярда был вторым. Так что мы опять возвращаемся к тому, с чего начали .

- Понятно...- задумчиво сказала Аморель. - Значит, нам нужно найти двух человек: во-первых, настоящего убийцу, и, во-вторых, свидетеля того, что Пинки не делал второго выстрела. Или, иначе говоря, свидетеля того, что этот выстрел сделал Джон.

- Если нам удастся найти первого, второй уже не понадобится.

- Да, по, поскольку мы не можем этого сделать, второй, по крайней мере, помог бы вытащить Пинки, даже если это и приведет нас к тому, кто застрелил Эрика. Если только... если только это не был несчастный случай.

- Безусловно, - согласился Шерингэм.- Второй свидетель нам бы не помешал.- Он говорил без энтузиазма, было ясно: он не тешил себя надеждой, что такой человек существует.- Кстати,- добавил он, обращаясь ко мне, я ничего не сказал о... ну, ты знаешь о чем.

- Что такое?- встрепенулась Аморель.

- И правильно, - подтвердил я.

- Вы о чем?!- не унималась Аморель.

- Просто одна небольшая улика, которую обнаружил Шерингэм и которая может оказаться нам полезной со временем.

- Сейчас как раз и есть то самое время,- упрямо сказал Шерингэм.- Очень может быть, что это помогло бы тебе избежать ареста. Не будь же дураком, Тейперс, дай мне поговорить с инспектором.

- Нет,- твердо ответил я - Не сейчас.

Шерингэм пожал плечами.

Аморель переводила вопросительный взгляд с одного из нас на другого, но, поскольку дело от этого явно не прояснилось, нашла в себе достаточно благоразумия, чтобы не настаивать на ответе.

Неожиданно Шерингэм вскочил на ноги.

- Ладно, не буду терять времени. Пожалуй, не пойду я на это дознание. Лучше потом почитаю протокол. Нельзя упускать такую отличную возможность осмотреться как следует без постороннего вмешательства. Увидимся, Тейперс. А если они и вправду наденут на тебя наручники, главное, не вешай нос. Прежде чем я все закончу, инспектор пожалеет о том, что связался с нами.

Глава 11

Вряд ли я когда-нибудь смогу забыть это судебное дознание по делу Скотт-Дейвиса.

Раньше я никогда не бывал на подобных мероприятиях, поэтому сама процедура была мне в новинку. Будь я опытным писателем-романистом, я бы наверняка пустился в пространные рассуждения по поводу контраста между старым каменным амбаром, по-домашнему пахнущим сеном, и его новым мрачным назначением. На глинобитный пол были установлены своеобразные подмостки, с одной стороны которых сидел патологоанатом и присяжные с серьезными лицами, а с другой стороны - суетливые фоторепортеры. Еще я мог бы описать, с каким интересом я наблюдал за расследованием обстоятельств гибели хорошо известного мне человека.

Однако я не собираюсь делать ничего подобного, поскольку все это лишь поверхностные впечатления. Чувство, которое я на самом деле испытывал и которое старательно прятал от окружающих, было иным - это было болезненное ожидание той последней улики, которая, как сказал Шерингэм, попала в руки полиции. Я не имел ни малейшего представления, что бы это могло быть, но чувствовал, что дело принимает серьезный оборот. Может, они нашли какую-то хитроумную связь между мной и ружьем, которое тем злосчастным утром кто-то вынес из дома? Хоть я не представлял, как это можно сделать, но, кажется, меня уже ничто не удивило бы.

Я сидел на скамье между Джоном и Этель, и мне казалось, что тревожная озабоченность, с которой Этель обращалась ко мне, не оставляла сомнений в моей виновности в глазах всех присутствующих. Джон, естественно, чувствовал мое волнение и старался отвлечь меня, рассказывая о местных "шишках". Коронер, как я узнал, был бьюдфордским адвокатом, старшина присяжных зажиточным землевладельцем, а весь остальной состав суда был сформирован почти целиком из людей, зарабатывающих на жизнь крестьянским трудом в качестве нанимателей или работников. Этого и следовало ожидать, хотя сам факт меня отнюдь не радовал. По моему опыту, ничто так не притупляет умственные способности, как занятие сельским хозяйством.

Помимо коронера, единственным юристом среди присутствующих был полицейский следователь. Меня, разумеется, никто не представлял, хотя Джон и настаивал, чтобы я взял адвоката.

До того как началось слушание, я заметил небольшое совещание в том углу амбара, на который я сначала даже не обратил внимание. В нем участвовали коронер, мистер Гиффорд (полицейский следователь), инспектор Хэнкок и высокий мужчина с седыми волосами, которого Джон указал мне как полковника Грейса, начальника полиции. Никто из них даже не взглянул в моем направлении, но я чувствовал уверенность, что они говорили обо мне. Закончив обсуждение, инспектор Хэнкок грузно опустился на скамью напротив нас, рядом с дверью амбара. Он все еще не смотрел на меня, углубившись в свой блокнот, но меня не оставляло неприятное ощущение, что он все время исподтишка следит за мной.