Мистерия эпохи заката - Чингиз Абдуллаев

— Что вы сейчас сказали? — чуть заикаясь, спросил я.

— Откуда вы знаете, что в нас должен был врезаться именно этот «Мерседес»?

Это был год вторых президентских выборов Путина. Многое изменилось за четыре года, но основные проблемы оставались прежними. По существу, самыми главными пунктами президентской программы, с которыми он начинал свою деятельность, было укрепление государственной власти в стране и прекращение войны в Чечне.

Государственную власть Путин, безусловно, укрепил. Теперь олигархи даже не смели появляться в коридорах власти и вести себя так бесцеремонно, как раньше, урок с Ходорковским усвоили и все остальные. Олигархов построили и пересчитали. Они не особенно возражали; в конце концов, когда у человека есть десять миллиардов долларов, он всегда готов пожертвовать сотню-другую миллионов на развитие своего государства и не вмешиваться в политику, чтобы спокойно проедать свои деньги.

Самое поразительное, что с его партией объединилась партия «региональных баронов» Лужкова-Шаймиева, которые стали просто самыми активными функционерами новой пропрезидентской партии. Интересно, что в список самых богатых людей, вошла и супруга Лужкова — Елена Батурина. Но это иногда случается. В конце концов, почему бы супруге столичного мэра не быть миллиардершей, если она заработала деньги своим непосильным трудом?

В декабре Государственная дума приняла новый закон, по которому выборность губернаторов была отменена. Это стало точкой в деле налаживания полной и безусловной власти центра на местах. Губернаторы с тех пор назначаются приказом президента, и властная вертикаль приняла устойчивую форму сильного централизованного государства вместо того феодально-лоскутного правления, которое было при царе Борисе.

Немного настораживало окружение нового президента. Было полное ощущение, что людей подбирают по признаку «стертости». Есть такое понятие в разведке, когда прикрепленному наблюдателю нужно иметь стертую внешность, чтобы его никто не заметил.

Но на новые выборы Путин шел абсолютно уверенный в своей победе. В ней настолько были уверены него оппоненты, что впервые выставили вместо себя не просто других кандидатов, а откровенно комические фигуры, которых население не могло принять всерьез. Путин легко победил во второй раз. Но если в период своего первого срока правления он сумел «равно удалить» олигархов от власти и наладить достаточно жесткую политическую вертикаль, то теперь был обязан прекратить войну в Чечне и вывести экономику страны на новые рубежи.

Слезть с нефтяной иглы было почти невозможна. Цены росли такими темпами, что самой главной проблемой стало — куда девать незаработанные миллиарды долларов? Золотовалютные запасы тоже росли рекордными темпами.

После парламентских и президентских выборов положение в стране казалось достаточно стабильным и устойчивым. Но сентябрь того года взорвал нашу спокойную жизнь, снова напомнив о незаконченной войне.

Бесланская трагедия стала самым страшным и самым невероятным эпизодом этого трагического противостояния, которое началось еще в девяносто первом году. Группа боевиков из Ингушетии проникла в Беслан и первого сентября умудрилась захватить школу со всеми учениками, их родителями и учителями. Число захваченных заложников сознательно занижалось, но их было не менее тысячи человек. Это был такой небольшой апокалипсис, когда стало ясно, что на этот раз применить газ просто невозможно. Основными заложниками были дети, в том числе младших классов.

Я часто думаю, как следовало бы поступить власти. И не нахожу ответа. Снова идти на переговоры, понимая, что это жест отчаяния со стороны запертых в горах боевиков. К этому времени отряды Рамазана Кадырова достаточно жестко и жестоко расправлялись с несогласными, наводя порядок в республике собственными методами. Но ведь были и другие террористические акты, потрясшие страну своей бессмысленной жестокостью.

Двадцать четвертого августа взорвались сразу два самолета, вылетевших из Москвы. Через неделю смертница подорвала себя у станции метро «Рижская», и вместе с ней погибло еще десять человек. События шли по нарастающей. И как финальный аккорд — тысяча заложников в школе, когда невозможно было не договариваться с бандитами. Но и договариваться тоже было невозможно.

В Чечне уже было достаточно много людей, готовых интегрироваться в российское общество и жить в единой стране. Там с огромным трудом налаживалась мирная жизнь, восстанавливались дома, электростанции, заводы, начинали возвращаться беженцы. И все это нужно было бросить?

Я действительно не знаю, как можно вынести такое «бремя ответственности». И не хотел бы его на себе нести. Но все получилось еще более трагически и страшнее, чем на Дубровке. Гораздо страшнее.

Третьего сентября начался штурм школы. Я видел эти кадры, когда по зданию беспорядочно стреляли спецназовцы и вооруженные ружьями отцы захваченных детей. Бардак был абсолютным и полным. Я могу поверить, что штурм не был преднамеренным, а оказался чисто вынужденной мерой. Но верю и моим глазам. На Кавказе нельзя проводить такие операции рядом с вооруженными мужчинами. Было сразу понятно, что они ринутся в бой за своих жен и детей. Нужно было выставлять первое кольцо спецназа вокруг школы для атаки и второе — гораздо более мощное — для внешней охраны, через которое не могли бы проникнуть в район боевых действий даже очень заинтересованные люди.

Беслан стал такой кровавой трагедией, которую не смог бы придумать ни один писатель, ни один журналист. Больше трехсот погибших детей просто разрывали сердца миллионов матерей и отцов во всем мире. Горе было таким оглушительным, что весь мир содрогнулся. И отвернулся от людей, совершающих такие преступления. Нет такой цели, во имя которой можно убивать столько детей. Еще никто не придумал. И никто не придумает.

После Беслана стало очевидным, что война и Чечне просто не может больше продолжаться. Смерть такого количества детей вызвала катарсис, как в древних трагедиях. Очищение через боль. Боевики начали выходить из лесов, спускаться с гор, возвращаться в свои семьи. Никто не хотел воевать, оставаясь на стороне тех, кто позволял себе убивать детей. К тому же российские спецслужбы провели целую серию специальных операций, ликвидировав Масхадова, Яндарбиева, Басаева, Хаттаба. Интересно, что Яндарбиева взорвали вместе с его сыном, и этот несчастный мальчик стал жертвой политических обстоятельств, заложником большой игры.

С другой стороны, чеченские власти также понесли потери, когда оппозиции удалось убрать Ахмада Кадырова, бывшего муфтия Чечни, ставшего руководителем республики. Он искренне полагал, что можно остановить войну и дать мир своему измученному народу.

На Украине произошла «оранжевая революция», когда закончилось бездарное и позорное правление Кучмы, сумевшего так завершить свою политическую карьеру, что народ Украины практически разделился на две страны. Янукович и Ющенко сошлись в президентском противостоянии. Формально победил Янукович, фактическую победу одержал Ющенко. Но его победа оказалось недолгой. Сформированная на майдане коалиция не выдержала испытание временем и теми проблемами, которые реально встали перед украинской экономикой. Ставшая главой правительства Юлия Тимошенко своими волюнтаристскими и авантюрными методами только усугубила этот кризис. Достаточно скоро Ющенко понял, что работать с подобными людьми невозможно. Но это произошло только после выборов в Раду. К тому же «изящный политический финт», в очередной раз продемонстрировал лидер социалистов Мороз, который ушел от правящей коалиции, переметнувшись в стан оппозиции и получив за это должность спикера парламента. Цинизм и гибкая совесть политиков на постсоветском пространстве продолжали поражать весь мир.

Это был год, очень странный и для меня. В прокуратуре на меня завели уголовное дело, так как я стал к тому времени уже начальником отдела в «ЮКОСе». Я понимал, что это делается намеренно, чтобы оградить меня от подозрений. К тому времени под стражу были взяты уже не только Ходорковский, но и Лебедев, Пичугин и некоторые другие. Я боялся, что кто-нибудь из руководителей моего куратора может решить, что для успешного продолжения легенды мне нужно сесть в тюрьму. Но ничего страшного не случилось. Мне разрешили улететь в Лондон, где я случайно встретился с Артуром. Он как раз искал себе нового помощника. Старый неожиданно вернулся в Москву. Вы, конечно, понимаете, что его возвращение было частью спецоперации по моему внедрению.

Артур очень обрадовался моему приезду в Лондон, и сразу предложил мне стать его помощником. Он ведь знал меня еще по «Мост-банку», затем когда я работал в НТВ-кино и перешел на работу в «ЮКОС». К тому же он знал, что на меня заведено уголовное дело. Я был на тот момент разведен. Сын остался с женой, и меня ничего не связывало с Москвой. Поэтому я с удовольствием уволился из уже разваливающегося «ЮКОСа» и в конце две тысячи четвертого года остался в Лондоне. Остался, чтобы попасть в такую вот переделку с этими документами. Но разве я мог все это предвидеть?