Второй выстрел - Беркли Энтони Кокс Френсис Айлс

Сам не знаю почему, но меня внезапно охватило острейшее, до дрожи в коленях, чувство тревоги, а во рту вдруг пересохло. Я отлично знал, что делал и что не делал, и рассудком понимал, что, сколько бы полиция не рылась в моих вещах, это не может мне повредить: разумеется, ничего компрометирующего они там все равно не могли бы найти. Впоследствии было довольно поучительно вспоминать, как слепой ужас на мгновение вытеснил сознание и логику и как на одну-две секунды врожденный подсознательный страх перед полицией полностью сковал меня.

Через минуту я взял себя в руки и спустился к завтраку.

После еды я воспользовался случаем, чтобы расспросить Джона об утренних новостях.

Оказалось, что инспектор попытался проследить путь Эрика от той поляны, где мы его оставили, до места, где он был обнаружен, по безрезультатно. Дождя не было уже целую неделю, и поэтому земля была твердой. Никаких следов не осталось, и даже тот след, который я предположительно оставил, когда перетаскивал Эрика с центра поляны во время спектакля, тоже был едва различим. А смятая трава, сломанные стебли папоротника и тому Подобное в изобилии были везде вокруг, как на тропинке, где лежал Скотт-Дейвис, так и на маленькой поляне. Инспектор с отвращением заметил, что все выглядит так, будто здесь успело потоптаться стадо коров, а Джон смутил его, ответив, что как раз оно здесь и потопталось, поскольку коровы ходят на водопой к реке и в жаркие дни обычно проводят некоторое время в тени на берегу, блуждая по окрестностям. Инспектор тут же прекратил поиски улик. Итак, получилось, что полиция даром потратила все утро у реки (и не только там, подумал я, вспоминая беспорядок в своем комоде).

Вероятно, мне следовало упомянуть, что первая половина утра ушла на опрос домашней прислуги, но Джон считал, что от нее вряд ли можно было услышать что-то ценное для следствия. Только позднее я узнал, насколько далеко от истины было это предположение.

- А как там де Равель?- спросил я.- Все в порядке?

Джон кивнул.

- Судя по всему, да. Они с женой прошлой ночью спали в разных комнатах, и, конечно, так будет и дальше. Но, по словам Этель, опасаться нечего. Она вчера вечером тактично поговорила с Сильвией, и та ей доверительно рассказала, что они с мужем уже давно поговорили начистоту, и его гнев был обращен против Эрика, а вовсе не против нее.

- Довольно странно,- прокомментировал я.

- Не думаю. Вспомните, де Равель француз, а им свойственно преклонение перед истинной любовью. Сильвия откровенно сказала ему, что страстно любит Эрика, и он тут же ей все простил. Думаю также, что для него было настоящим ударом узнать, что она любит не его самого, но вы же знаете, он всегда возводил ее на пьедестал, поэтому все, что бы она ни сделала - даже измена,принимается им беспрекословно.

- Не сказал бы, что я понимаю такие отношения, но это, конечно, еще не основание, чтобы их осуждать. В таком случае, если миссис де Равель смогла убедить его, что это настоящая любовь, почему он так возненавидел Эрика? Вчера вечером мы имели возможность в этом убедиться. Он просто был вне себя от ненависти.

- Да просто он не верил, что Эрик испытывал к ней хоть что-то похожее на любовь Еще одна победа, новый экземпляр для коллекции, только и всего. Только представьте себе, как Поль мог воспринять такое надругательство над его богиней. Вообще-то,- добавил Джон очень серьезно,- я совсем не удивлюсь, если Сильвия сама прямо сказала ему об этом или, по крайней мере, ясно намекнула. Отлично понимая, к чему это может привести.

Я присвистнул.

- Вы понимаете, к чему клоните, Джон? Вы же намекаете, что миссис де Равель намеренно подтолкнула мужа к убийству.

Джон стал еще серьезнее.

- Знаю. И я не стал бы отметать такую возможность. Вспомните, это случилось после оглашения помолвки; а мое мнение таково, что Сильвия не остановилась бы ни перед чем - абсолютно ни перед чем,- чтобы не дать Эрику уйти к Эльзе под самым ее носом. Это было бы смертельным ударом по ее самолюбию, а для женщин типа Сильвии самолюбие - это святая святых.

Я снял пенсне и протер его носовым платком. Как я заметил, это стало моим привычным жестом, чисто от нервов, когда я обдумывал важную фразу.

- И после чего,- сказал я медленно,- Эрика застрелили.

Джон уловил в моих словах подспудный вопрос.

- Нет,- быстро ответил он,- не после, а во время чего. Этот разговор произошел, когда они оставили вас и Эрика, чтобы пойти туда, где им полагалось ждать, и до того, как они вернулись в дом. То есть фактически тогда, когда, как предполагалось, наши "детективы" должны были вести расследование и когда Эрика застрелили.

Значение его слов дошло до меня.

- Так эти двое не были поодиночке?- воскликнул я.- Они были вместе? Тогда у них есть взаимное алиби?

- Есть,- мрачно подтвердил Джон.- Есть алиби. Иначе...

Ему не требовалось закапчивать предложение, все было ясно и так. Иначе, подразумевал Джон, он мог бы с большей готовностью поверить в мою непричастность. Досадно...

Последовало минутное молчание, поскольку я почувствовал необходимость собраться с мыслями.

- А полиция знает?- спросил я потом.

- Вряд ли. Думаю, Поль не собирается об этом говорить, чтобы не возник неприятный вопрос относительно того, почему они были вместе. Нет никакой необходимости, как вы понимаете, сейчас ворошить этот скандал, по крайней мере вовлекать в него полицию."

- Ну, разумеется,- сказал я, возможно, с большим сарказмом, чем следовало бы в подобных обстоятельствах, полиции, конечно, необходимо знать о моих предполагаемых, но на самом деле несуществующих мотивах для убийства Скотт-Дейвиса, зато о вполне реальных мотивах де Равеля ей сообщать совершенно ни к чему.

- Но если де Равель не мог его застрелить?

- Мы исходим только из слов его жены,- с сарказмом заметил я. Сейчас я готов признать, что мне, пожалуй, не следовало делать подобных комментариев, но читатель должен помнить, что все это время я находился в отчаянном положении утопающего, хватающегося за соломинку.

Лицо Джона приняло одно из его самых упрямых выражений.

- А вот я, например, готов верить ее слову. Кстати, я полагал, Сирил, что все сказанное сейчас останется между нами. Я доверил вам чужой секрет, просто потому что думал, что в создавшемся положении эта информация может оказаться для вас полезной.

- Само собой,- ответил я довольно натянуто,- вы можете не беспокоиться, я не собираюсь ничего разглашать.

Я даже не стал подчеркивать, что, в то время как он с готовностью принимал на веру слова миссис де Равель, моим словам он отказывался верить. При других обстоятельствах я счел бы это в высшей степени оскорбительным.

Впрочем, я больше и не пытался отстаивать перед ним свого невиновность. Казалось, что каким-то чудовищным образом мы пришли к молчаливому соглашению о том, что ответственность за смерть Скотт-Дейвиса лежала на мне, и, поскольку дальнейшее отрицание не имело бы большего веса, чем прежде, я счел ниже своего достоинства продолжать что-то доказывать.

Вместо этого я спросил:

- Где же они были? У бассейна или...

- У бассейна,- лаконично ответил Джон.- Знаете, мне пора идти. Я обещал зайти к инспектору после обеда.

Я кивнул, спешно обдумывая все услышанное.

Кажется, я еще не перечислял те места, где должны были находиться участники нашего спектакля после сцены убийства и куда они на самом деле (или предположительно) отправились после того, как Эрик Скотт-Дейвис и я отыграли свою партию. Учитывая последующие события, этот аспект приобретает большое значение, поэтому лучше было немедленно его прояснить. Конечно, инспектор должен был располагать этой информацией.

Как я уже упоминал, все должны были разойтись по одному, чтобы никто из участников не мог предоставить алиби другому и тем помочь нашим "детективам". Еще буквально несколько минут назад я был уверен, что все так и сделали, и поэтому когда на смену фальшивой смерти пришла настоящая, эта задуманная в шутку помеха стала вполне реальной. Итак, по сценарию было предусмотрено следующее: де Равель должен был находиться у бассейна, упражняясь в нырянии - ему это на удивление хорошо удавалось, миссис де Равель должна была загорать в укрытии образованном кольцом густого кустарника и молодых деревьев, которое Джон специально высадил для этой цели на склоне над бассейном. Аморель, предположительно, должна была лежать с книгой на подстилке по другую сторону дома, в зарослях папоротника и дрока, откуда открывался вид на море; это место было известно как Вересковое поле. Джон должен был бродить где-нибудь по лесу с ружьем, двигаясь по направлению к низине и выискивая кроликов, Эльза Верити должна была собирать колокольчики в лесу, а Этель должна была направляться к ней, но по дороге наткнуться на труп и поднять тревогу, как я уже говорил.