Небо с овчинку - Марина Серова

— Хорошо, я выхожу, — согласился Максим и повесил трубку.

Прикинув, что ему потребуется намного больше времени, чем мне, чтобы добраться до названного мной кафе, я достала пачку сигарет и закурила. Сейчас мне нужно было обдумать, как начать разговор с Мурашевым, а главное, как объяснить ему, что поиски его девушки могут затянуться и от него они потребуют дополнительных затрат — за спасибо я работать не привыкла. Если хочет, я найду подтверждение, что его возлюбленная где-то развлекается, спуская денежки, полученные от богатенькой сестрицы, а коль удовлетворится одними моими словами — так это тоже его личное дело.

Затушив сигарету, я завела машину и не спеша поехала навстречу. Когда я подъехала к кафе, сразу увидела Мурашева — он нервно рассекал пространство перед входом широкими шагами. Я припарковала машину среди других, стоящих поблизости, вышла из нее и направилась к нему навстречу.

— Наконец-то, — увидев меня, обрадовался Мурашев. — Я уж думал, вы попали в пробку.

— А вы быстро добрались, — в свою очередь, сказала я.

— Да, меня подвезли.

— Пойдемте сядем, — предложила я, видя, что Мурашев готов начать разговор, стоя прямо посреди улицы.

— Да, конечно, — согласился он, и мы пошли к столикам, стоящим под навесом.

Не успели мы занять места, как к нам подбежала приветливая официантка в коротеньком платьице и любезно поинтересовалась, что мы будем заказывать.

— Колу, — попросил Мурашев.

— А мне коктейль «Снегурочка», если можно, — пролистав скудненькое меню, попросила я.

— Что еще? — хотя и видя, что ничего более не будет заказано, все же спросила девушка.

Ей, надо полагать, платили процент от суммы заказанного клиентами, а потому она так усердно старалась увеличить этот самый процент. Меня же ее проблемы совсем никак не затрагивали, и я равнодушно бросила через плечо:

— Нет, пока все.

Официантка записала наш заказ, захлопнула свой блокнотик и, издав очень жалостный вздох, торопливо удалилась.

«Это ж надо так клянчить, — невольно подумалось мне. — Можно подумать, одной ей тяжело».

Отогнав от себя мысли о не слишком воспитанной официантке, я повернулась к Мурашеву и, заметив его излишнюю нервозность, спросила:

— Что случилось? Почему вы так встревожены?

— Нет, ничего… то есть ничего такого страшного… В общем, звонила Ольга, — наконец-то выдал главное Максим.

— Вам звонила? — удивленно переспросила я, и в голове промелькнула нехорошая такая мыслишка: «А ну как не заплатит?» В принципе опасаться мне было чего — я же ничего толкового не обнаружила, так за что же мне платить?

— Нет, не мне, тетке, — выхватывая прямо с подноса у официантки свою колу и жадно ее отпивая, произнес Мурашев. — Вчера.

— И… — осторожно протянула я, — что она сказала?

— Тетка говорит, что она сейчас где-то на отдыхе, на курорте. Сказала, что с ней все нормально, и просила не беспокоиться. Так что теперь вроде бы не стоит ее искать.

— Интересно… — задумчиво протянула я, сопоставляя все факты, известные мне.

Что-то тут, прямо сказать, не вязалось и сильно настораживало. А именно настораживал сам звонок, так своевременно случившийся. Причем звонок был к тетке, с которой, насколько мне было известно, Туркина совершенно по-родственному не общалась и до которой ей до сих пор и дела не было.

— А куда же Ольга могла позвонить, если у ее тети нет телефона? — вспомнив деревенскую обстановку, в которой живет Степанида Федоровна, сразу же спросила я.

— Она позвонила на почту и попросила, чтоб ей передали, что перезвонит в другое время. А потом… ну, тетка когда пришла, Ольга перезвонила, и они поговорили.

— Это тетка вам рассказала? — еще более настораживаясь, снова спросила я.

— Да, — кивнул Мурашев и, удовлетворенно улыбнувшись, добавил: — Слава богу, что она жива и здорова. Я уж и не надеялся ее когда-нибудь увидеть целой и невредимой.

— А вам не кажется странным, — решилась высказать я вслух свои подозрения, — этот звонок тетке? Почему Ольга вдруг, ни с того ни с сего, объявилась спустя целый месяц после неожиданного исчезновения?

— Может быть, вспомнила, что о ней все же есть кому беспокоиться? — наивно предположил Мурашев, мысли которого, похоже, были заняты совсем не тем, чем следовало, — он мечтал.

Не хотелось мне обламывать его мечты, но я просто должна была так поступить, а потому довольно серьезным тоном произнесла:

— Все это, конечно, замечательно, но я нутром чувствую, что с девушкой что-то случилось. По-моему, это совпадение — неожиданный звонок Ольги тетке после того, как мы начали ее разыскивать, — не случайно. Возможно, кто-то узнал, что ее ищут, и решил обезопасить себя, ведь по телефону голос узнать не так-то просто, тем более когда человек плохо знаком.

— Нет-нет, что вы! — замахал руками у меня перед лицом Мурашев. — Не дай бог… — и он отклонился в сторону и постучал костяшками пальцев по деревянным перилам, окружающим летнее кофе. Затем, снова усевшись на место, добавил: — Я верю тетке, ей незачем было меня обманывать.

— Согласна, но ведь могли обмануть и ее, — не сдавалась я. — Вы слишком доверчивы, хотя стоило бы, наоборот, насторожиться. Я ищу девушку уже несколько дней, и все пока бесполезно. Она не покидала город на поезде, ее сестра тоже не имеет представления, где она есть. Хотя я подозреваю, что сестра что-то утаивает и недоговаривает, и…

Но, увы, Мурашев меня не слушал, бессмысленно таращась куда-то через мою голову и думая о своем. Тогда я тряхнула Мурашева за плечо и напрямую спросила его:

— Полагаю, теперь вы желаете, чтобы я прекратила поиски Ольги?

— Что? Ах да, теперь это уже не нужно. Надеюсь, она скоро сама вернется, и мы… и я…

— Фу-у, — нервно вздохнула я и сделала еще одну попытку выбить себе право на доведение этого дела до конца: — Максим Леонидович, подумайте хорошенько еще раз, стоит ли бросать поиски? Ведь и сейчас Ольга, как я полагаю, не оставила адреса, где ее, в случае чего, можно найти. Вы не думайте, что я пытаюсь вас убедить ради денег — я хочу вам помочь, а потому…

— Я уже все обдумал, спасибо, — перебил меня Мурашев. — Вы хорошо поработали, и я хотел бы прямо сейчас с вами рассчитаться.

После этого Максим извлек из кармана сильно помятый конверт и, не заглядывая внутрь, передал его мне. Я приняла деньги с нескрываемым безразличием.

— Пересчитайте, — попросил Мурашев.

— Я привыкла доверять своим заказчикам, — небрежно бросила я.

Затем сразу же встала и направилась к машине. Дальше продолжать разговор не имело смысла. Мурашев был помешан на своей девушке и, как я догадывалась, просто боялся, что она может потом обвинить его в том, что он помешал ей нормально отдохнуть и устроил чуть ли не облаву на нее. Понять его побуждения не составляло большого труда.

Ну вот, расследование, которым я занимаюсь последние несколько дней, можно было бы считать законченным. Но… я, верная своей интуиции и внутреннему голосу, который, кстати, тоже говорил, что продолжать поиски девушки надо, все же решила не отступать, а довести расследование до конца. Не ради кого-то или чего-то, а для себя самой — я ведь настоящий детектив, а это значит, должна следовать главному профессиональному правилу: никогда не бросать дело на полпути.

Заведя машину, я бросила последний взгляд на радующегося непонятно чему Мурашева и покатила в сторону дома. Всю дорогу меня не покидала одна-единственная мысль: «Действительно ли тетке звонила Ольга или же это был кто-то другой?»

Допустим, звонила действительно Туркина. Но каким образом она узнала о том, что ее ищут? Стечение обстоятельств? Совпадение? Или же расчетливое и выверенное действие? Я задумалась. Нет, сама позвонить девушка никак не могла, вернее, не должна была этого сделать, поскольку прошло слишком много времени с ее исчезновения. Звонить-то следовало в первую неделю, а не к концу отдыха.

К тому же, если логически подумать, звонить ей было некому, да и незачем. С теткой она не ладила, друзей не имела, к телефону в собственной квартире никто подойти не мог, а уж то, что о ней кто-то там волнуется, ей при такой эгоистичной натуре и в голову вряд ли бы пришло. Да, точно, Туркина не стала бы изыскивать способы связаться с теткой, не имеющей телефона, — не настолько близкими они были. Стало быть, звонившим человеком была не Туркина, а кто-то другой. И этот кто-то, судя по всему, очень не желает, чтобы поиски девушки продолжались.

Даже если, хотя и с большой натяжкой, предположить, что именно Ольга в самом деле сама позвонила тетке, все равно тут многое настораживает. Людмила утверждает, что Туркина донимала ее достаточно долго, и лишь перед своим отъездом на юг она решила дать бедной сестре денег. Получается, что какое-то время Ольга должна была еще находиться дома и, только получив желаемую сумму, покинуть город. А она исчезла раньше. В свою очередь, Ситенковой уезжать вовсе не требовалось — раз она дала ей денег, то стала на некоторое время свободна от надоедливой девицы. Скрываться же столь поспешно следовало лишь при иных обстоятельствах, догадаться о которых несложно.