Второй выстрел - Беркли Энтони Кокс Френсис Айлс

Дальнейших объяснений не требовалось: все и так понимали, что это очередной тупик. По сути дела, мы тоже предусмотрели подобный ход с собственном спектакле.

Вернулся профессор Джонсон и объявил, что инспектор желает теперь побеседовать с мистером Брэдли.

- Так я и думал,- удовлетворенно пробормотал Брэдли, выходя из комнаты.

Всем хотелось скорее расспросить профессора, и, пока он отвечал на вопросы, Аморель все сильнее сжимала мою руку. Практически, все это время бедная девочка так и не отпускала ее, разве что для того, чтобы взять чашку чаю. Кроме того, она не проронила ни слова, если не считать машинальных ответов на сочувственные вопросы Этель. Ее столь искренние переживания по поводу смерти Эрика немало удивили меня. Возможно ли, что жестокие слова, которые она бросала утром, были всего лишь обычной женской истерикой, а на самом деле она и в мыслях не держала ничего подобного - и вот теперь, когда ее пожелания внезапно исполнились, ее переполняло горькое раскаяние? И все же я не мог поверить, что она была действительно привязана к своему кузену. Это противоречило и тому, что молва говорила об их отношениях, и всему ее собственному поведению. Хотя, естественно, любая девушка на ее месте была бы потрясена, внезапно потеряв близкого человека, который был товарищем ее детских игр. Несомненно, дело было именно в этом, и скоро она справится с собой.

Я слегка пожал ее руку, и она вознаградила меня такой благодарной, почти застенчивой улыбкой, что я ощутил настоящий прилив нежности. Все это было абсолютно не похоже на ту Аморель, которую (как мне казалось) я знал.

Профессор Джонсон немногое смог нам рассказать. Все вопросы, которые ему задавали, можно было предвидеть заранее. Из его ответов я заключил, что инспектор пока что не высказывал никаких сомнений в случайном характере происшедшего. Оставалось только надеяться, что это так и есть. Мне вовсе не хотелось оказаться замешанным в судебное расследование убийства.

Предсказание Брэдли оказалось на удивление верным. После него вызвали миссис Фицвильям. Она оставалась в кабинете значительно дольше, и когда вышла, то рассказала, что ее в основном спрашивали о двух выстрелах. Неудивительно, ведь мы с ней в тот момент находились ближе всех к месту гибели Эрика.

Затем, однако, пригласили не меня, а Аморель. Уходя, она буквально тряслась от страха; трудно выразить словами, как сильно я беспокоился о ней. В самом деле, она выглядела настолько расстроенной, что Этель безапелляционно настояла на том, чтобы проводить ее до кабинета и оставаться при ней в течение всего собеседования, которое инспектор весьма тактично постарался сделать как можно короче.

Трое наших гостей уже готовились к отъезду. Так как они оставили свои адреса и в случае необходимости с ними можно было быстро связаться, инспектор больше не нуждался в их присутствии. Джон вывел машину, чтобы отвезти их на станцию, и, я думаю, вряд ли кто-то из них сожалел об отъезде.

После Аморель вызвали де Равеля, затем его жену, а моя очередь все не подходила. Наконец пригласили и меня последним из всех присутствующих. Эльза, конечно, была еще не в том состоянии, чтобы с ней можно было беседовать.

Инспектор Хэнкок на первый взгляд производил впечатление неглупого и способного офицера. Забегая вперед, скажу, что это впечатление оказалось на редкость обманчивым.

С некоторым волнением я поздоровался с инспектором кивком головы и сел на стул, который он мне указал. В тот момент мне было только жаль, что меня не вызвали раньше, поскольку я полагал, что смогу хоть немного помочь следствию. Мне и в голову не приходило, в каком опасном положении я оказался из-за нелепого стечения обстоятельств.

- Мистер Сирил Пинкертон, не так ли?- начал инспектор вполне дружелюбным тоном.- Извините, что пришлось вас побеспокоить, сэр, но мне необходимо получить от вас ответы на кое-какие вопросы. Кстати, кто вы по профессии?

- Никто,- улыбнулся я.- У меня, разумеется, есть хобби, но не профессия. Мне посчастливилось иметь небольшой частный доход. Ничего особенного, знаете ли, однако вполне достаточно, чтобы я мог жить в сравнительном комфорте.

- Как я понимаю, вы живете в Лондоне?

- Да. У меня небольшая квартира на Кенсингтонской площади. Номер двадцать семь, Кромвель-Меншинс.

- Благодарю вас, сэр. Ваш возраст?

- Тридцать шесть.

- И вы не женаты?

- Разумеется, пет.

- Так. А теперь скажите, ведь вы близко знали покойного Скотт-Дейвиса, не так ли, мистер Пинкертон?

- Не то чтобы близко, я бы так не сказал. Не сказал бы даже, что я знал его хорошо. Обычное шапочное знакомство, не более того.

В самом деле! Ну хорошо, сэр, теперь я хотел бы, чтобы вы рассказали собственными словами, что произошло здесь сегодня днем. Прошу вас говорить только то, что знаете, и ничего такого, чему вы не были непосредственным свидетелем.

- Конечно, инспектор,- сказал я и постарался как можно более лаконично описать все сегодняшние события.

- Спасибо, сэр. Ваш рассказ кажется мне достаточно полным и откровенным. Теперь такой вопрос. Как сказал мистер Хилльярд, он сам заряжал для спектакля то ружье, из которого, как я понимаю, вы стреляли холостым патроном, который он сам заранее приготовил для этой цели. Вы проверяли патрон перед тем, как стрелять?

- Конечно, инспектор. Еще в детстве меня приучили никогда не направлять оружие на человека, поэтому я почти инстинктивно в последний момент проверил, нет ли какой ошибки. Там был, несомненно, холостой патрон. Кроме того, я вообще целился не в мистера Скотт-Дейвиса, а поверх его левого плеча.

- Понятно. А скажите, мистер Пинкертон, вы хорошо умеете обращаться со стрелковым оружием? Я имею в виду, вы часто стреляете, на охоте или еще где-нибудь?

- Нет, я вообще не стреляю. У меня сильное предубеждение против охоты на диких животных. В любом случае, как вы сами видите, я близорук.

- Разумеется. Значит, по вашему мнению, мы можем полностью исключить вероятность несчастного случая во время спектакля?

- Без всякого сомнения,- сухо ответил я.- Он совершенно точно был жив на протяжении всей сцены, которую мы разыгрывали. Это все могут подтвердить. Как сказал мистер Хилльярд, он валял дурака до самого конца.

- Именно так, - кивнул инспектор.- Значит, он был в своем обычном хорошем настроении?

- Даже более того. В великолепном. Он как раз накануне, только сегодня утром, объявил о своей помолвке.

- Да, я уже слышал. Несчастная юная леди. Очевидно, для нее это страшный удар. А теперь, мистер Пинкертон, мне хотелось бы прояснить вопрос с двумя выстрелами. Вы говорите, что слышали первый, когда поднимались по тропинке через лес вместе с миссис Фицвильям?

- Да. Поскольку это сильно встревожило ее, я вызвался сходить обратно и предупредить того, кто стрелял, что это может быть небезопасно в течение ближайших минут. Чуть позже, когда я еще занимался поисками, прозвучал выстрел мистера Хилльярда, о котором он вам, конечно, рассказывал.

Инспектор посмотрел на меня с каким-то странным выражением лица.

- Почему вы так говорите, сэр?

- Говорю что?

- То, что вы слышали, как мистер Хилльярд произвел второй выстрел?

- Потому что я действительно это слышал, - удивился я.

- А откуда вы знаете, что выстрел мистера Хилльярда был именно вторым?Инспектор явно брал меня в оборот - Почему он не мог быть первым?

Я в замешательстве уставился на него. Эта мысль как-то не приходила мне в голову.

- Прошу вас давать только достоверную информацию, мистер Пинкертон,сказал инспектор уже более ровным тоном.

- Что ж, если вы так ставите вопрос, - ответил я, я не знаю наверняка. Просто я считал, что это само собой разумеется.

- Но почему?- не унимался инспектор.- Должна же быть у вас какая-то причина. Подумайте, сэр.

- Это в самом деле так важно?

- Чрезвычайно, - кратко ответил он.

Я напрягся, но так и не смог найти вразумительный ответ на вопрос, почему я был так уверен, что Джон стрелял именно вторым - разве только потому, что второй выстрел прозвучал тише. Пришлось довольствоваться хотя бы таким объяснением.