Майкл Шейн и белокурая сирена - Бретт Холлидей

Зазвонил телефон; Эда Лу сняла трубку.

— Мистера Шейна? Одну минуту.

— Куоррелз? — без предисловий начал сыщик. — Речь идет о Ки-Гаспаре. Вы, вероятно, слышали, что этой ночью убит еще один из совладельцев.

— Нет, не слышал, — отозвался настороженный голос. — Кто?

— Дядюшка Брэд.

Эда Лу взяла пустую чашку Шейна и понесла ее на кухню.

— Слово «убит» подразумевает несчастный случай? — осведомился Куоррелз.

— Нет, беднягу оглушили бутылкой, он напоролся на нож, и затем его добили выстрелом из пистолета… Я знаю, что основой вашего интереса к острову стал некий документ — поддельная карта, указывающая местонахождение клада.

В трубке послышался короткий смешок.

— Ну, вы как-то уж слишком все упрощаете. У этого острова блестящие перспективы.

— Да, могу себе представить, на рекламу компания не поскупится, — сухо произнес Шейн. — А сами-то вы верите в существование клада?

— Как вам сказать… Если начистоту… Только прошу нигде этого не упоминать, потому что я немедленно дам опровержение… Положим, у меня на этот счет есть некоторые сомнения. Но до сих пор интуиция меня не подводила. Подобного рода сделки не могут основываться только на романтических бреднях. Мы, торговцы недвижимостью, осматриваем участок со всеми постройками и назначаем цену за акр. Если же к этому есть возможность добавить немного пиратского золота, бутылку рома и прочий антураж, причем так, чтобы все выглядело достоверно, тогда сделка становится особенно перспективной. На такое счастливое сочетание я и рассчитываю в данном случае. Надеюсь, смерть Брэда Татла не связана с островом?

— Еще как связана… Если я правильно понял вашу позицию, вы предусмотрели две возможности: либо ваши бульдозеристы наткнутся на сундук с дублонами и вы немедленно оправдаете все расходы, либо рекламная шумиха привлечет покупателей, и компания так или иначе не останется внакладе.

Эда Лу вернулась и подала Шейну еще одну чашку кофе. Тот жадно глотнул ароматной жидкости.

— Опять упрощаете! — попенял ему Куоррелз. — Хотя по сути, мне нечего возразить. Не суп, так пар над супом…

— Но вы не учли третьей возможности, — заметил Шейн. — Что вас водят за нос.

— То есть?…

— По-вашему, на репутации компании никак не отразится, если в рекламе вместо слова «романтика» будет фигурировать слово «мошенничество»?

Последовало недолгое молчание. Шейн воспользовался им, чтобы сделать еще один глоток кофе.

— Вам не кажется, что ваша фраза требует пояснений? — осторожно начал Куоррелз.

— Пока это лишь моя гипотеза, а вам нужны неопровержимые факты. Над этим еще предстоит поработать. Я — быть может, вы не в курсе — частный сыщик, и в данный момент у меня нет клиентов. Хочу предложить вам свои услуги. Насколько мне известно, в пятницу вы намерены заключить договор на покупку Ки-Гаспара. Если я до этого времени сумею вам доказать, что вы стали жертвой гнусного обмана, вследствие чего вы сэкономите миллион долларов и не выставите себя на посмешище, то ваша компания выплатит мне двадцать тысяч долларов. Идет?

Куоррелз посопел в трубку.

— Двадцать — не многовато ли? Десять я бы, пожалуй, дал.

Шейн слишком устал, чтобы торговаться.

— Ладно, десять тысяч. Возможно, все выяснится уже сегодня. Вы в Майами?

— Нет, в Атланте. Но я уже возвращаюсь.

— Договорились. Меня вы сможете найти во Дворце правосудия, в кабинете седьи Шэнана.

Куоррелз еще что-то спросил, но Шейн уже протянул трубку Эде Лу, потому что утомился ее держать.

— Майкл, — сказала экономка, — вы совсем не бережете себя. Не надо притворяться, что вы вполне здоровы — с проломленным-то черепом! Будьте паинькой, поедем к врачу. Допивайте свой кофе, а я пока выведу машину.

Голова у Шейна шла кругом. Он попытался удержать ее на месте, сжав руками виски, но от этого стены дома только еще больше зашатались.

— Глоток коньяка — и я буду в норме.

— Еще чего! Я уж и так согрешила, налив вам в кофе. Одно слово про коньяк — и на мою помощь больше не рассчитывайте!

Веки Шейна налились свинцовой тяжестью. Лицо Эды Лу расплывалось перед ним, как в воде. Нет, надо хоть немного поспать. Какой смысл являться к Шэнану в таком виде? У него должна быть ясная голова и острый глаз, чтобы суметь оценить каждую реакцию, а как он ее оценит, когда в глазах двоится? Да нет, не двоится: у этой женщины уже целых пять глаз!

— Поспите чуть-чуть. Когда проснетесь, вам сразу станет лучше.

Он заснул на диване, положив ноги на валик: оказалось, это очень удобно. Прежде чем погрузиться в забытье, он завел внутренний будильник: через полчаса он обязан проснуться. Сквозь сон почувствовал, как Эда Лу большим пальцем приподняла ему веко. Вполне профессиональный жест. Сам профессионал, Шейн ценил профессионализм других.

Наверняка старуха подложила ему снотворное во вторую чашку кофе. И сделано это было так хладнокровно, что Шейн почти не держал на нее обиды.

Хлопнула дверь. Секунду спустя послышался хруст покрышек по галечнику. В одурманенном сознании Майкла Шейна эти звуки превратились в грозный рокот.

Он силился подняться. Ему казалось, что он бежит по скрипучей гальке, а над ним, преследуя его, парит на высоте древесных крон стая вертолетов. Он отчаянно мотает головой, уклоняясь от очередей, пущенных из пулемета пятидесятого калибра, которые прорезают воздух.

Когда голова ударилась о жесткий валик дивана, взрыв боли в черепной коробке заставил его мгновенно выпрямиться и сесть. Проснулся он в полной уверенности, что его прошила пулеметная очередь, и удивился, что все еще жив, хотя в большом окне зияют дырки от пуль. За стеклом на водной глади океана играли солнечные блики.

Руки Шейна бессильно повисли вдоль тела. Боль все еще вибрировала в голове; он взял со столика кофейную чашку, скривился и запустил ею в окно.

Стекло разбилось вдребезги, и от звона немного прояснилось в мозгах.

Прихватив на ходу бутылку коньяка, он, шатаясь, вышел на веранду. Утреннее солнце яростно атаковало его, едва он выглянул из тени навеса.

Пока что ум Шейна был в состоянии переварить только одну мысль: чтобы добраться до вертолетной площадки, нужна машина. Он окинул взглядом подъездную аллейку. Протяженность и ослепительная белизна этой полосы галечника точно загипнотизировали его. Он немного повозился с пробкой и поднес бутылку к губам. Большой глоток дал ему сил вернуться в гостиную, при этом он ворчал себе под нос:

— Черт его знает, какой там телефон, на этой вертолетной площадке!

Надо еще, чтобы телефонист понял его лепет.

Колдуя над диском, он опрокинул телефон; только со второй попытки ему удалось набрать ноль до упора. Он взял трубку и стал слушать. Но ничего не услышал. Ни гудков, ни помех. Потряс аппарат — глухо! Тогда он догадался, что провода перерезаны, и зашвырнул телефон вслед за чашкой в разбитое окно.

На пороге гаража, который был до отчаяния пуст, Шейн опять приложился к бутылке. И еще раз — на причале, где стоял парализованный катер. Дышал Майкл натужно, как будто одолел крутой подъем, хотя и старался двигаться так, чтобы по пути было на что опереться. Его вдруг одолела жуткая сонливость. Надо починить катер, на это, конечно, уйдет пропасть времени, но ты должен, другого выхода нет, твердил себе Шейн. Он влез в рубку, в темноте нащупал лампочку. Приподнял тяжелый кожух, прикрывавший мотор. Прошлой ночью он не заводился, потому что вместо необходимой смеси воздуха и горючего туда поступал один воздух.

Шейн долго осматривал бензопровод и наконец нашел место повреждения. Кое-как приладил гибкий шланг, чтобы обеспечить подачу горючего, и, не тратя времени на поиски ключа, руками подвинтил хомут. В конце концов, плыть ему недалеко.

Мотор завелся не сразу, но, когда горючее стало поступать равномерно, мало-помалу заработал. Шейна снова одолела дремота, и только повторный приступ боли заставил его очнуться. Он отпустил сцепление и до упора выжал газ. Мощный катер вздыбился и, выломав заграждение, рванулся на океанский простор.

Шейн вырулил из бухты и взял курс на южный мыс, откуда начиналась приморская автострада.

Он свесил голову на штурвал и едва не врезался в берег в том месте, где ночью оставил «фольксваген». Шейн вильнул вправо и спешно выключил мотор. И все же при столкновении его отбросило на капитанский мостик. Кое-как он выбрался и бросился бегом по берегу. Пока бежал к машине, еще раз упал и с трудом поборол искушение уснуть тут же, на прибрежной гальке, и пусть трое наследников истребляют друг друга, пока в живых не останется кто-нибудь один. «Фольксваген» он заметил издали. Хорошо еще, что у него достало сообразительности развернуть его в нужном направлении. Он буквально вполз внутрь, и ему показалось, что мотор завелся сам собой. Чтоб не съехать с дороги, Шейн изо всех сил вцепился в руль. На автостраде управлять машиной станет легче, пока же он вел сражение на два фронта — с неровной дорогой и со сном.