Новые центурионы - Джозеф Уэмбо

— Выглядишь ты отвратительно, — сказал Бонелли, плотно закусив и теперь ведя машину по Уилширскому бульвару. Гус наблюдал в окно за улицей, автомобилями, прохожими. Он не ощущал никакой душевной приподнятости оттого, что остался жив. Наоборот, чувствовал жуткую подавленность. На мгновенье он пожалел, что тогда, в тот момент, когда на скорости девяносто миль в час «кадиллак» пошел юзом и от жути свело кишки, машина не перевернулась.

— По-моему, та стычка со шлюхой немного выбила меня из колеи, — сказал Гус.

— Так сколько, говоришь, ты за ней гнался? — спросил Бонелли, взглянув на него с недоверием.

— Думаю, несколько кварталов. А что?

— По счастью, мне известно, что бегаешь ты не хуже пумы. Как же тебе удалось ее не поймать?

— Ну… По правде, Сэл, она пнула меня прямо по яйцам. Стеснялся тебе сказать. Я провалялся на аллее двадцать минут.

— Так какого хрена, скажи мне Бога ради, ты не сознался, что тебе там кололи орехи? Неудивительно, что ты весь вечер как отравленный. Отвезу-ка я тебя домой.

— Нет, не хочу домой, — сказал Гус и подумал, что позже когда-нибудь пораскинет мозгами над тем, почему предпочитает даже сейчас, когда ему весь свет не мил, остаться на работе.

— Тогда возьми себя в руки. Завтра же ты пролистаешь от корки до корки всю книжку со шлюхиными рожами и будешь любоваться ими до тех пор, пока не найдешь среди них эту сучку. Постараемся добиться ордера на ее арест за оскорбление действием полицейского, находящегося при исполнении…

— Я же говорил тебе, Сэл, это новенькая. Никогда ее раньше не видел.

— Все равно мы найдем эту лоханку, — сказал Бонелли, удовлетворенный, казалось, Гусовым объяснением. Гусу немного полегчало. Живот (уже почти не беспокоил. Откинувшись назад, он гадал, откуда взять ему деньги для матери, если после этой получки нужно непременно внести плату за купленную в рассрочку мебель. И решил не ломать сейчас над этим голову, мысли о матери и Джоне всегда отзывались судорогой в желудке, на сегодня подобных ощущений он и без того испытал предостаточно.

Ровно в одиннадцать Сэл произнес:

— По-моему, самое время повидать нашего юного вожака, а?

— О'кей, — пробормотал Гус. Он и не подозревал, что дремал.

— Уверен, что не хочешь домой?

— Я в полном порядке.

Андерсон, которого они встретили в ресторане, вид имел угрюмый и выказывал все признаки нетерпения, отхлебывая из чашки кофе со сливками и барабаня по столу чайной ложечкой.

— Опаздываете, — буркнул он, когда они уселись.

— Да вот… — сказал Бонелли.

— Чтобы нас никто не подслушал, я снял кабинет, — сказал тот, теребя черенком ложки тонкие усики.

— Понятно, когда идешь на дело, лишняя осторожность не повредит, — сказал Бонелли, и Андерсон внимательно посмотрел в его холодные, словно галька, глаза, пытаясь обнаружить в них следы иронии.

— Больше никто не придет. Хантер со своим напарником подцепил пару шлюх, остальные повязали игроков.

— В кости?

— В карты, — ответил Андерсон.

Гус начинал раздражаться. С ним всегда так бывало, когда Андерсон упоминал Хантера с его напарником или остальных. Пора бы уже запомнить имена этих остальных да напарников, их всего-то восемь человек.

— В баре работаем втроем? — спросил Бонелли.

— Без тебя. Тебя там знают, так что останешься снаружи. Я подобрал отличное местечко для наблюдения — через дорогу на автостоянке у жилого дома. Будь там, когда мы выведем арестованного. Ну а если после положенного часа нас пригласят в квартирку отведать по рюмочке — а я на это, признаться, очень рассчитываю, — может, мы только промочим горло, а потом уйдем и вызовем подкрепление.

— Не забывайте разливать выпивку по резинкам, — сказал Сэл.

— Ну разумеется, — сказал Андерсон.

— Только не лейте слишком много. Эти резинки не выдержат, если вы вольете в них слишком много градусов.

— Я справлюсь, — сказал Андерсон.

— Особливо та самая резинка. Не лей в нее слишком много.

— Это почему же?

— Мы с моей подружкой Бертой немного попользовались ею прошлой ночкой.

Нельзя сказать, чтобы теперь она была новенькой.

Секунду Андерсон глядел на Бонелли, затем застенчиво хихикнул.

— Думает, я шучу, — повернулся Бонелли к Гусу.

— Великие насмешники, — сказал Андерсон. — Давайте-ка двигаться. Мне не терпится заняться полицейскими обязанностями.

Бонелли пожал плечами и подмигнул Гусу. Они проводили Андерсона до его машины и отправились следом за ней. Не доезжая примерно квартала до «Погребка», они остановились и решили, что Гус и шеф войдут туда поодиночке с интервалом в пять минут. При желании, конечно, можно было найти предлог и войти туда разом, но по плану они должны были действовать как незнакомцы.

Едва очутившись внутри, Гус потерял всякий интерес к арестам, полицейской работе и чему бы то ни было еще. Более его не интересовало ничего, кроме стоявшей перед ним на обитой кожей стойке выпивки. Проглотив два виски с содовой, он заказал третью порцию, но благодатное тепло начало бродить в нем прежде, чем он разделался со второй. Неужто я отношусь к категории людей, предрасположенных к алкоголизму? — подумал он. Пожалуй, так оно и есть, и это одна из причин, почему он пьет столь редко. Но главная причина в том, что он терпеть не может вкуса спиртного, за исключением разве что виски с содовой, эта смесь — еще куда ни шло. А сегодня — так вообще приятна. Он начал постукивать рукой в такт орущему музыкальному автомату и впервые оглядел бар. Для буднего вечера здесь было всего полно — и народу, и шума. Почти все кабины и столики были заняты, тесно было и у стойки. Отхлебнув из третьего бокала, он заметил одиноко сидящего за маленьким круглым столиком сержанта Андерсона. Тот потягивал коктейль и сурово сверлил Гуса глазами. Потом поднялся и подошел к автомату.

Гус решил не отставать и, нащупав в кармане монету в двадцать пять центов, приблизился к сверкающей машине, отбрасывавшей на напряженное лицо Андерсона зелено-голубые блики.

— Ну и толпа, — сказал Гус, делая вид, что выбирает мелодию. Он обратил внимание, что губы его немеют, голова кружится, как в легком бреду, а музыка заставляет быстро биться сердце. Потом опустошил бокал, который держал в руке.

— Не очень-то налегай на выпивку, — зашептал Андерсон. — Если мы намерены здесь делать дело, ты обязан быть трезв.

Он выбрал мелодию, ударил по кнопке и притворился, что выбирает еще одну.

— Когда выглядишь так же, как эти пьянчужки, лучше работается, — сказал Гус и подивился сам себе: никогда прежде он сержантам не перечил, меньше всех — Андерсону, того он просто побаивался.

— Кончай пить, — сказал Андерсон. — Смотри не переусердствуй, иначе начнут на тебя коситься.

— Ладно, — сказал Гус. — Вместе сядем?

— Пока что нет, — ответил тот. — Прямо передо мной за столиком сидят две дамочки. Шлюхи, по-моему, но не уверен. Получить предложение от проститутки делу не помешает. Если и с этим сладим, они нам пригодятся, чтобы представить нас по высшему разряду на попойке там, наверху. А как возьмем то местечко, и их повяжем.

— Отличный план, — сказал Гус и глупо икнул.

— Чтобы не объявлять об этом во всеуслышание, достаточно потише говорить.

— Прости, — сказал Гус и снова икнул.

— Иди к стойке и следи за мной. Если у меня с теми бабами не выгорит, прогуляешься до их столика и постараешься приколоть. А будешь иметь успех, я и сам себя туда еще разок приглашу.

— Ладно, — сказал Гус, и Андерсон запустил свою последнюю мелодию. Гул голосов в баре грозил заглушить автомат, грозил до того мгновения, пока Гусу не заложило уши и он не понял, что гул большей частью сидит у него в голове; он вспомнил о летящем «кадиллаке» и снова ужаснулся, силясь выбросить его из головы заодно с гулом.

— Сейчас же возвращайся к своему столу, — зашипел Андерсон. — Мы и так уже торчим здесь слишком долго.

— А разве мне не нужно проиграть какую-нибудь запись? Я вроде для того сюда и пришел, — сказал Гус, тыча пальцем в сверкающую машину.

— Ах, да, — согласился Андерсон. — Сперва что-нибудь проиграй.

— Ладно, — сказал Гус и опять икнул.

— И не особо налегай на выпивку, — повторил Андерсон, зашагав обратно к своему столику.

Обнаружив, что расплывчатые надписи тяжело поддаются прочтению, Гус просто ткнул в три кнопки на машинной панели. Зазвучавший «хард-рок» пришелся ему по душе. Щелкая пальцами и поводя плечами, он вернулся к стойке и тут же заказал еще виски с содовой, но пил теперь украдкой в надежде, что не заметит Андерсон. Затем он попросил повторить и продрался сквозь толпу к двум женщинам, сидящим за столом. И впрямь на проституток смахивают, подумал он и встал перед их столом, притопывая ногой в такт музыке.