Татуировка наложницы - Лора Роулэнд

Этого Сано и боялся: убийство разбередило бакуфу, этот пороховой склад, готовый в любую минуту взлететь на воздух. Вернулся кошмар прежних расследований: из-за того, что ему не удалось достаточно быстро раскрыть дело, последовала череда смертей.

— Другие, меньшие, проблемы рождают неуверенность, — сказал Макино. — Многие отказываются верить, что простая наложница была единственной мишенью убийцы. Люди боятся здесь есть и пить. — Он посмотрел на нетронутые чашки с чаем, стоявшие перед коллегами. — Слуги покидают свои посты. Чиновники уезжают из Эдо в провинции якобы по делам. — Вот почему дворец казался пустым, понял Сано. — При таких условиях скоро не останется никого для управления столицей. Ваше превосходительство, я предлагаю принять строгие меры, чтобы не допустить катастрофы.

Цунаёси Токугава, слушая главного старейшину, все сильнее втягивал голову в плечи.

— А что, э-э... я прямо-таки не знаю, как быть! — в отчаянии вскинул он руки. Оглянувшись в поисках помощи, он встретился глазами с Сано. — А-а! — воскликнул сёгун. — Вот человек, который способен все расставить по своим местам. Сёсакан Сано, ну скажите же нам, что вы уже изобличили убийцу госпожи Харумэ!

В сопровождении Хираты Сано нехотя подошел к возвышению. Они встали на колени перед верхним уровнем пола и поклонились собравшимся.

— К сожалению, расследование убийства еще не завершено, ваше превосходительство, — сказал Сано и с опаской взглянул на канцлера Янагисаву, который наверняка не упустит возможности оговорить его. Однако Янагисава, казалось, отсутствовал, его черные глаза задумчиво смотрели в пространство. Немного приободрившись, Сано начал рассказывать о том, что удалось узнать по делу.

Главный старейшина Макино взял на себя роль комментатора, обычно исполняемую канцлером.

— Значит, вы еще не вышли на след отравителя? Лейтенант Кусида находится под арестом за нападение на вас и попытку выкрасть улику, но вы не уверены, что убийца именно он? Мне представляется это крайне неубедительным. А что госпожа Ишитэру?

Хирата прокашлялся.

— Простите меня. У нас нет улик против нее.

Сано изумленно взглянул на него. Хирата никогда не открывал рта на подобных встречах, если к нему не обращались непосредственно, и, насколько Сано было известно, не было и доказательств невиновности Ишитэру. Он не мог противоречить Хирате перед собранием, но как только они останутся наедине, непременно выяснит, что именно произошло во время беседы Хираты с госпожой Ишитэру — и стало причиной его странного поведения.

— Что ж, если убийца не лейтенант Кусида и не госпожа Ишитэру, — сказал Макино, — то теперь у вас на двух подозреваемых меньше, чем вчера. — Он обернулся к канцлеру Янагисаве: — Поиск от обратного, вы согласны?

Отвлеченный от своих раздумий, Янагисава с упреком взглянул на Макино:

— На раскрытие трудного дела вроде этого требуется гораздо больше двух дней. Чего вы ожидаете? Чудес? Дайте сёсакану время, и он, как всегда, добьется успеха.

Главный старейшина открыл рот. Сано изумленно смотрел на канцлера. Чтобы Янагисава пришел к нему на помощь на заседании совета? Подозрения Сано усилились. Может, Янагисава подталкивает его вести расследование по избранному пути, потому что уводит от того, что хотел бы скрыть? Однако ни одна улика не связывает Янагисаву с убийством. Да и ни один из осведомителей Сано не сообщал о новом заговоре против него.

— Я узнал, откуда взялась тушь, — сообщил Сано. — Правитель Мияги признает, что послал ее Харумэ вместе с письмом, в котором просил вытатуировать у себя на теле его имя. — Он рассказал о связи даймё с наложницей и о роли госпожи Мияги.

— Мияги покусился на мою наложницу, а потом ее убил! — брызгая слюной, в ярости завопил Цунаёси Токугава. — Какое бесстыдство! Немедленно арестуйте его!

— Нет доказательств того, что это он отравил тушь, — сказал Сано. — Это мог сделать кто-то другой либо в имении Мияги, либо здесь, в замке Эдо, либо где-то по дороге. В настоящее время господин и госпожа Мияги находятся под наблюдением. Кроме того, я начал изучать прошлое Харумэ, потому что, возможно, корни убийства находятся именно там. Я беседовал с ее отцом... и осмотрел ее комнату.

Сано услышал, как Хирата судорожно втянул в себя воздух. Письмо госпожи Кэйсо-ин, казалось, прожигает его насквозь. Долг требовал, чтобы Сано доложил сёгуну обо всех фактах, однако он колебался. Не каждый японский подданный осмелится обвинять члена клана Токугавы. Любое оскорбительное замечание или действие может быть воспринято как выпад против самого сёгуна. И не важно, убивала ли госпожа Кэйсо-ин Харумэ или нет. За обвинение матери сёгуна — обоснованное оно или огульное — Сано самого могли уличить в государственной измене и казнить.

— Блестящая идея, — подал голос канцлер Янагисава, в его глазах вспыхнули искры. — И что вам удалось узнать?

Настало время предъявить письмо госпожи Кэйсо-ин и показания Дзимбы. Настало время проявить самурайскую храбрость. Сано боролся с собой. Нервы натянулись как струны, живот подвело.

— Я лучше узнал характер госпожи Харумэ, что поможет мне понять, чем она могла спровоцировать собственное убийство, — попытался увильнуть он. Сано не упомянул о пряди волос и ногтях, которые нашел в одежде Харумэ, поскольку не знал, имеет ли это отношение к делу. — Еще я обнаружил несколько новых направлений, по которым предстоит вести расследование. — Решившись отложить сообщение о письме, Сано выругал себя за трусость.

Хирата облегченно вздохнул. Сано показалось, что на лице Янагисавы мелькнуло разочарование. Макино, озадаченно сдвинув брови, смотрел на канцлера, не понимая, что стало с их договоренностью дискредитировать Сано.

— Вы хотите сказать, сёсакан-сама, — продолжил он, — что потратили много времени на прошлое госпожи Харумэ и не выяснили ничего существенного?

У Сано был эффектный ответ на нападки Макино, но он воспользовался им без всякого удовольствия.

— Ничто не лежит дальше правды, — сказал он. — Ваше превосходительство, прошу вас, приготовьтесь к плохой новости.

По комнате пронесся взволнованный шепот.

— Госпожа Харумэ умерла беременной.

Все затаили дыхание. Повисло гробовое молчание. Хоть старейшины внешне быстро справились с потрясением, Сано мог поклясться, что слышит, как ворочаются их мозги, строя предположения, вычисляя последствия. Цунаёси Токугава сначала неуклюже вскочил, потом снова рухнул на колени.

— Мой сын! — в ужасе воскликнул он. — Мой долгожданный наследник! Убит в чреве матери!

— Я впервые слышу о беременности, — растерялся главный старейшина. — Доктор Китано регулярно осматривает наложниц, но он ничего не обнаружил. — Остальные члены совета хором поддержали Макино. — Как вы получили эту информацию, сёсакан Сано? Почему мы должны вам верить?

По спине Сано пробежала струйка холодного пота. Почти два года удавалось скрывать незаконные вскрытия в морге Эдо. Неужели теперь эта тайна раскроется и он будет изгнан? Ощущая подкатывающуюся к горлу тошноту, он пытался придумать убедительную ложь. Сидевший рядом Хирата, знавший о прегрешениях Сано, сидел с опущенной головой, ожидая скандала.

И тут подал голос канцлер Янагисава:

— Беременность госпожи Харумэ важнее того, каким способом сёсакан Сано установил этот факт. В таком серьезном вопросе он не допустил бы ошибки.

— Конечно, досточтимый канцлер, — признал окончательно сбитый с толка Макино.

Спасение пришло от врага, который неоднократно пытался его уничтожить! Сано был слишком переполнен благодарностью, чтобы подвергать сомнениям мотивы Янагисавы. Потом он заметил в нем странную перемену. Глаза канцлера загорелись, казалось, его сильно возбудила новость о смерти неродившегося ребенка. Сано понял, что Янагисава мог хотеть этого по той же причине, что и госпожа Кэйсо-ин. Но если он не знал о беременности, то для чего ему убивать Харумэ?

Сёгун воздел руки вверх.

— Это немыслимо! — всхлипнул он. Рыдания эхом разнеслись по залу. А у Сано была еще одна неприятная тема, которую следовало затронуть.

— Ваше превосходительство, — начал он, тщательно подбирая слова, — есть... кое-какие вопросы об... отцовстве ребенка госпожи Харумэ. Ведь у нее... была связь с господином Мияги и, возможно, с лейтенантом Кусидой. Мы должны учитывать возможность того, что...

Повернувшись к Сано, сёгун взглянул на него сквозь слезы:

— Чепуха! Харумэ была, э-э, верна мне. Она ни за что не позволила бы прикоснуться к себе другому мужчине. Ребенок был мой. Он наследовал бы мне как, э-э, диктатор Японии.

Старейшины старались не смотреть друг на друга. Янагисава, сдерживая возбуждение, хранил молчание. Все знали о привычках Цунаёси Токугавы, но никто не осмеливался поставить под сомнение его мужскую силу, а сёгун ни за что не признал бы, что другой преуспел там, где он оказался не на высоте.