Запретная связь - Геннадий Геннадьевич Сорокин

— Когда я тебя в первый раз увидела, — тихо сказала она, — ты с таким выражением лица смотрел на зародыша, что я поняла: ты до глубины души возмущен, что кто-то так бессердечно прервал жизнь маленького человечка. Алексеев не так себя вел. Как-то он сказал: «Еще один! Все идет по плану. Сколько веревочке ни виться, все равно конец придет».

Абрамов сбросил ее руку с плеча, приподнялся на кровати.

— Ты хочешь сказать, что он интересовался, откуда в роще появляются зародыши? Я думал, что ему это безразлично было.

Журавлева вздохнула и устало сказала:

— Я ничего не хочу сказать. Давай собираться.

22

На другой день Абрамов и участковый Ромашин пошли в общежитие завода «Химволокно» осмотреть бомбоубежище. По дороге в Девичий домик им встретилась Козлова Алена, одетая в легкую курточку и джинсы. Фигура у девушки была безупречной, лицо — миловидным. При встрече с мужчинами Алена застенчиво улыбнулась.

«Она одной улыбкой может свести с ума, — подумал Абрамов. — Я же знаю, что Козлова — распутная девка, но когда она улыбается как невинное дитя, то внутри все переворачивается от желания прийти к ней на помощь. Если главный инженер не импотент, то он давно спит с ней».

Алена знала, что ее улыбка ни одного мужчину не оставит равнодушным. Ей было забавно наблюдать, как они или расплываются в ответной приветливой улыбке, или напускают на себя неприступную строгость.

— Алена, а ты почему не на работе? — строго спросил Ромашин.

— В отпуск пошла! Должна была в конце августа пойти, да заменить меня некем было. Поеду в город, попробую купить билеты на самолет. Хочу в Сочи отдохнуть, развеяться.

Абрамов посмотрел девушке в глаза и неожиданно сам для себя сказал:

— Зайди ко мне в опорный пункт, поговорить надо об одном нашем общем знакомом.

Козлова посерьезнела и кивнула: «Приду». Когда она отошла на несколько шагов, Ромашин спросил:

— Если не секрет, с чего это у тебя к ней дело появилось?

— Хочу одну информацию проверить. А ты что подумал?

— Ничего. Просто так спросил.

— Просто так в наше время ничего не спрашивают. Могу тебе сказать мое личное мнение о Козловой: «Хороша Маша, да не наша!»

За разговором они дошли до Девичьего домика. Вход в бомбоубежище располагался в подвале в северной части здания, а не по центру, прямо под лестницей, ведущей с первого этажа в подвал. Служащий архитектурного управления объяснил Абрамову, почему вход в бомбоубежище расположен именно с торца здания, а не по центру.

— Вот здесь, где сейчас пустырь, — служащий показал его на карте, — должен был располагаться еще один цех с бомбоубежищем. Между собой цеха должны были соединяться защищенным подземным переходом и иметь запасной выход около рощи. В случае обрушения одного из цехов рабочие могли перейти в уцелевший цех или выйти на поверхность через запасной выход.

— Переход начали делать? — спросил Абрамов.

— Кто его знает! — пожал плечами служащий. — Может, и начали, а потом забросили, может, и не принимались за него вовсе.

В подвале Абрамов и Ромашин нашли Осипову, выдававшую постельное белье девушкам. Они вызвали завхоза в коридор и попросили ключи от входа в бомбоубежище.

— У меня их нет! — заявила Осипова. — Я дверь в бомбоубежище ни разу не открывала и в него не входила.

— Тогда у кого могут быть ключи? — спросил Абрамов. — Вы же здесь за все отвечаете, а ключей у вас нет?

— Можете проверить акт приема-передачи имущества общежития. Я ключи от бомбоубежища в подотчет не принимала. Попробуйте поискать их у помощника директора завода по гражданской обороне. За бомбоубежища он должен отвечать.

Разговаривая с милиционерами, Осипова была неестественно спокойной, хотя любые претензии по состоянию дел в общежитии должны были бы задеть ее за живое. Абрамов почувствовал, что тут что-то не так, и решил действовать, не откладывая осмотр бомбоубежища в долгий ящик. Тем более что у помощника директора завода по гражданской обороне могло ключей не быть, так как бомбоубежище было недействующим и даже незаконсервированным, а просто заброшенным за ненадобностью.

— Пошли! — скомандовал Абрамов.

Он и Ромашин направились ко входу в бомбоубежище. Осипова прекратила выдачу белья и пошла следом, уговаривая милиционеров не заниматься самоуправством, а поискать ключи на заводе.

Дверь в бомбоубежище закрывалась на навесной замок. Абрамов осмотрел его, слегка дернул вниз.

— Погоди, ты что собираешься делать? — остановил его Ромашин. — Не ломай замок, я его так открою.

Участковый достал из кожаной папки скрепку, согнул ее пополам, вставил в замочную скважину и со второй попытки открыл замок.

— Вам бы в домушники пойти! — с осуждением сказала Осипова. — Цены бы на новом поприще вам не было!

Ей никто не ответил. Абрамов открыл дверь, за которой начиналась лестница вниз. Ромашин нашел выключатель, включил свет. Две тусклые лампочки осветили ступеньки, небольшую площадку и еще одну дверь, ведущую в помещение бомбоубежища. На этой двери замка не было. Гуськом, один за другим, они спустились вниз. Дверь оказалась чуть-чуть приоткрытой, за ней начиналась темнота. Абрамов распахнул дверь настежь, включил свет. Лампочка под потолком бомбоубежища загорелась и тут же лопнула, но этого мгновения Абрамову хватило, чтобы увидеть тюк из белого материала в углу первой комнаты бомбоубежища.

— Что там лежит? — спросил Абрамов у Осиповой.

— Откуда же я знаю! — возмутилась завхоз. — Я никогда сюда не спускалась.

— А кто спускался? — стал напирать на растерявшуюся женщину Иван. — Не знаешь? Тюк-то белый в углу лежит, его не так давно там оставили.

— Прекратите со мной так разговаривать! — возмутилась Осипова. — Этот подвал не в моем ведении.

— Значит, так! — жестко сказал Абрамов. — Если в этом тюке лежат ворованные нитки, то я приложу все усилия, чтобы привлечь тебя к ответственности за соучастие в кражах государственного имущества.

— Привлекай! — охотно согласилась Осипова. — Я в кражах не замешана.

Ромашин, внимательно наблюдавший за их перепалкой, отметил про себя, что при упоминании ниток у Осиповой камень с души упал. Она опасалась чего-то другого, более плохого.

Абрамов уже было шагнул внутрь, но Ромашин остановил его:

— Ваня! А если там не нитки, а труп, завернутый в простыню, лежит? Давай лучше опергруппу с криминалистом вызовем.

— Ты, пожалуй, прав! — согласился Абрамов. — Труп не труп, но что-то там спрятано, и это что-то имеет незаконное происхождение.

Ромашин пошел на вахту, где стоял телефон, Абрамов остался около входа в бомбоубежище.

— Осипова, ты зря решила с нами в эти игры поиграть, — сказал он завхозу. — Без твоего ведома ни одна живая душа сюда бы не