Татуировка наложницы - Лора Роулэнд

— Мои источники докладывают, что сёсакан Сано ведет крайне тщательное расследование убийства госпожи Харумэ, — сказал Рюко, осторожно переходя к волнующей его теме. Следовало быть очень осторожным в обращении с Кэйсо-ин. — Большие Внутренние Покои переполнены детективами. Хирата нащупал ниточки к источнику яда. Лейтенант Кусида под арестом, но ему еще не предъявлено обвинение в убийстве. Похоже, Сано не ищет простых путей. Он оправдывает свою репутацию человека, для которого истина превыше всего.

Рюко помолчат. Затем, поскольку Кэйсо-ин редко реагировала на прозрачные намеки, присовокупил более явное предостережение:

— Возможно, кое-кто в таких условиях должен быть поосторожнее.

— О да, Сано — прекрасный детектив, — невпопад ответила госпожа Кэйсо-ин. — И мне нравится молодой Хирата. — Она хихикнула. — Мне кажется, я тоже ему нравлюсь.

Как она может быть такой легкомысленной! Рюко постарался скрыть раздражение.

— Госпожа, расследование Сано способно выявить информацию, губительную для... многих. Никто не гарантирован от допросов.

— Ты говоришь так, что я ничего не понимаю, — пожаловалась госпожа Кэйсо-ин. — О чем ты? Кто в опасности?

Ее тупость вынуждала говорить прямо.

— Вы, госпожа, — нехотя вымолвил Рюко.

— Я? — Воспаленные глаза Кэйсо-ин расширились от изумления. Она явно не думала о том, как расследование убийства может сказаться на ней. Потом она улыбнулась и потянулась, чтобы погладить его руку. — Я благодарна тебе за заботу, но мне нечего бояться ни Сано, ни кого-то другого.

Рюко смущенно посмотрел в ее бесхитростное лицо. Он полагал, что после стольких лет знает ее как облупленную, а вот сейчас никак не мог понять, правду ли она говорит.

— Ваши отношения с госпожой Харумэ были... скажем... не столь невинны, — напомнил Рюко.

Из ее груди вырвался грубый хохот, перешедший в приступ кашля, и Рюко вынужден был постучать ее по спине, прежде чем она смогла продолжить.

— О, мой милый, ты такой правильный! Что из того, если мы с Харумэ иногда шалили в постели? Никому и в голову не придет, что это как-то связано с ее смертью!

Если, конечно, сёсакан Сано ничего об этом не узнает. Слухи в Больших Внутренних Покоях распространяются как огонь, и Рюко опасался, что кто-нибудь неосторожно проговорится детективам Сано.

— Не о чем тревожиться, милый, — сказала Кэйсо-ин.

Означает ли это, что она замела следы так хорошо, что Сано никогда не узнает ничего такого, что могло бы ей повредить? Рюко не верил, что его покровительница способна на это: обычно все щекотливые дела она решала с его помощью. Ему очень хотелось задать несколько прямых вопросов о Харумэ, но осторожный политик — его второе "я" — не особенно стремился узнать ответы. Если сёсакан Сано предъявит госпоже Кэйсо-ин обвинения в убийстве, то единственной защитой Рюко от приговора за участие в заговоре будет недостаток компрометирующей информации. Поэтому он решил всерьез заняться собственной безопасностью.

— Вы допустили сёсакана Сано в Большие Внутренние Покои, не посоветовавшись со мной, — упрекнул Рюко. — Не слишком умное решение. Я считаю, что следует помешать его расследованию.

Кэйсо-ин раздраженно отмахнулась. Временами на нее нападал дух противоречия; к сожалению, это был один из таких моментов.

— Прекрати говорить загадками, милый. Пусть Сано расследует все, что ему захочется. Какая мне разница? — Она самодовольно хмыкнула. — Я не убийца. И ни в чем не виновата.

«На самом деле?» — подумал Рюко. Кэйсо-ин была известна тем, что до безумия влюблялась в молодых мужчин и женщин — вроде Харумэ. Но никто из них не смог удовлетворить ее огромною потребность в любви. Когда романы заканчивались, госпожа Кэйсо-ин впадала в слепую ярость. Обычно или Рюко удавалось выводить ее из этого состояния, или ее внимание привлекала новая интрижка. Но иногда Кэйсо-ин становилась мстительной. Из головы Рюко не выходили два таких случая.

Один из них был связан с наложницей по имени Персик, другой — с дворцовым стражником. Оба они внезапно исчезли из замка Эдо, после того как обманули надежды госпожи Кэйсо-ин. Информаторы Рюко донесли, что Кэйсо-ин пожаловалась на своих любовников высшему военному командованию Токугавы. После чего Персик и стражник как в воду канули. Рюко предполагал, что Кэйсо-ин приказала уничтожить обоих. Если Сано узнает об этом, то обязательно решит, что она организовала нечто подобное ради мести Харумэ. Рюко должен заставить ее понять, насколько опасно потакать расследованиям Сано.

Харумэ проводила много времени в спальне его превосходительства, — сказал он. — Что, если она забеременела?

Госпожа Кэйсо-ин озадаченно посмотрела на монаха: — Именно этого мы и хотели с сыном. Для чего же еще я уговаривала его делать все это? — Она обвела рукой вырубку, где переговаривались архитекторы, а лесорубы валили деревья.

Рюко понимал, какая еще причина могла заставить ее инициировать строительство псарни. Любовь к собакам принесет Цунаёси Токугаве удачу, но для рождения сына сёгун должен приложить определенные усилия. Может, госпожа Кэйсо-ин поощряла духовные искания в надежде, что сын позабудет о физиологических потребностях?

— Позвольте мне высказать эту мысль иначе. — Рюко с трудом поборол растущее нетерпение. — Что, по-вашему, произойдет, если родится наследник?

Госпожа Кэйсо-ин рассмеялась.

— Я буду самой счастливой бабкой в мире. — И, сложив руки, словно баюкая младенца, она засюсюкала.

Так ли она наивна, как кажется? В каждом браке есть свои тайны, их союз не является исключением. И Рюко был вынужден говорить без обиняков.

— Если бы госпожа Харумэ родила сёгуну наследника, то стала бы его официальной супругой. Она заменила бы вас на месте высшей по положению женщины Японии.

— Это было бы простой формальностью. — Госпожа Кэйсо-ин раздраженно отмахнулась. — Я мать Цунаёси. Ни одна другая женщина никогда не сможет занять моего места в его сердце. Он следует моим советам. Разве он сможет без меня управлять страной?!

— Вашего сына не радуют обязанности сёгуна, — напомнил Рюко, не уточняя, управляет ли вообще страной Цунаёси Токугава. — Его привлекают религия и театр. — «И мальчики», — подумал Рюко, но не стал говорить этого вслух. Госпожа Кэйсо-ин не желала слышать о сексуальных предпочтениях сына. С появлением наследника будет гарантирована преемственность. Его превосходительство может воспользоваться этим предлогом, чтобы отречься от власти и назначить совет регентов для руководства правительством до достижения мальчиком необходимого возраста.

Такое видение будущего поведения сёгуна разделяли многие проницательные члены бакуфу, но Кэйсо-ин упрямо надула губы.

— Нелепость! Мой сын прирожденный вождь. Он не уйдет на покой, пока смерть не унесет его из этого мира. И ему нет нужды в совете, чтобы управлять правительством, пока мать помогает ему. Он любит меня и верит мне.

Однако Цунаёси Токугава верит и Сано, Рюко видел, как из дня в день растет влияние сёсакана-самы. Малейшее подозрение способно поставить под угрозу отношения Кэйсо-ин с сёгуном, который боялся и не терпел насилия. Если он решит, что мать способна на убийство, то может отвернуться от нее и найти себе другую женщину на роль доверенного лица — например, госпожу Ишитэру. Отвергнутая наложница вернула себе его благосклонность после смерти Харумэ. Она уже родила ему двух сыновей, хоть и мертвыми, и обязательно ухватится за возможность восстановить свое положение.

А что тогда будет с Рюко?

— Прошу вас, госпожа, — взмолился он. — Просто представьте себе, что появился наследник и ваш сын ушел на покой. У кого будет больше влияния на совет регентов? У вас, матери прежнего, отошедшего от власти сёгуна? Или у матери будущего?

Мягкий голос Рюко стал резким от волнения, он склонился над Кэйсо-ин и схватил ее за руки.

— Если бы Харумэ осталась в живых, вы могли утратить положение правительницы в Больших Внутренних Покоях, ваши привилегии, власть. Сёсакан Сано в конце концов поймет это, если уже не понял. Вы неизбежно становитесь у него главным подозреваемым в убийстве!

На другой стороне поляны огромный дуб с треском упал на землю. Крестьяне принялись распиливать его ствол. Госпожа Кэйсо-ин наблюдала за ними, и лицо ее стало хитрым. Такого выражения Рюко не доводилось видеть никогда прежде. Она, несомненно, понимала, о чем идет речь. Сердце Рюко сжалось от страха. Она наконец осознала шаткость своего положения?

Или знала это всегда?

Госпожа Кэйсо-ин медленно повернулась к монаху и заставила его опуститься на колени, так что их лица оказались на одном уровне, почти соприкасались. От добродушной глупости не осталось и следа.

— Скажи-ка, милый, — прищурилась она. — Это расследование так тебя беспокоит из-за моей судьбы или же твоей собственной? Ты в чем-то замешан?