Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Да, история впечатляющая, – Гуров улыбнулся. – Что же ты прием никакой не применил? Или в войсках этому не обучают?

– Какие там приемы? Я ведь в штабе служил, – смущенно признался Мейерхольд. – Штатный писарь. Делопроизводством занимался. Оружие раза два в руках держал, а от рукопашки меня мой командир отмазывал. Руки мои и голову берег. Твоим мозгам, Мейерхольд, говорил он, цены нет. Не позволю никому из твоей черепушки их выбить.

– Так ты вдвойне герой, – искренне похвалил Гуров. – Без навыков такого зверя завалить. Сцепиться с ним и то не каждый решился бы, не то что победу одержать.

– Смеетесь? – произнес Мейерхольд. – Ну и смейтесь на здоровье. А факт остается фактом: Умянцева мы взяли.

– Никакого смеха, – ответил Гуров. – Если человек герой, я так и говорю. Ладно, довольно лирики, звони Вальку, вдвоем мы этого борова до машины не дотащим.

Глава 6

Умянцева доставили в Управление. Беготня по пересеченной местности и последующая борьба с Мейерхольдом не прошла для него бесследно. Его тело с ног до головы покрывали ушибы и ссадины. На лбу кожу рассекло до самой кости, из бедра торчал осколок палки. В таком состоянии о допросе не могло быть и речи. Умянцева отдали медикам, чтобы те обработали раны и выдали бумагу о его состоянии. На это ушло часа два. Когда медицинские процедуры были закончены, Умянцев сам настоял на встрече с Гуровым.

Его привели в допросную, где его ждал полковник. Взглянув на Умянцева, Лев Иванович не удержался:

– Да, хорошо он тебя отделал, а ведь всего лишь водитель. Он даже в группу захвата не входил.

– Просто повезло, – прокомментировал Умянцев.

– Уверен, что готов к разговору? – спросил Гуров.

– Я за чужие грехи на нарах париться не собираюсь, – заявил Умянцев. – Чем быстрее все скажу, тем быстрее отсюда выйду.

– Я бы на твоем месте на это не рассчитывал, – заметил Гуров. – Улик у нас против тебя достаточно. Вряд ли тебе удастся выйти сухим из воды.

– За мной мокрухи нет и никогда не было, – с вызовом выдал Умянцев. – Может, я и не самый хороший человек, но я никого не убивал, и это вы на меня не повесите.

– Значит, знаешь по какому делу задержан? – спросил Гуров.

– За Гулиева речь пойдет, – ответил Умянцев.

– Точно, за Гулиева, – подтвердил Гуров. – И раз уж ты так хорошо осведомлен, я не стану утомлять тебя юридическими процедурами. Есть что сказать – говори, а нет, так признайся сразу. Мне мое время тоже дорого. Если хочешь пить или курить, скажи, я организую.

– Не курю, спортивный режим, – заявил Умянцев. – А от стакана воды не откажусь. Ваш водитель меня изрядно умотал.

Гуров нажал кнопку, и на пороге появился дежурный охранник. Гуров велел ему принести воды. Дежурный ушел и через минуту вернулся с пластиковой бутылкой питьевой воды. Умянцев выпил почти всю бутылку. Остатки завинтил крышкой и поставил перед собой на стол. После этого начал рассказывать.

На Марочкина он работал шесть лет. До этого профессионально занимался штангой. Штангист-атлет в тяжелом весе, выступал на Всероссийских соревнованиях за московские клубы. Особых высот не достиг, но в своем кругу был довольно известным спортсменом. Потом, как водится, получил травму, несовместимую с профессиональным спортом. Пришлось уйти. Тут его Марочкин и выцепил. Ему нужен был человек, от одного взгляда на которого должники начинали бы из кожи вон лезть, чтобы оплатить долги. Выбивать долги Куввату не приходилось, разве что пугать.

Тот же Марочкин пристроил его к своим знакомым в подмосковный дачный поселок. За жилье, стол и символическую зарплату он охранял дом, а для души занимался садовыми работами. Нравилось ему приводить в порядок зеленые насаждения. Хозяева не возражали, а он и подавно. Постоянного пребывания в конторе Марочкина его работа не требовала. Когда нужно было разобраться с должником, Марочкин его вызывал, давал адрес, дальше Умянцев действовал по своему сценарию. Марочкину было безразлично, каким образом он воздействует на должников, главное, чтобы был результат. Применять физическую силу, даже если с первого раза должник своего положения не понимал, Марочкин не требовал, на это Умянцев пожаловаться не мог.

А с Гулиевым какая-то подстава произошла. Парень зарвался, нахватал кредитов, а расплачиваться не спешил. А тут еще Марочкин узнал, что он ходит в заемщиках у его конкурентов. Навел справки, получил подтверждение и велел Умянцеву им заняться. Чтобы успеть раньше других кредиторов деньги стрясти.

Умянцев встретился с Гулиевым, объяснил ситуацию, дал срок. Но Гулиев вразумлениям не внял. Начал юлить, скрываться и вообще вести себя вызывающе. Тогда Умянцев снова пришел. На этот раз ему показалось, что Гулиев все понял, но прошло время, срок истек, а долг так и остался неоплаченным.

Третье предупреждение Умянцев решил сделать именно в ту ночь, когда Гулиева убили. Он пришел к нему домой, а Гулиева нет. Тогда он решил подождать, полагая, что рано или поздно тот появится. Другого-то жилья у него нет. Умянцев дождался, когда машина Гулиева въедет на стоянку и занял позицию между выходом со стоянки и подъездом.

Когда Гулиев его увидел, сразу завел старую песню о сроках и договоренностях. Умянцев в дискуссию вступать не желал. Потом Гулиев разнервничался сильнее, начал предлагать машину в залог, давать новые обещания. А потом вдруг на его рубашке расцвело красное пятно.

Умянцев не сразу сообразил, что произошло. Секунду назад Гулиев стоял перед ним, как шарманку прокручивая пустые обещания, и вот он уже хватается за грудь, сквозь пальцы сочится кровь, а на губах появляется кровавая пена. Умянцев и выстрела-то не слышал, только тихий свист.

Потом, когда Гулиев упал, до него дошло, что случилось. Если бы на его голове росли волосы, они точно поседели бы или встали дыбом. Пуля прошла в нескольких миллиметрах от его плеча. Двинься он на полшага, и в морге сейчас лежал бы он, а не Гулиев. Падая, Гулиев задел машину, сработала сигнализация. Это вывело Умянцева из шокового состояния. Он развернулся и бросился бежать.

– Это все, что я помню, – завершил рассказ Умянцев. – Можете мне верить, можете не верить, но все было именно так. Я его не убивал, и доказательств обратного вы не найдете.

– Хороший рассказ, – выдержав паузу, произнес Гуров. – Хороший, но странный, я бы сказал, сказочный. Ты признался в том, что был на месте преступления в момент его совершения, это похвально. Но это не все, ведь так?

– Я рассказал все, что знаю, – упрямо повторил Умянцев.

– Позволь мне тебе кое-что объяснить, – Гуров вздохнул. – Суть моей работы заключается в том, чтобы ежедневно выслушивать такие вот рассказы. Я был бы плохим опером, если бы верил каждому слову, сказанному подозреваемым. И я был бы паршивым ментом, если бы не умел отличить правду от лжи. А я, без ложной скромности, чертовски хороший опер, настоящий мент старой закалки. Понимаешь, что я имею в виду?

Умянцев смутился, но взгляд не отвел. Гуров продолжил:

– И сейчас я точно знаю, что ты рассказал не все. Сказка про доброго вышибалу меня не вдохновляет, понимаешь? По твоим словам выходит, что в фирме Марочкина, заемной организации, живущей за счет идиотов, не способных заработать деньги законным путем и не умеющих вовремя остановиться, вдруг появляется этакий добряк, который силой слова заставляет должников продавать квартиры, влезать в еще большие долги, но с Марочкиным расплатиться. Смешно.

– Можете смеяться сколько угодно, я говорю правду, – Умянцев в упор смотрел на Гурова, ни на секунду не отводя взгляд. – Если надо, я и детектор лжи с легкостью пройду. Понятно, что вам по должности не положено верить россказням таких, как я, но это уже не моя проблема. Ваша задача либо доказать мою вину, либо поймать меня на лжи. Ни то, ни другое вы сделать не можете, так что у нас проблема. Я прав?

– Не совсем, – возразил Гуров. – Сейчас я не могу доказать, что на спусковой крючок нажал именно ты, но это дело наживное. Ты был на месте преступления, видел, как убили Гулиева, и скрылся. Не оказал первую помощь, не вызвал медиков и полицию. За это я могу продержать тебя в СИЗО достаточно долго. Пока не выясню всех обстоятельств дела. Я уже говорил, что отношусь к категории ментов старой школы? Мы не бросаем расследование на полпути, мы копаем до тех пор, пока не получим результат. У нас есть запись с видеокамеры соседнего магазина. На записи ты стоишь спиной, но специалистам технического отдела не составит труда сделать экспертизу, которая докажет, что на записи ты. Еще у нас есть запись телефонного разговора, где ты говоришь об убийстве Рауфа, и утверждаешь, что тебя никто не видел. Я постараюсь сделать так, чтобы эту запись приобщили к делу и обнародовали на суде. Это все косвенные доказательства, но по совокупности они дадут хороший результат. И еще одно. Пуля, убившая Гулиева, застряла в теле. Ее приобщат к делу, как и пистолет, который изымут у тебя при обыске твоей квартиры или где ты там хранишь свои вещи.