Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Гуров поднялся в квартиру. Супруга уехала на гастроли, так что дома его ждал пустой холодильник и холодная постель. Впрочем, сейчас это было несущественно. День оказался трудным, следующий не предвещал облегчения, так что единственным желанием полковника было рухнуть в постель и провалиться в небытие.

Чтобы пустой желудок не мешал отдыху, Гуров все же прошел на кухню. Достал из холодильника кусок сыра, нарезал его тонкими ломтиками и выложил на тарелку. Пока кипел чайник, Лев Иванович пошарил в хлебнице и, не найдя ни одного кусочка, решил обойтись сухими галетами, которые лежали в шкафу с незапамятных времен. Голодному желудку галеты с сыром показались изысканным угощением. Крепкий чай тоже пришелся кстати.

Сидя в пустой квартире, Гуров поглощал нехитрый ужин, прихлебывал чай и размышлял. По прошествии суток картина все еще не складывалась. Что имел Гуров на текущий момент? Одну жертву преступления, двух подозреваемых и кучу ненужной информации, которая только путала мысли. С одной стороны от трупа стоял Юрий Ревошин, на вид вполне безобидный мужчина двадцати пяти лет. Совсем еще ребенок, по меркам Гурова. Ревошин не имел алиби, и это должно было играть против него, но Гуров так не считал. Железное алиби только усугубляет подозрения. Зато у Ревошина был мотив, а это в судебной практике почти всегда означало, что подозреваемый виновен. В семидесяти случаях из ста, если дело касалось жилплощади, претендент на квадратные метры оказывался виновным в преступлении. К тому же Гуров не мог сбрасывать со счетов тот факт, что Ревошин не был до конца откровенен во время допроса.

По другую сторону трупа стоял владелец заемной фирмы и убийственная статистика смертей клиентов этой фирмы. Наличие алиби Игоря Марочкина и его подручного еще предстояло выяснить. Опять же, факт встречи Марочкина с неизвестным сразу после визита Гурова не мог не настораживать. Зачем Марочкин встречался с амбалом? Кто он такой и каковы отношения между Марочкиным и амбалом? Списки, предоставленные директором заемной фирмы, Гуров проверить не успел, просто не хватило времени. Почему-то он был уверен, что той статистики, что получил капитан Жаворонков, изучая форумы жертв заемных фирм, он по спискам Марочкина не получит.

Но самым главным вопросом Гуров считал не наличие или отсутствие алиби, а умение владеть оружием. Во время допроса Ревошин утверждал, что никогда в жизни не держал в руках оружие. В армии не служил, членом ДОСААФ не числился и вообще никакие стрелковые клубы не посещал. То, что Ревошин не был в армии, само по себе не было странным или подозрительным. Современные мужчины не считают службу в армии делом престижным. Но то, что Ревошин ушел от ответа на вопрос о причине отсутствия военного билета, было странно. Сейчас, вспоминая этот эпизод допроса, Гуров понимал, что Ревошин намеренно сменил тему, не желая обсуждать причину отсутствия в его биографии графы о несении воинской службы.

С Марочкиным же вопрос владения оружием вообще не затрагивался. Да и не было в этом смысла. Гуров был уверен: если смерть Гулиева как-то связана с Марочкиным, то уж на курок точно нажимал не он. Относительно персоны, с которой Марочкин встречался в кафе, такой уверенности не было. Крепкий мужик, лысый череп, мощные мышцы, такой вполне мог отправить Гулиева к праотцам. Но о нем Гурову на данный момент ничего не было известно.

Чай в кружке закончился, мысли пошли по второму кругу, и Гуров решил отложить решение вопросов до утра. Наметив план действий, он отправился в спальню. Засыпая, думал о том, как сильно ему не хватает толкового напарника. «Будь Стас Крячко в строю, мы бы уже к ночи определились с основной версией, – думал он. – Стас бы сумел прощупать приятеля Марочкина, успел бы составить свое мнение и о Ревошине. Он бы не дал мне топтаться на месте только потому, что нет достойной версии. Вдвоем мы бы быстрее разобрались с этим убийством».

Несмотря на усталость, Гуров кряхтел и ворочался еще часа два, пока сон не взял над ним верх. Ему снился Юрий Ревошин. Он стоял во дворе дома Рауфа Гулиева, тыкал пальцем в автомобиль, на который упал убитый, и повторял одну и ту же фразу. Раз за разом, раз за разом, пока слова не потеряли смысл. После этого сознание полковника отключилось полностью.

В восемь утра полковник Гуров подпирал стену у кабинета Орлова. Генерал задерживался, и это выводило полковника из себя. Проснулся он рано и успел разработать четкий план на весь день, но для его осуществления ему требовалась поддержка Орлова, а тот, как назло, все не шел. Гуров боялся упустить время, по его разумению, намеченные мероприятия нужно было провести еще вчера, но тогда ему еще не с чем было идти к начальству. Получался замкнутый круг, из которого требовалось вырваться как можно скорее.

Еще раньше полковник успел пробить по базе данных МВД Юрия Ревошина и теперь точно знал, что тот пытался от него скрыть. Рыльце у Ревошина оказалось в пушку, он дважды привлекался, в шестнадцать и в восемнадцать лет. Первый раз за драку в общественном месте получил административное наказание. В последний раз – как участник ДТП, даже получил за это условный срок, действие которого истекло чуть больше года назад. Во время допроса Ревошин боялся, что эта информация повлияет на мнение полковника, и всеми силами старался ее скрыть.

Гуров его опасения понимал, вопрос разбирался нешуточный. Это тебе не конфеты из супермаркета стащить и не морду набить зарвавшемуся приятелю. Раз попав в жернова судебной системы, начинаешь бояться любого внимания правоохранительных органов, а тут убийство с применением огнестрельного оружия. Шутка ли? Сделают из тебя козла отпущения и не поморщатся. Висяки никому не нужны. Наверняка Ревошин рассуждал именно так.

В какой-то степени информация об условной судимости Ревошина полковника успокоила. Он не видел его хладнокровным убийцей или охотником за квадратные метры, и наличие вполне оправданной причины скрытности Ревошина лишь подтвердило впечатление Гурова. Теперь он мог спокойно исключить его из разработки.

Наконец в конце коридора появился генерал. Увидев Гурова, он прибавил шаг. Полковник оторвался от стены и теперь нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

– Чего стены подпираешь ни свет ни заря? – пожимая протянутую руку, спросил генерал.

– Есть наметки по делу Гулиева, – сообщил Гуров.

– Так чего стоишь? – нахмурился Орлов. – Людей требовать пришел?

– Так точно, Петр Николаевич, – Гуров приготовился броситься в атаку. – Требуется ваше одобрение на ряд мероприятий.

– Не ори на весь коридор, – поморщился Орлов. – Пойдем в кабинет, доложишь, как полагается.

Войдя в кабинет, Гуров не стал дожидаться, пока генерал устроится в кресле, а начал выкладывать соображения прямо с порога. Орлов не стал делать замечания полковнику. Он спокойно слушал, попутно вешая китель, разбирая бумаги на столе, приготовленные секретаршей. Гуров просил людей для установления круглосуточного наблюдения за фирмой «Акция-Займ» и ее директором. Помимо этого, он хотел получить разрешение на прослушку телефонных звонков Игоря Марочкина.

– Почему не требуешь людей для наружки за супругой убитого и ее новым мужем? – выслушав полковника, поинтересовался генерал. – Логично было бы взять под контроль всех подозреваемых.

– Думаю, Ревошин от нас никуда не денется, – ответил Гуров. – Пустая трата ресурсов.

– Я бы на твоем месте не стал отказываться, – наставительно проговорил генерал. – Значит, так, бери людей, проводи вводную и отправляй по объектам. Самому есть чем заняться?

– Так точно. Сегодня должен прийти отчет судмедэкспертов. Надеюсь, узнаем, какое оружие искать, – ответил Гуров.

– Тогда свободен, – генерал уткнулся в бумаги, показывая, что разговор окончен.

– Что насчет прослушки? – напомнил Гуров. – Одобряете?

– Попробуй, – разрешил Орлов. – Подготовь мне сводку по данным, которые нарыл Жаворонков, бери машину и дуй к Вразовскому. Я звякну ему насчет тебя.