Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Не вопрос, Лев Иванович. На диске устроит?

– Вполне. Кстати, у меня тут еще один абонент «забронирован». Некая Елизавета Брыкалова. Есть у вас такая?

– Брыкалова? Это, кажется, у Лехи. Леша, Брыкалову ты слушаешь? – повысив голос, обратился Юра к одному из сидевших за аппаратурой высокому светловолосому парню.

– А? – переспросил тот, снимая правый наушник.

– Брыкалова у тебя? – повторил Юра.

– Брыкалова? Да, есть такая. Только по ней немного. Один или два вызова.

– Давай и ее мне сюда же, на этот диск, – сказал Гуров, – заодно и эти два вызова послушаю.

Получив диск с записями дневных переговоров Бероева и краткого общения Елизаветы Брыкаловой со своим другом, он отправился в кабинет, чтобы внимательно все это прослушать и по возможности получить подтверждение или опровержение своим очередным догадкам.

Но, отслушав разговоры Бероева, Лев вынужден был констатировать, что узнал ненамного больше того, что сообщил ему Юра. Бероев на самом деле почти весь день совершенно спокойно общался с деловыми партнерами и не проявлял никакой паники. Даже его разговор с представителями турфирмы выглядел вполне естественно, и у постороннего слушателя никогда не возникло бы подозрений, что таким образом этот человек собирается уйти от преследования полиции.

Но это мнимое спокойствие не усыпило бдительность опытного сыщика. Слушая разговоры, среди которых действительно было несколько бесед «ни о чем» с обычными знакомыми, Гуров отметил одну характерную особенность, которая подтверждала его подозрения. Ни с кем из друзей, не говоря уже о деловых партнерах, Бероев не обсуждал свою предстоящую поездку. Фактически он обсуждал этот вопрос только с представителями туроператора, больше никто об этих планах не знал. Наверняка и в офис к ним не хотел ехать именно поэтому. Не потому, что так уж занят чрезмерно, а просто, чтобы лишний раз не светиться.

Эти соображения вновь усилили тревогу Гурова и заставили вспомнить о доказательствах. Точнее, об их полном отсутствии. Задерживать Бероева, не имея на руках ни одной улики, просто не имело смысла. Можно было не сомневаться, что, виртуозно владея искусством совершения «недоказуемых» преступлений, он не забывал и о том, чтобы обезопасить себя и всевозможными «легальными» способами. Уровень дохода «крупного бизнесмена» вполне позволял ему и адвокатов нанимать, и в любой момент с самыми опытными юристами консультироваться. Не говоря уже о возможности освободиться под залог, совершенно независимо от размера назначенной суммы.

О некоторых интересных особенностях работы фирмы «Хозяюшка», несомненно, могла бы поведать Елизавета Брыкалова, тем самым создав определенную почву для предъявления обвинений Бероеву. Но Гуров вполне отдавал себе отчет, что кого попало Бероев не возьмет в ближайшие помощницы, и раскрутить на показания саму Елизавету будет очень непросто. Вспомнив о девушке, он включил запись ее телефонных переговоров.

Вызов оказался всего один. Тот самый короткий взволнованный разговор с «альпинистом-парашютистом», который она вела, спешно покинув коммуналку после общения с соседкой по коридору.

– Макс! Надо встретиться. Срочно, – доносился из динамика высокий взволнованный голос.

– Здрасте! – отвечал ему низкий и совершенно спокойный. – Расстаться не успели. Ты же только уехала, минут двадцать всего прошло. Что, уже соскучилась?

– Я не шучу, Макс. У меня… Здесь у нас форс-мажор.

– А что стряслось? Дима в коридоре наблевал?

– Да перестань ты! Все твои шуточки дурацкие. Ты дома?

– Ну да.

– Ладно. Не уходи никуда, я сейчас приеду.

– А что стряслось-то? Хоть бы сказала.

– Это не телефонный разговор. Все, пока.

Судя по тону Лизы, новость о том, что ее персоной заинтересовалась полиция, действительно не на шутку разволновала ее.

«А ведь она-то, в отличие от Бероева, навряд ли в курсе того, что я уже побывал на чердаке, – подумал Гуров. – Наверняка он бережет эту девушку как зеницу ока и после ограблений близко не подпускает к тем домам, где она подменяла внезапно заболевших горничных. Думаю, дополнительные сведения приходят к нему из других источников. И, если даже зная лишь то, что с ней хотят поговорить как со свидетелем, она устраивает вселенский переполох и „поднимает на уши“ своего парня, что же будет, когда она узнает…»

– Эврика! – озаренный внезапной идеей, вслух воскликнул он.

В ту же секунду открылась входная дверь, и в кабинете появился Стас.

– Ты с кем это? – подозрительно оглядывая помещение, в котором, кроме напарника, никого не было, спросил он.

– Да это я так… Мысль удачная пришла, обрадовался.

– А-а! Смотри только, не переусердствуй с радостями-то. А то мало ли… Температурку не хочешь померить?

– Да иди ты к черту, Стас! – счастливо улыбаясь, ответил Гуров. – Я, может быть, придумал, как доказательства на Бероева получить, а ты тут ерунду всякую мелешь.

– Хе! Доказательства, – пренебрежительно бросил Крячко. – Нашел проблему. Забыл, с кем работаешь? Так я напомню. В напарниках у тебя не кто-нибудь, а сам Станислав Васильевич Крячко. Имея такого партнера, всякими пустяками, типа получения доказательств, можно даже не заморачиваться. Ты еще только придумки свои придумываешь, а у меня эти доказательства уже готовые в кармане лежат.

– Нет, вы посмотрите, как он заговорил! А важный-то, важный какой, так и распирает изнутри. Смотри, не лопни. Что случилось-то? Выяснил, что Бероев действительно хотел продать Развалову украденные у него же картины?

– Развалову или не Развалову, а продать он их, разумеется, хотел. И благодаря неусыпным трудам следствие в моем лице вышло на человека, который был посредником между Бероевым и одним из потенциальных покупателей на картины, – горделиво произнес Стас.

– Он контактировал с Беровевым лично? – сразу стал серьезным Гуров.

– Представь себе! И что теперь скажешь по поводу доказательств? Вот они – все перед тобой. На блюдечке с голубой каемочкой. Но неукротимый сыщик Стас Крячко никогда не останавливается на достигнутом. Выйдя на этого человечка, я начал раскручивать тему и выведал от него такое, что тебе лучше слушать сидя.

– Так я сидя и слушаю, если ты заметил.

– Вот и слушай. Поскольку к упомянутому человечку я явился не с улицы, а вышел на него через очень хороших людей, он моментально проникся ко мне безоговорочным доверием. А уж когда я сказал, что хочу с его помощью кое-что приобрести, так и просто полюбил как родного. Поскольку предполагаемая тема нашего разговора была довольно интимной, я решил продолжить беседу в каком-нибудь приличном заведении, где подают хорошее вино. Пришлось, конечно, потратиться…

– Если хочешь намекнуть на возмещение убытков, даже не надейся, – тоном, не допускающим возражений, прервал Гуров. – Я тебе этого «человечка» не заказывал, что ты там выведал от него, не знаю, насколько необходимо было тащиться с ним именно в ресторан, не в курсе, поэтому…

– Да ладно уже, успокойся. Зачастил. Я давно в курсе, что натура у тебя жлобская, поэтому на возмещение даже не рассчитывал. Да и вообще… В целом расходы, пожалуй, окупились. Знаешь, что он мне рассказал?

– Скажи, узнаю.

– Оказывается, наши с тобой предположительные догадки оказались не в бровь, а прямо в глаз. За бутылочкой очень недурного шартреза я шепнул на ушко этому парню, что хочу купить картину, и назвал одну из тех, что увели у Развалова. Сказал, что в курсе о том, будто экспонат в данный момент, так сказать, находится на нелегальном положении, и надеюсь на этом немного сэкономить. Поняв, что я в доску свой, парень стал откровенным до чрезвычайности и поделился со мной самым сокровенным. Оказывается, я не первый, кто заинтересовался этими картинами. Он уже вел переговоры для одного человека и совсем было договорился, но тут неожиданно появилось непредвиденное обстоятельство. Бывший хозяин экспонатов узнал, кто его «освободил» от части коллекции, и вышел на сцену с конкретными претензиями. Он требовал вернуть все на место, Бероев не соглашался, ситуация накалилась. В таких условиях, как сам понимаешь, заключать договоренности о сделках было весьма проблематично. Как покупать картину, когда непонятно, у кого? С кем договариваться о цене? С Бероевым или с Разваловым? В общем, та сделка у него, к сожалению, сорвалась, и начинать процесс снова, уже для меня, он, по его словам, пока не готов.