Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Ты должен, – безапелляционно заявил Зинчев.

– Нет, Ляля, не проси меня об этом! Не могу я уйти. Просто не могу, и все!

Гудини дернулся куда-то вбок, шаткое кресло зашаталось, чуть не опрокинув его на пол, и Зинчев, машинально ухватив его за рукав, тут же пожалел об этом. Гудини открыл глаза, часто заморгал и как-то весь съежился.

– Все. Финита ля комедия, – негромко произнес Стасик от окна.

Он оказался прав. Гудини вышел из транса и теперь смотрел на окружающих так, будто видел их впервые.

– Что происходит? – растерянно спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Успокойтесь, мой друг. Все в порядке. – Зинчев переставил кресло, оказавшись напротив него. – Мы проводили эксперимент, и, кажется, он удался. Как вы себя чувствуете?

– По мне словно катком проехали, – помедлив с ответом, произнес Гудини. – Голова гудит.

– Ляля вас расстроила?

– Ляля… – Гудини попробовал на вкус странное имя, больше напоминающее детское прозвище. – Наверное.

– Она красивая?

– О, да. Очень красивая.

– Опишите ее.

– Она высокая, выше меня, это точно. Волосы длинные, струящиеся. И такие гладкие. Трогать их – одно удовольствие. А глаза голубые, странно, правда? Удивительный контраст: жгучая брюнетка с небесно-голубыми глазами. Одета так стильно, как фотомодель. Белый жакет ей к лицу, а в сочетании с черными брюками и кроваво-красной майкой – просто улет, как говорит молодежь. Только кулон этот она надела напрасно. Совсем не сочетается с одеждой. Конечно, ей он к лицу, но подобная вещица уместнее смотрелась бы с вечерним платьем и туфлями на каблуках, но никак не с джинсовыми кедами, пусть и белыми, и с дизайном под классические ботинки. Да, кулон здесь явно неуместен. Поэтому она его и теребит постоянно, точно он ей шею жжет.

Гудини уперся взглядом в стену поверх плеча Зинчева, пару минут сидел молча, потом снова заговорил:

– Все. Воспоминания закончились, а я по-прежнему не знаю, кто я. Парадокс! Какую-то Лялю вспомнил, во всех деталях вспомнил, а себя не могу.

– Ничего страшного, это придет, – попытался утешить его доктор.

– Прекратите, немедленно прекратите! Ваши слова издевка! – завопил Гудини. – Это страшно! Ужасно страшно! Вы когда-нибудь теряли память? Нет? Так и не рассказывайте мне, что страшно, а что нет!

– Успокойтесь, криком положение вы все равно не исправите, – остановил зарождающуюся истерику Зинчев. – Да, я не терял память, но через мои руки прошли сотни таких, как вы. Большинству из них удалось вернуть память. И произошло это не без моей помощи. Не будете истерить, помогу и вам. Вы мне верите?

– Верю, что еще мне остается. – Гудини устало откинулся на спинку кресла. Его охватила апатия, но истерики избежать удалось. – Что дальше?

– Дальше будем выуживать полезную информацию из того, что вспомнить все-таки удалось, – заявил Зинчев и обратился к Гурову: – Прошу, Лев Иванович, ваш выход.

Гуров покинул свой угол. Объяснять, что от него требуется, необходимости не было. Теперь предстояло раскопать максимум сведений о Ляле, а если повезет, и об автомобиле, на котором она уехала. Автомобиль Гудини почти не помнил. Машина и машина, никаких особых примет. Ни разбитой фары, ни поцарапанной дверцы, ни наклеек, по которым можно было бы попытаться ее идентифицировать, из памяти свидетеля выудить не удалось.

С женщиной дела обстояли получше. Помимо того, что она обладала, как считал Гудини, неземной красотой, ему удалось вспомнить, что даже в пылу ссоры она называла его «моя любовь». Не имя, конечно, но кое-что проясняло. Однозначно с этой женщиной у «Гудини» был роман непосредственно перед тем, как с ним произошел несчастный случай.

Это давало надежду, что его все-таки ищут или будут искать в ближайшее время. Не может женщина, которая зовет тебя своей любовью, в одночасье забыть о твоем существовании. Пусть даже вы поссорились, пусть хоть расстались и инициатором разрыва была она, все равно так быстро забыть о своей любви женщина просто не может. Она обязательно будет искать возможность держать твою жизнь на контроле. Так уж устроены женщины. Не заметить твоего исчезновения она тоже не может.

Где и при каких обстоятельствах Гудини познакомился с Лялей, он не помнил, как не помнил и того, в чем заключался конфликт. Почему Ляля сердилась и гнала его из машины? И хотела ли она, чтобы он ушел навсегда или в конкретный момент, тоже осталось тайной. Но зацепка все-таки появилась. Кулон, который Ляля носила на шее. Неуместный, но невероятно красивый, по словам Гудини. Гуров за эту деталь зацепился, как за спасительную соломинку, и попросил Гудини описать его как можно подробнее.

Вместо того, чтобы давать словесное описание, Гудини попросил бумагу и карандаш. Гуров просьбу выполнил и был приятно удивлен, когда свидетель несколькими штрихами нарисовал безделушку так, что хоть в компьютер запускай для поиска информации. Даже на рисунке кулон выглядел дорого. Дорого и эксклюзивно. Подобные вещицы на блошином рынке не встретишь, им место на элитных аукционах ювелиров.

Стоит попытаться найти место, где была приобретена вещица. Эта мысль одновременно пришла в голову и Гурову, и Зинчеву. Не сказать, чтобы кто-то из них так уж хорошо разбирался в ювелирных украшениях, но в чем разница между фабричным ширпотребом и штучными изделиями, знали оба. Витая серебряная оправа в виде большой, размером с куриное яйцо, капли обрамляла ограненный камень. В самом камне вставка, на которой выгравирована печать или фамильный герб.

Стасик, как самый продвинутый, тут же забил информацию в телефон и получил адреса ювелирных салонов, в которых периодически проводятся аукционы. Звонить по телефону, на пальцах описывая искомый предмет, Гуров посчитал нерациональной тратой времени, поэтому Гудини препроводили в лазарет, а он на пару с помощником отправились на охоту за покупателем кулона.

Истра – городок относительно небольшой, но, как оказалось, ценителями красоты драгоценных металлов она довольно богата. В списке Стасика насчитывалось порядка десяти мест, где проводились аукционы эксклюзивных ювелирных украшений или реализовывались оные в порядке живой продажи. Магазины Гуров оставил на потом, полагая, что у аукционщиков найти нужный предмет шансы выше. В первых двух заведениях кулон не признали, хотя и подтвердили предположение, что вещица из разряда уникальных.

В третьем месте им повезло, и даже дважды. День клонился к закату, список мест, где промышляли ювелиркой, не уменьшился еще и на треть, но это заведение оказалось открытым, и его владелец все еще был на трудовом посту. Хозяин аукционного зала, мужчина средних лет с располагающей внешностью, кулон не признал, зато подсказал, к кому обратиться, чтобы гарантированно получить результат. Во всей ювелирной сети непререкаемым авторитетом истринцы считали господина Штайнберга. Его адрес хозяин аукционного зала продиктовал с охотой, добавив, что Давид Илларионович, хоть и ведет довольно замкнутый образ жизни, поговорить о женских украшениях элитного класса никогда не откажется.

Давид Илларионович, антиквар с сорокалетним стажем, жил буквально в трех кварталах от аукционного зала, в личном особняке, выстроенном в готическом стиле. Шесть устремленных ввысь остроконечных башенок из грубого, нешлифованного камня мышиного цвета, суровость которых несколько скрадывали невесомые полуарки и выполненные в форме витражей окна. Громоздкую конструкцию поддерживали вертикальные колонны. Заостренные кверху оконные проемы, рассчитанные на суровые зимы, больше походили на смотровые щели, нежели на то, чем они являлись на самом деле.

Увидев дом, Стасик зацокал языком то ли от удовольствия, то ли от удивления. Раскрыв рот, он таращился на импозантное здание до тех пор, пока Гуров не ткнул его в бок. Смутившись, Стасик начал бубнить что-то вроде «никогда подобного не видел» и «не знал, что в таких домах люди просто живут». Но тратить время на его «ахи» и «охи» Лев не мог себе позволить. Время – самый ценный ресурс для успешного проведения расследования любого преступления. Кому об этом знать, как не оперуполномоченному уголовного розыска с многолетним стажем?