Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

— Полина, — поднявшись с дивана и подходя к окну, спросил Гуров, — а вы знаете что–нибудь о том, куда и зачем ваш отец поехал вчера в такое время?

— Нет, — уже спокойно ответила девушка. — Дела какие–нибудь. У них круглые сутки работа. Кто помоложе, те хоть иногда пытаются отдыхать, а как за сорок перевалило, то все… Трудоголики!

Полина отвела мать в спальню, откуда пахнуло корвалолом, потом вернулась, порылась в сумочке в поисках сигарет, и они вышли на большую лоджию, где она рассказала о бизнесе своего отца. Оказывается, Курвихин был владельцем одного из женских глянцевых журналов, который Гуров хорошо знал. Был у него еще новостной интернет–портал. Серьезно он работал и в области рекламного бизнеса.

Пришлось прямо спрашивать и о том, а были ли у Курвихина увлечения на стороне, имел ли он любовницу? Ведь очень часто в преступлениях такого рода действует простой и древний принцип: cherchez la femme. Интересно, думал Гуров, многие люди даже не догадываются, откуда взялось это выражение. Как–то он специально спрашивал в артистических кругах, и ему отвечали с уверенностью, приписывая его древним драматургам, философам, писателям. А ведь оно возникло на рубеже XVIII и XIX веков, дословно переводится как «ищите женщину» и принадлежит простому французскому офицеру полиции Габриэлю де Санте. Это была своего рода методическая помощь в следственном деле, совет опытного следователя. Де Санте уверял, что во всех сложных случаях в основе преступления сопутствующим обстоятельством служит именно женщина, особенно если мужчина ведет себя необычно или мотивация его поступков неясна. Иными словами, преступление совершено или из–за женщины, или ради женщины, или для женщины.

Гурову и в самом деле первым делом пришла в голову мысль, что Курвихин под видом важного дела поехал к любовнице. И вот результат! Труп в сквере рядом с проезжей частью, машины нет… А вот насчет ограбления не все ясно, потому что бумажник оказался на месте, банковская карточка тоже. И никто не знает, сколько у Курвихина было с собой наличных? Об этом следователь всех расспрашивал очень подробно.

— Ну, — остановился Лев возле машины, когда они с Шаловым спустились на улицу, — что ты по этому поводу думаешь?

— Пока ничего, — пожал плечами майор. — Жена — домохозяйка, которая отвыкла работать, а дни напролет проводит в салонах красоты, модных бутиках и «девичниках». Дочка пошла еще дальше. Думаю, что Полина не вылезает из ночных клубов. Алкоголь, сигареты, возможно, что и наркотики или травка. Может, на начальном этапе, поэтому и не видно характерных признаков.

— Вот так просто? — задумчиво спросил Гуров.

— Думаю, что так. Курвихин весь в работе, в бизнесе, а семья сама по себе. И дело тут всего лишь в элементарном ограблении.

— Нет, Глеб Сергеевич, давай будем объективными. Угнанный автомобиль и тело его хозяина с признаками насильственной смерти… Кстати, как его убили?

— Два ножевых. Одно в область печени, второе — в область сердца.

— Умело, заметь, не тыкали, куда попало. Оба удара смертельны. И картина явная: сначала ударили в бок, а потом, когда он согнулся, снова, но уже наверняка — в грудь. Хладнокровно и расчетливо. Так вот, вернемся к версиям, Глеб Сергеевич, и согласись, что угнать машину и тем самым имитировать нападение с целью завладения машиной, самый простой способ попытаться замести следы. Тут может быть несколько версий случившегося. Первое — убийство, связанное с конкуренцией или иными трениями в области коммерческой. Второе — попытка предотвратить вхождение Курвихина во власть. Мы пока не проверяли, но все они рано или поздно пытаются туда попасть, с тем чтобы лоббировать свои коммерческие интересы. И даже не свои, а своей группировки единомышленников.

— Третье, — продолжил с улыбкой Шалов, — причастность к криминалу и убийство на этой почве. Тоже придется порыться в его связях. Не исключено же?

— Не исключено, — согласился Гуров. — Еще?

— Обычная «бытовуха», — пожал плечами майор. — Огромная доля преступлений совершается именно на этой почве. Ревность жены, обида за измену или нежелание отдавать любовнице, метящей в новые жены, своего имущества. Могла быть и месть любовницы за то, что бросил, ушел к другой, да, черт возьми, за то, что квартиру не купил!

— Не говоря уже о муже любовницы, который отомстил за свои рога, — кивнул Гуров. — Ну, твои действия?

— Составлять планы работы по всем версиям, — устало улыбнулся майор.

Гуров выразительно развел руками, как будто говоря — вот ты и сам все понимаешь. Он уселся на пассажирское сиденье и вдруг почему–то подумал, что давно не звонил телефон, за час ни одного звонка, да еще в начале такого сложного дела. Обычно телефон раскаляется докрасна к концу первых суток расследования. Гуров нащупал на поясе чехол, вытащил аппарат. Так и есть — разрядился и выключился.

— Глеб Сергеевич, у тебя тут в машине зарядника случайно нет?

— А у вас какой аппарат? А, новый! Возьмите в бардачке. У меня с универсальным разъемом.

Станислав Васильевич Крячко посмотрел, как молодые оперативники с готовностью покинули его машину, и неторопливо выбрался сам. Гуров рассказал про этих Малкина и Борисова много хорошего. Быстры, находчивы, четкое оперативное мышление. Саша Малкин здоров как бык, а Вадик Борисов прирожденный актер и… говорят, бабник. Хотя Гуров его, кстати, так и не понял, только однажды проворчал, что ему в театре играть, но при этом как–то странно улыбнулся.

Сейчас ребятам предстояло заниматься совсем другим делом. Делом, которое обычно не любят молодые опера — монотонное, скучное занятие, на протяжении всего времени обвязывающее поддерживать максимальное внимание, концентрацию. Даже поквартирный обход в районе совершения преступления делать не так скучно, хотя и не менее утомительно. Там при опросе каждого нового человека ждешь интересной и важной информации, да и сам процесс уже заставляет концентрировать внимание. А осмотр места преступления притупляет его, потому что ищешь, сам не зная чего. Что–то такое, что может иметь отношение к данному преступлению.

— Ну, вот, орлы, — нажав кнопку на брелоке, торжественно провозгласил Крячко, дождавшись, пока сигнализация подаст квакающий сигнал. — Отсюда — или со щитом, или на щите, как говорится.

— Я бы предпочел на машине, — пошутил Борисов и тут же сделал виноватое лицо.

— Острякам слово не давали, — добродушно отозвался Крячко. — Ты, Вадик, берешь участок от дороги до линии кустов, это твоя полоса. Моя полоса — от кустов до пешеходной дорожки. Ты, Саша, осматриваешь все от дорожки и метров на десять дальше. Все понятно?

— А кусты чьи? — тут же спросил Борисов. — Сашку–бугая вообще проблематично тащить.

— В смысле? — удивленно посмотрел на Вадика Крячко.

— Чьи, чьи… Кусты собачкины, — пробасил Малкин и, двинувшись к своему участку осмотра, бросил через плечо: — Поосторожнее там, Вадик. Кусты любят собачки.

— Кусты наши с тобой, — ответил Крячко. — Может, начнем работать? Или будем стоять и шутить?

— Извините, Станислав Васильевич? — понурился Борисов с мастерским артистизмом. — Я просто хотел всем поднять настроение.

Молча смерив оперативника взглядом, Крячко повернулся и двинулся к своему участку. Им предстояло еще раз осмотреть весь район места преступления. Тут убили бизнесмена Курвихина. Как он попал сюда, был на своей машине или приехал на такси или на метро. Машину сразу же передали в ориентировку ГИБДД. Там объявили план — «перехват», но что даст этот план, если его ввели через несколько часов после смерти хозяина? Смерть, по мнению экспертов, наступила в период около одиннадцати вечера, а случайные прохожие нашли тело в половине первого ночи.

Хорошие ребята, понаблюдав за оперативниками, подумал Крячко. Мы с Гуровым такими же были в их годы. И шутить пытались, и за девушками ухлестывали. Хотя это я ухлестывал. Для нас с ним наша работа — все, а для них же пока просто любимая работа. А всем она станет позже, когда врастет в кожу, в кости, в мышление. Ишь, работают! Внимательно, не спешат… Ладно, займемся…