Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

По мере того как говорил Лев, позеленелое лицо мегеры вытягивалось все больше и больше, меняя высокомерно-хамоватое выражение на испуганно-плаксивое.

– У меня теперь к вам всего лишь один вопрос: вы согласны сотрудничать с уголовным розыском? – пронизывающе взглянув на нее, жестко осведомился Гуров.

– Д-да! Ко… Конечно, я со-гласна… – уже совсем другим голосом кое-как выдавила она.

– Хорошо… Что вы знаете про маньяка, убившего четырех женщин?

– Да… Знаю я то же самое, что и все остальные, ничуть не больше других. Ну… Правда, одна женщина мне как-то рассказывала, что однажды она видела, как какой-то местный мужчина – до этого он уже попадался ей на глаза – сажал к себе в машину девчонку…

– Валерию Жажалову? – сразу же догадался Лев, внутренне почуяв, что это – реальная ниточка.

– Да, да, Лерку Жажалову… – подтвердила Чемаева. – В декабре дело было, она стояла на остановке в сторону Морюхи…

– А кто эта женщина и как ее найти? – тут же задал свой вопрос Станислав.

– Надо в журналах посмотреть… Видела я эту женщину первый и единственный раз. Она из приезжих, наверное. А была она у меня еще в апреле, приходила с чем-то там по женской… – Чемаева неуверенно поднялась со стула.

– Ищите! Мы подождем, – кивнул Лев.

Подойдя к двери, та оглянулась и нудновато заканючила:

– А это… То, что я вам сейчас помогу, мне это… М-м-м…

– Да, это вам зачтется, – произнес Гуров с холодком в голосе. – Но все равно молите бога, чтобы на вас не было жалоб. Поэтому самое время пересмотреть свое отношение к пациенткам – оно дорогого стоит!

– Да, да, я все поняла… – закивала она, быстро скрываясь за дверью.

Ждать ее возвращения пришлось недолго. Войдя в кабинет, Чемаева сообщила, что ее пациентку зовут Римма Курояр, проживает на улице Гончарной, дом шестнадцать. Не мешкая, опера тут же отправились по названному адресу. Их спешка была неслучайна – никто не мог гарантировать, что их разговор в кабинете Пыльчанина не прослушивался и некто заинтересованный в том, чтобы свидетель не дал показания, не поспешит с ним разделаться.

Выйдя на больничное крыльцо, приятели увидели медсестру Нину, которая, стоя в тени большого дерева, смотрела в их сторону. Сразу же поняв, в чем дело, Лев быстро подошел к ней:

– Нина, ты что-то хочешь сказать?

– В общем-то, да… Но вы, я вижу, спешите? – смущенно улыбнулась девушка.

– Вот, оставляю с тобой Станислава Васильевича, ему все расскажи, только для беседы выберите место без лишних глаз и ушей – у вас здесь, я так понял, откровенность может быть небезопасной! А я скоро буду.

Гуров уточнил у вахтера на воротах, как доехать до Гончарной, и тут же поспешил на юго-восточную окраину Горбылева. Добравшись до нужной улицы, он поехал между рядами домов, вглядываясь в их номера. Увидев шестнадцатый, свернул на обочину и, подойдя к воротам, нажал на кнопку звонка. В глубине двора что-то тренькнуло, залаяла собака. Послышались шаги, и молодая женщина, выглянув из-за угла веранды, обиженно спросила:

– Ну, чего вам еще надо?

Лев тут же понял: его опередили. Он вспомнил ехидную ухмылочку секретарши Пыльчанина, когда они со Стасом выходили от главврача. Ее работа!

– Простите, что беспокою, но я из угрозыска. – Он достал удостоверение и, развернув «корочку», показал ее хозяйке дома, взиравшей на него с отдаления. – Вы, я так понял, не Римма Курояр?

– Нет! Я же сказала – она здесь больше не живет.

– Вас только что кто-то об этом спрашивал? Какой-то злобный тип, который вас напугал? – Гуров внезапно ощутил зуд в кулаках, и ему вдруг нестерпимо захотелось поймать и превратить в отбивную поганца, который здесь только что побывал.

Немного осмелев, женщина бочком подошла к нему поближе.

– Да, были двое парней на большой черной машине. Ни номера, ни лиц не запомнила. Они думали, что это я – Римма, и приказали ехать с ними. Слава богу, один спросил, как меня зовут. Когда узнали, плюнули, заматерились и уехали.

– Вы, видимо, купили дом у Риммы Курояр? А сама она куда делась? Куда-то уехала?

– Кажется, в Орехово. У нее там умерла сестра и оставила ей свою квартиру. Ну, в Орехово-то житье куда спокойнее. С нашими горбылевскими джунглями и близко не сравнить. Я и сама бы туда уехала, да там дома чуть не вдвое дороже, чем здесь. Туда многие хотели бы…

– А этим двоим вы не говорили про Орехово? – уточнил Лев, мысленно прикидывая план действий на ближайшие час-два.

– Нет, сказала, что не знаю. А что, надо было?

– Нет, нет! Ни в коем случае! Вы поступили абсолютно правильно – тогда той женщине грозила бы смертельная опасность. Она случайно стала свидетелем преступления, и бандиты за ней теперь будут охотиться. Кстати, советовал бы и вам пореже показываться на улице. Мало ли чего?

– Хорошо, спасибо! Если что, укроюсь у соседей – они у меня очень хорошие люди…

– Это здорово, когда соседи – очень хорошие люди… – пробормотал Гуров, садясь в кабину «Пежо» и запуская двигатель.

Немного подумав, он достал телефон и набрал номер Загорова. Объяснив ситуацию, Лев попросил адвоката, чтобы тот срочно раздобыл адрес Риммы Курояр и предупредил бы женщину, что ей может грозить опасность. А они с напарником постараются подъехать в течение ближайшего часа.

– Лев Иванович, может, мне подключить к этому делу своего знакомого опера? – не вполне уверенно предложил адвокат.

– Виталий Артемьевич, не хочу заочно думать о ком-то плохо, но на кону – человеческая жизнь. Не дай бог утечка – и все. И женщина погибнет, и будет оборвана единственная ниточка, ведущая к маньяку.

– Я все понял! Хорошо, у меня есть еще один вариант, не связанный с полицией. Сделаю! – пообещал Загоров, отключая связь.

Дав газу, Гуров помчался, насколько это позволяла дорога, на другой конец города, в ЦРБ. Вроде бы соглядатаев заметить не удалось, но тем не менее на каждом перекрестке он все равно внимательно отслеживал обстановку – а вдруг? Созвонившись со Стасом, Лев сообщил, что будет ждать его на воротах.

– Ладно! – откликнулся тот. – Мы уже заканчиваем.

Ввалившись через какое-то время в салон, Крячко мечтательно вздохнул:

– Какая девушка! Эх, где мои семнадцать лет?!! Ну, это я так, в порядке лирического отступления. Теперь о деле…

Как рассказала Нина, у нее несколько лет назад в Горбылеве была хорошая подруга Оля Федорчук, тоже медсестра. И вот Оля как-то рассказала ей о том, что к ней начал «клеиться» общеизвестный Буксир, он же – Константин Низанов. Она как-то шла по улице, и он, остановив у тротуара свою машину, предложил ей… Нет, не руку и сердце, а стать его любовницей. Вроде того, может организовать ей хорошую «двушку» с готовой мебелью и приличный «пансион». Через год перепишет квартиру на нее, и она тогда может сама выбрать – продолжать с ним отношения или за кого-то выйти замуж.

Девушка ответила ему категоричным «нет», уведомив, что любит хорошего парня, с которым они собираются пожениться. Ее жених, Иван Ромашин, узнав об этом, не на шутку встревожился и предложил Оле немедленно уехать из Горбылева. Но ей было жалко бросить мать, которая в это время болела и нуждалась в уходе. Где-то через неделю, чуть ли не средь бела дня, трое местных «мажоров» прямо посреди улицы затащили девушку в машину и, увезя за город, жестоко там избили и изнасиловали.

Олю, лежащую на пустыре без сознания, случайно нашел местный дед-травник, который ее и доставил в больницу. Она позже рассказывала Нине, как с ней обошлась мегера-гинеколог. Освидетельствование Чемаева проводила, как всегда, по-садистски, чтобы и без того истерзанной девушке доставить максимальную боль и унижение, всячески ее оскорбляя и понося. Но даже эти терзания, перенесенные Олей, оказались напрасными – мегера дала заключение, согласно которому «признаков насильственной интимной связи не установлено».

Потрясенная столь гнусной низостью своей, по сути, коллеги, девушка попыталась покончить с собой. Ее немалочисленная родня подняла шум, начались сборы подписей, и тогда кем-то было дано распоряжение «вопрос утрясти». Оле стали предлагать огромные суммы «откупных», но она их отвергла. И тогда, хоть и со скрипом, наконец-то заработала юстиция. Дело рассматривалось в суде, и, учитывая «смягчающие обстоятельства», насильники получили по три года условно с отсрочкой приговора.