Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Нет, нас интересует общее состояние правового воспитания школьников, а еще степень вовлеченности школ в общие процессы криминализации района.

Сразу же после обеда приятели распределили между собой школы (Гуров взял первую, Крячко – третью) и отправились по своим объектам. Оставив Стаса у ворот третьей школы, Лев через весь город помчался в первую. Там работа шла полным ходом. Войдя в гулкий школьный коридор, где старшеклассники под руководством трудовика перетаскивали большие столы, заляпанные побелкой, Гуров спросил у пробегавшего мимо паренька, как бы ему найти здешнего директора. Тот указал на высокого, сутуловатого гражданина в джинсах и синем рабочем халате.

Директор, назвавшийся Александром Денисовичем Митрофонько, был несколько удивлен визитом в школу сотрудника федерального угрозыска.

– Если это связано с тем, что наши учащиеся украли трансформатор с базы электросетей, то этот вопрос уже улажен, похищенное возвращено, энергетики претензий не имеют… – поспешил он внести пояснения.

– Нет, меня больше интересует система сбора денежных средств «на шторы». – Лев адресовал своему собеседнику почти дружескую улыбку. – Вам не кажется, что ежемесячный сбор «на шторы» – это уже чересчур? Да и средства воздействия на тех, кто не желает платить эту дань, вызывают вопросы. Например, мне стало известно, как недавно довольно крепко поколотили пятиклассника, а девочке в сумку посадили змею.

Эта осведомленность гостя из столицы директора школы весьма напрягла, что отразилось на его лице гримасой досады и растерянности. Но он быстро сориентировался и тут же перешел в контратаку:

– Лев Иванович, покажите мне хотя бы одну школу в России, где бы не собирали «на шторы»! Что касается ежемесячного сбора, то это, смею вас заверить, домыслы всевозможных злопыхателей. Что еще? Мальчику действительно перепало в результате потасовки. Но! Он и сам задира еще тот! Да и что это за мальчишки, если они за время учебы в школе ни разу ни с кем не подрались. Увы, но это явление вряд ли искоренимо. Да и отделался-то он всего лишь парой синяков и несколькими мелкими ссадинами. Никакого серьезного урона его здоровью нанесено не было. Теперь о девочке. Ну, был факт элементарного хулиганства, когда в сумку одной из учениц ее одноклассники посадили безо-бидного ужа. Да, она испугалась, но ровно до того момента, пока не поняла, что это не гадюка. Так что…

– Предположим… – Как бы удовлетворившись этими объяснениями, Гуров огляделся по сторонам. – А как у вас с правовым и патриотическим воспитанием?

Похоже, этот вопрос для Митрофонько оказался чем-то наподобие порции свежей горчицы. Суетливо задвигав руками, он многословно начал объяснять, что по мере возможности коллектив школы старается организовывать встречи с фронтовиками, с сотрудниками прокуратуры и МВД…

– А с фронтовиками за прошлый учебный год встречались сколько раз?

– К Дню Победы была встреча, э-э-э… – Директор замялся, с мученической гримасой на лице что-то безуспешно пытаясь вспомнить.

– Молодой человек, на минуточку! – Гуров взмахом руки подозвал к себе пробегавшего мимо паренька с ведром старой штукатурки и прочего мусора. – Небольшой тест на общую эрудицию. В честь кого в вашем городе названа улица Прокопия Жуковского?

– Ну-у-у… Это то ли летчик, то ли танкист… – вопросительно взглянув на директора и пожав плечами, ответил паренек.

– А как зовут ветерана, который на Девятое мая приходил к вам в школу?

– М-м-м… Кажется, Василий Васильевич… Или Александр Васильевич?

– Хорошо, вопрос по географии. Чикаго – это что?

– Город в США… – торжествующе улыбнулся паренек.

– А кто из этих троих был президентом США: Франклин Рузвельт, Аль-Капоне, Дэвид Рокфеллер?

Мальчишка почесал затылок и неуверенно ответил:

– По-моему, Рокфеллер… А Аль-Капоне возглавлял американскую коза ностру! – обрадованно добавил он.

– Лихо! – Лев одобрительно вскинул кулак с поднятым большим пальцем. – А коллег Аль-Капоне тамошних и наших кого-нибудь знаешь?

– Тамошних? Мэир Лански, Карло Гамбино… Из наших – Япончик, Дед Хасан, Шакро Молодой…

– Молодец! Отличник! – с оттенком иронии в голосе похвалил Гуров и движением руки показал, что тот может продолжить свой путь. – Да, Александр Денисович, хорошие кадры готовите для организованного криминала! Тише, тише, тише! Не надо возмущаться, отрицать… Мне известно, что в стенах обеих горбылевских школ взращиваются будущие стипендиаты так называемых общаков. Вы же не станете отрицать, что всеми делами в районе заправляет некий «синедрион», а его деятельность, насколько я знаю, регулирует «смотрящий» Шаршень. Не так ли?

Откровенность, с которой визитер выдавал ту информацию, что предполагалась не для всяких ушей, директора школы, можно сказать, оглушила. Он смотрел на гостя, как какой-нибудь монах-бенедиктинец на беса-искусителя, явившегося к нему в час молитвы.

– Лев Иванович, все то, что вы сейчас говорили, – не более чем досужие слухи. Синедрион какой-то, Шершень… Впервые о нем слышу!

– Вообще-то кличку «смотрящего» я намеренно исказил и назвал его ШАршень. А вы меня поправили, назвали ШЕршень. Ну да ладно… Есть еще вопрос. Случайно, не у вас работал Андрей Кубышный?

– Да, к сожалению, у нас… – немного помявшись, кивнул директор.

– А почему «к сожалению»?

– Разве вы не знаете, что он оказался маньяком-убийцей? К тому же он и в стенах школы показал себя как человек, недостойный высокого звания педагога, поскольку с его стороны имелся случай домогательства к учащейся! У меня всегда в отношении него были подозрения. Уже даже по тому, как он смотрел на учениц!

Измерив его ироничным взглядом, Лев уточнил:

– А разве его невиновность по факту якобы домогательства не была доказана? Ведь было же установлено, что заявление о домогательстве ложное! И не просто ложное, а организованное кем-то из руководства школы для того, чтобы избавиться от человека, который открыто выступил против сбора средств в воровской общак. Для вас это новость?

Ошарашенный очередным откровением гостя, Митрофонько поспешил выдвинуть свои контрдоводы:

– Как бы там ни было, но полицией он был задержан именно в момент нападения на женщину с целью насилия и убийства! А это означает только одно: такому в школе не место!

– Так его уже оправдали и выпустили на свободу. И это обвинение тоже оказалось злонамеренной «липой». Вы и об этом не в курсе? Получается, шах и мат вашим доводам. Да не бледнейте вы так, не бледнейте! В ваш, простите за грубость, гадючник он уже не вернется. Он вообще покинул Горбылево. Вот вы говорите, он как-то не так смотрел на девочек. Простите, но мимо нас только что прошла очень симпатичная старшеклассница, и я лично видел, с каким вожделением и, я бы даже сказал, сладострастием вы смотрели на ее ножки. М-да-а-а…

Позеленевший директор испуганно замахал руками:

– Лев Иванович! Господь с вами! Да у меня и в мыслях никогда не было такого, чтобы я как-то не так мог посмотреть на свою ученицу. Лев Иванович…

– Вот видите, – с саркастичным укором Гуров покачал головой, – как легко и просто любого человека обвинить невесть в чем и сделать его изгоем… Желаю здравствовать! – И, круто развернувшись, зашагал к выходу, краем глаза успев заметить, как Митрофонько, достав из кармана сотовый, куда-то поспешил ускоренным шагом. Выйдя из школы, Лев созвонился с информотделом главка и поручил Жаворонкову выяснить, кому в данный момент звонит директор горбылевской школы номер один. После этого он созвонился со Стасом. Тот откликнулся сразу же, сообщив, что свои дела в третьей школе он уже закончил и минут десять как сидит в летней кафешке под названием «Корсика», где «глушит кофе».

Подрулив к кафе, Лев увидел своего приятеля в компании двух улыбчивых молодаек, которым тот усиленно «вешал лапшу на уши». При появлении Гурова Станислав что-то шепнул на прощание своим собеседницам и поспешил к машине. Плюхнувшись в пассажирское кресло, он с многозначительно-хитрой улыбкой поинтересовался: