Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Гуров не ответил. Посидев еще немного, он поднялся и сказал:

– Жду вас завтра для беседы в своем кабинете в десять утра. Вот вам визитка, – и, протянув листок, который Екатерина не глядя сунула в сумочку, зашагал прочь.

У машины обернулся. Гордина стояла, скрестив руки и засунув зябнущие ладони под мышки, с правой стороны ее за плечо держала Эмма Эдуардовна Гришаева и говорила что-то успокаивающее. Здесь же поодаль стоял и Полищук, прибежавший наверняка вместе с Гришаевой на шум, однако никому ничем помочь не мог и просто бестолково топтался рядом. Жильцы окрестных домов, на счастье, разошлись, остались только сотрудники центра да клиенты, которые также сочли за лучшее рассесться по своим автомобилям и разъехаться. Гришаева, обняв за плечи Екатерину Гордину, повела ее к зданию центра, за ними потянулся и Полищук. Все стихло, можно было продолжать работать более-менее спокойно.

Когда вся работа была закончена и оперативная группа стала разъезжаться, Гуров и Крячко отправились на Нижегородскую улицу – туда, где проживал Юрий Александрович Винников, согласно сведениям из лечебного центра «Анима». Их работа еще только начиналась…

Квартира Винникова была однокомнатной и не особо уютной. Типичное жилье одинокого немолодого холостяка. В раковине несколько тарелок, постель наспех застелена довольно стареньким покрывалом, никаких безделушек за стеклами шкафов и на полочках – таково было первое впечатление. Зато большое количество книг и тетрадей, заполнявших все пространство тесной квартирки, поскольку разложены они были где попало – на столе, диване, дивиди-проигрывателе, даже в туалете на полу и на полке в ванной комнате.

– Да, Лева, – перелистывая одну из тетрадей, испещренную мелким почерком, сказал Крячко, – нам на прочтение этого кладезя мудрости и месяца не хватит!

– Ничего, технику скорочтения освоим, – ответил Гуров, осматривая шкаф в прихожей.

Крячко тем временем перешел к тумбочке и стал перебирать лежавшие на ней журналы. Попалась и одна газета. Она была старой, датированной маем текущего года, и открыта на странице криминальных новостей. Если бы не это обстоятельство, Крячко, возможно, и не стал бы ее просматривать прямо здесь, однако одна заметка сразу бросилась ему в глаза, и он с удивлением сказал:

– Лева, ты только почитай!

Гуров выпрямился и взял газету. В сводке криминальных происшествий упоминалось об убийстве Светланы Лихачевой, совершенном на проезде Нансена пятого мая.

– Любопытно, – пробормотал Гуров. – Весьма. Стас, ты газетку-то упакуй. А заодно и всю остальную прессу. Мало ли что еще коллекционировал наш Винников…

И он снова вернулся к шкафу. Он доставал оттуда одежду и просматривал содержимое карманов. В основном они были пусты, порой попадалась какая-то несущественная мелочь – копейки, чеки из магазинов, квитанции об оплате телефона…

Гуров вытащил короткое черное пальто и привычным движением вывернул карманы. Рука его нащупала что-то твердое. Полковник достал этот предмет и стал рассматривать на свету. Крячко подошел ближе. На ладони Гурова лежала женская заколка для волос…

– Опа! – подал голос Крячко. – Это уже ближе к телу.

– Да. Нужно опросить родственников пострадавших – может быть, кто-то опознает.

Выходя из квартиры Винникова, Гуров внезапно остановился и посмотрел на замок входной двери. Потом достал лупу и осмотрел его более тщательно, после чего набрал номер главка и распорядился, чтобы в квартиру Винникова прислали эксперта.

…Заколку на следующее утро опознала мать убитой полгода назад Светланы Лихачевой, заявив, что сама подарила ее буквально накануне гибели дочери. На ноже в руке Винникова были его отпечатки пальцев, и экспертиза установила, что именно этим ножом была убита Ирина Умецкая.

Круг замыкался. Убийство Лихачевой также вписалось в череду происшествий на территории, примыкающей к фитнес-центру «Идеал». И виновником этих преступлений оказался Юрий Александрович Винников – непонятный человек с неясными мотивами.

– Вот ведь как получилось, Лева, – задумчиво проговорил Крячко, вертя в руках заколку и щелкая ее замочком. – Мы раскрыли преступление с другого конца. То есть злодей у нас уже есть, а мотивов и, как выражались вы с Петром, осмысления картины в целом нет. Не вижу я ее, эту картину. А ты?

– Я пока тоже, – покачал головой Гуров. – Нужно как можно больше узнавать о Винникове – кто он, что он, восстанавливать его психологический портрет, а где не получится – дорисовывать самим. Я вызвал Спицыну на десять часов, надеюсь, она что-то прояснит.

Да, Елизавета Спицына оставалась главным связующим звеном с Винниковым, поскольку от соседей Гуров и Крячко ничего вразумительного добиться не смогли. По их словам, Винников поселился в их доме несколько месяцев назад, образ жизни вел крайне замкнутый, в гости к себе никого не приглашал, ни к кому не ходил, и чаще всего просто проходил мимо по лестнице не здороваясь.

– Странный он какой-то, – утверждали все в один голос. – Будто не от мира сего…

На вопрос, приходили ли к нему друзья или знакомые, ответ был однозначным – никто и никогда. Женщин рядом с Винниковым тоже не видели. Каждое утро он уходил из дома, направляясь к станции метро, а возвращался поздно. Выходящим из квартиры ночью его никто не видел.

Картину во многом прояснили показания Елизаветы Спицыной, а также директора лечебно-консультационного центра «Анима» Александра Анатольевича Пригорова.

– Винников пришел ко мне в центр восемь месяцев назад, – рассказывал Пригоров, сидя в кабинете Гурова. Это был крупный импозантный мужчина слегка за пятьдесят, гладко выбритый и вообще весьма ухоженный. А на фоне своего теперь уже бывшего сотрудника Винникова он и вовсе выглядел лощеным. – Я просмотрел его документы, пообщался с ним лично и остался доволен уровнем его квалификации.

– А какое впечатление он произвел на вас как человек? – спросил Гуров.

– Вы знаете… – пространно начал Пригоров. – Ведь внешний вид человека зачастую обманчив. Порой весьма приятный человек оказывается совершенно некомпетентным в той области, в которой заявляет себя специалистом.

– Но разве для работы психолога не обязательно быть приятным, располагающим к себе человеком? – поднял брови Гуров. – Ведь от этого зависит контакт с клиентом, насколько он будет с тобой откровенным…

– А кто вам сказал, что Винников не обладал этими качествами? – развел руками Пригоров. – Да, он не расточал восторженных улыбок и не осыпал клиентов комплиментами и вообще был довольно своеобразен. Но! Ведь при этом он был профессионалом! Он знал, как грамотно вести беседу с человеком, чтобы вскрыть проблему и удалить ее как нарыв. И еще, что очень важно для психолога, – он умел слушать. Причем не просто делать вид, а именно слушать и слышать, что говорит ему человек. И из этой вереницы слов и монологов он умел вычленить самое главное, вцепиться в это главное и вырвать его из подсознания человека!

– Он владел гипнозом? – прямо спросил Гуров.

Пригоров внимательно посмотрел на него и кивнул:

– Да, владел. И поверьте мне, специалистов такого уровня в Москве не так уж много. Он сразу же, при первой встрече продемонстрировал мне свои навыки и знания, показал результаты предыдущей работы, и этого оказалось достаточно, чтобы я оценил степень его профессионализма и взял к себе.

– То есть он был способен что-либо внушить человеку под гипнозом? – уточнил Гуров. – Ну, например, чтобы тот что-то вспомнил или, наоборот, забыл?

Пригоров пристально посмотрел на собеседника.

– Если вы думаете, что он мог воспользоваться своими способностями для чего-то неблаговидного, забудьте об этом. Винников профессионал, а не мошенник. Да его, кроме работы, ничего, по сути, и не интересовало! Кстати, жалоб от клиентов на него никогда не поступало.

– Вы принесли мне список клиентов Винникова? Я просил всех с момента поступления его к вам на работу.

– Да, вот, пожалуйста, – Пригоров положил перед Гуровым листки с отпечатанным текстом.