Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Да, и как раз из-за камней. Я хотел переложить копии в дорожную сумку, но… увы! Выяснилось, что их там нет. Я подумал, что это какое-то недоразумение, да и до сих пор так думаю, и позвонил в дирекцию. Точнее, попросил позвонить парня, который общался со мной в отеле. Того, который знал немецкий. Я поинтересовался, не находили ли в шоу-рум чехол после того, как мы ушли, но мне сказали, что нет.

– Кто разговаривал с вами?

– Господин Шурыгин. Именно с ним мы больше всего общались по организационным вопросам, и у меня был его номер. Он стал выяснять, в чем дело и, поняв, что пропали копии, очень обеспокоился. Честно говоря, это он настоял на официальном расследовании. Сказал, что их аукционный дом – очень солидная организация и не может позволить себе даже малейшего недоразумения, негативно влияющего на репутацию. Он прислал Роберта, подробно проконсультировав его, как нужно писать заявление, и после того как мы совместно составили этот документ, на русском языке, разумеется, я поставил свою подпись. Роберт отвез заявление господину Шурыгину и. вот, теперь мы общаемся с вами.

– Получается, что копии находились у вас до того момента, когда вы вытащили их из чехла, чтобы продемонстрировать тем, кто находился в шоу-рум. После этого вы положили их обратно в чехол, а сам чехол – либо в барсетку, либо на стол рядом с ней. Здесь, как я понимаю, имеется расхождение.

– Да. я. Этот момент, честно говоря, мне трудно припомнить в деталях. Кажется, я бросил чехол в сумочку. Или положил рядом. Не сосредотачивался на этом действии. Впрочем, думаю, это и понятно. Мысли мои были заняты совсем другими вопросами, и я меньше всего мог предполагать, что мне необходимо как-то специально заботиться о сохранности этого ничего не стоящего стекла. Кому могло прийти в голову, что подделки могут украсть? Нонсенс, нелепица! Я вам даже больше скажу – если бы не дирекция дома, я бы даже не стал беспокоить вас. Уверен, у вас есть гораздо более серьезные проблемы, которыми необходимо заняться. А это. Этот случай – просто странность и недоразумение, которое наверняка очень скоро разъяснится само собой.

– Будем надеяться на это. Но я бы хотел продолжить. Когда закончился разговор, вы подошли к столу и закрыли барсетку. Вы точно помните, что в этот момент не брали со стола футляр, а только закрыли крышку сумки?

– Да, это я помню точно. Поскольку перед тем, как закрыть барсетку, я тщательно укладывал в чемоданчик настоящие камни, то, конечно, дополнительное «укладывание» отложилось бы в моей памяти. Но ничего подобного не было. Я разместил бриллианты, закрыл чемоданчик, зафиксировал новый код. Я всегда меняю его, когда приходится открывать это миниатюрное хранилище. Потом взглянул на сумочку и, увидев, что замок не защелкнут, просто нажал сверху на крышку, взял ее в руку и направился следом за представителями дома в хранилище. Крышка закрывается очень легко, вы можете сами убедиться.

Литке поставил на стол небольшую мужскую сумку из отлично выделанной черной кожи и продемонстрировал, как открывается и закрывается ее крышка.

В этом действительно не было ничего замысловатого, она просто защелкивалась как обычный школьный портфель. Но наблюдательный полковник и из этой небольшой детали смог извлечь дополнительный полезный вывод.

Похоже, несмотря на все показное простодушие и имидж «своего парня», Литке действительно был человеком внимательным и осторожным и без особой нужды свою сумочку с документами из рук не выпускал.

«Значит, он был стопроцентно уверен в «солидности» той компании, которая собралась вчера в шоу-рум, – подумал полковник. – Кроме того, на всеобщем обозрении без всякой дополнительной защиты лежали настоящие бриллианты, и наверняка это гораздо больше напрягало уважаемого господина Литке, чем какие-то там стекляшки. «Бросил в сумочку или положил рядом.» Действительно, какая разница? Наверняка единственное, чем он был озабочен в тот миг – это необходимостью контролировать, что происходит с настоящими камнями, где уж тут думать о каких-то там стекляшках. Бросил, положил. Какая разница?» Теперь Гуров был практически на сто процентов уверен, что кража, если она действительно имела место, произошла именно в демонстрационной комнате дома «Diamond». До этого времени поддельные камни находились в барсетке, поскольку именно оттуда Литке извлек их, чтобы продемонстрировать собравшимся. После консультаций в комнате сумочка практически постоянно находилась либо в руках Литке, либо у него перед глазами. Не говоря уже о том, что и потенциальных воров поблизости, кажется, не наблюдалось. В такси рядом с ним был только переводчик, а в номере он вообще находился один.

– Итак, вы закрыли крышку, взяли в руки барсетку и чемоданчик и отправились в хранилище. В следующий раз, как я понимаю, сумочка была открыта только утром, и чехла с копиями вы в ней не обнаружили.

– Именно так.

– Пропало все, и чехол, и камни?

– Да, все вместе.

«Однозначно, это – шоу-рум, – вновь подумал Лев. – Кто-то из уважаемых господ воспользовался тем, что Литке зазевался, да и стянул пакетик. Между прочим, довольно смелый ход. Как он, интересно, собирался отмазываться, если бы его маневр обнаружили? Тоже свалил бы все на забавное недоразумение? Занятно. Хотел бы я посмотреть на того, кто рискнет так играть со своей репутацией. «Миллиардер Комаров мелочь по карманам тырит» – неплохой заголовочек для передовицы. Газетчики бы на ушах стояли от счастья. Такой материалец! Нет, что ни говори, а смело. Очень смело. Особенно учитывая то, что мысль наверняка родилась спонтанно. Но вот что это была за мысль? И у кого именно она родилась? Занятный, очень занятный случай».

Переговорив с Литке, Гуров позвонил Шурыгину, тактично дожидавшемуся окончания беседы где-то вне поля зрения.

– Мы закончили, спешу передать кабинет его законному хозяину, – сообщил полковник.

– Надеюсь, после разговора с господином Литке ситуация стала для вас яснее, – дипломатично поинтересовался Шурыгин.

– Да, немного. Еще я хотел бы уточнить, во сколько завтра начнется аукцион и когда обычно заканчиваются подобные мероприятия.

– Начало в десять, а когда закончится, это, как сами понимаете, заранее предугадать невозможно. Все зависит от того, как пойдут торги. Обычно вся процедура продолжается около часа. Иногда чуть больше, иногда чуть меньше.

– Хорошо, спасибо. Буду ориентироваться на продолжительность в час. Я бы хотел побеседовать с господином Комаровым, думаю, после аукциона я смогу найти его здесь?

– Да, разумеется. Геннадий Евгеньевич – наиболее вероятный покупатель, и если он выиграет торги, он пробудет у нас в гостях гораздо дольше. Так что у вас все шансы встретиться с ним.

– Благодарю вас, постараюсь использовать эти шансы.

Когда Гуров покинул аукционный дом, на улице уже вечерело.

Собеседования заняли много времени, и он досадовал, что, вместо того чтобы ехать домой, ему сейчас придется вернуться в Управление. Из-за этих никчемных стекляшек пришлось прервать расследования по важным делам, и теперь предстояло допоздна просидеть в кабинете, чтобы хотя бы отчасти наверстать упущенное.

Подъезжая к Главку, он, взглянув на здание, заметил, что из окна их общего с Крячко кабинета льется свет.

«Кажется, не я один сегодня на сверхурочной, – усмехнулся Лев. – Старая гвардия в своем привычном амплуа».

– Ага! Вот он! – победно воскликнул Стас при появлении Гурова. – Ну что? Будем колоться или в молчанку играть?

– Ты это о чем?

– А ты не знаешь?

– А должен?

– Нет, мне это нравится, – фыркнул Стас. – На трубке жертвы сто пятьдесят звонков с его номера, а он, видите ли, ничего не желает об этом знать. А тебе известно, что.

– Какой еще жертвы? Каких сто пятьдесят звонков? Стас, если у тебя опять приступ шутливости, вот именно конкретно сейчас это абсолютно некстати. Я устал как собака, я полдня на какую-то бессмысленную хрень убил, у меня еще дел недоделанных… О, черт! Звонок! Точно. Я же хотел позвонить ему. Вот зараза, восьмой час уже.