Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

«Что ж, попробуем еще раз восстановить картину того дня, — думал Лев, входя в свой подъезд и призывая на помощь аналитику. — Ольга входит в подъезд. Вот, приблизительно так же, как я сейчас. Этаж невысокий, вполне возможно, она поднимается пешком. Чем это отличается от поездки в лифте? Тем, что можно «подкрасться незаметно». Случайно или намеренно, желая сделать «сюрприз», она подходит к двери своей квартиры абсолютно бесшумно, ничем не нарушив тишины, и… Что? Что происходит дальше? Она слышит какой-то разговор? Видит что-то?»

Проанализировав каждый из вариантов, Гуров остановился на первом предположении. Если бы Ольга что-то увидела, то увидели бы и ее. Тогда Рябов, знающий, к чему привело это увиденное, уже навряд ли смог бы так спокойно утверждать, что в тот день не встречался с дочерью.

Скорее всего, Ольга подслушала какой-то разговор, происходивший в квартире, и, по всей видимости, узнала из него что-то очень негативное о своем отце. Настолько негативное, что после этого ей не захотелось не только встречаться с ним, но даже продолжать жить.

Чтобы избежать этой встречи, ей совсем необязательно было снова выходить из подъезда. Скорее даже нежелательно. Ведь вскоре тем же путем должен был пройти отец, и они поневоле могли пересечься. Ольга могла просто подняться еще на один этаж и таким образом уклониться от нежелательного контакта. Именно этим можно объяснить тот факт, что камеры не зафиксировали ее выходящей из подъезда.

Так что же могла она узнать? Наверняка что-то из категории «близко касающегося». Что-то из внутренней истории семьи? Рябов изменял жене? Был многоженцем? Или двоеженцем, что для некоторых обиднее, чем целый гарем на стороне?

О чем шел разговор в квартире в то роковое утро? И с кем? Тоже, кстати, очень интересный вопрос.

«Черт, не обратил внимания, — с досадой подумал Лев, нажимая кнопку звонка. — Нужно было посмотреть, кто выходил из подъезда в промежуток времени между тем, как зашла Ольга и вышел Рябов. Сам он, если мне не изменяет память, вышел из подъезда в гордом одиночестве. С другой стороны, если в квартире до этого состоялся разговор, он должен был происходить с кем-то. Навряд ли солидный чиновник из министерства страдал раздвоением личности и по утрам в качестве психологического тренинга общался сам с собой. Вот этого «кого-то» и нужно будет установить как можно скорее. Он должен был выйти из подъезда до того, как вышел оттуда Рябов, но после того, как вошла Ольга. И как это я не подумал? Сразу нужно было…»

— Что так поздно? — прервала его размышления открывшая дверь жена.

— Работа, — устало улыбнулся Гуров. — Покормишь меня? Я сейчас, наверное, слона могу съесть.

— Слона не обещаю, но котлетку-другую выделю. Иди мой руки.

Заботливая супруга, кроме котлет, «выделила» еще много всякого вкусного и аппетитного, и после сытного ужина у Льва сразу начали слипаться глаза.

На сон грядущий он хотел было еще немного поразмыслить о доставшемся ему загадочном деле, но мозг категорически отказывался соображать. Поэтому, невнимательно просмотрев по телевизору последние новости, он отправился спать.

Следующий рабочий день обещал быть не менее напряженным и изматывающим, чем сегодняшний.

Активно включиться в рабочий ритм Гурову пришлось уже на утреннем совещании.

На сей раз генерал Орлов решил заставить его официально отчитаться по порученному делу.

— А теперь попрошу полковника Гурова доложить о результатах проведенного вчера обыска в квартире Дмитрия Рябова, — сдвинув для пущей важности брови, солидно произнес он. — Что удалось установить?

Гуров, неплохо разбиравшийся в характере генерала, прекрасно знал, что означает подобный официоз. Это был самый безошибочный и красноречивый показатель того, что «барометр зашкаливает» и терпение начальства на пределе. Поэтому свой «доклад» он постарался оформить в максимально позитивных и обнадеживающих тезисах.

— При обыске среди бумаг потерпевшего была обнаружена лицензия на травматическое оружие, а также документы, подтверждающие покупку травматического пистолета Макарова, — бодро вещал он. — Сейф для хранения оружия, наличие которого предписывается правилами, обнаружен не был, но, возможно, это связано с тем, что пистолет приобретен недавно.

— Ничего, ничего, — перебил его Орлов. — Неважно. Сейф — это не главное, главное — выстрел. Он произведен из этого пистолета?

— Да, экспертиза подтвердила, что пуля выпущена из оружия, принадлежавшего Рябову.

— Вот и отлично! Значит, главное мы установили. Когда планируете закрыть де-ло? — с нажимом произнес генерал, в упор уставившись на Гурова.

— Думаю, в самое ближайшее время, — отделался дежурной фразой Лев, совсем не уверенный, что ему удастся выполнить данное обещание.

— Вот и прекрасно! И чем скорее, тем лучше, — «дожимал» Орлов. — Нечего затягивать дела, где все очевидно и лежит на поверхности. У нас серьезной работы невпроворот, а вы со всякой ерундой месяцами возитесь. Никакой трудовой дисциплины! Жду доклад о завершении этого расследования.

— Слушаюсь!

Обнадежив генерала, сам Гуров был далек от оптимистичных прогнозов. Это расследование можно было назвать завершенным лишь тогда, когда станут известны имена исполнителя и заказчика. А до этого было еще далеко.

Он не забыл о своем намерении уточнить, кто выходил из подъезда после того, как туда вошла Ольга, и до того, как оттуда вышел Рябов. Поэтому, вернувшись в кабинет, сразу сел к компьютеру.

Вставив диск и внимательно отсмотрев второй файл, Лев обнаружил, что в искомый промежуток времени из подъезда выходили трое.

Сначала появились две женщины, одна постарше, другая помоложе. О чем-то оживленно и радостно беседуя, они прошли по тротуару, идущему вдоль дома, и вскоре скрылись из поля зрения камеры.

Минут через пять после них из подъезда вышел невысокого роста, плотный мужчина. Воровато оглянувшись вокруг, он прошел к припаркованной неподалеку серой «девятке» и, сев за руль, тоже скрылся из вида.

Еще через десять минут на улице показался Рябов.

Полковник остановил просмотр и вернулся к тому моменту, когда от подъезда отъезжала «девятка».

Женщин из списка вероятных подозреваемых он исключил сразу. Было совершенно очевидно, что они не имеют к теме заказных убийств никакого отношения.

Но мужчина его заинтересовал. Если человек, беседовавший в то утро с Дмитрием Рябовым, не был обитателем одной из квартир того же подъезда, шансы на то, что именно водитель «девятки» приезжал «в гости» к чиновнику, были довольно высоки.

Гуров увеличил масштаб изображения, и, хотя смутно и нечетко, ему все же удалось разглядеть номер машины. Зайти в базу ГИБДД и выяснить, кому она принадлежит, было делом нескольких минут.

Оказалось, что собственником автомобиля является некто Виктор Иванович Каретников.

Это имя не говорило полковнику ровным счетом ни о чем. Можно было, конечно, затребовать официальные сведения о гражданине Каретникове и изучить его трудовую и личную биографию во всех подробностях. Но прежде чем пускаться в эти сложности, Лев решил проверить еще одну базу данных. На сей раз — прямо по своему профилю.

Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что в базе уголовного розыска Витя Карета занимает довольно заметное и отчасти даже «почетное» место. Хотя информация была уже десятилетней давности, но и за всем тем приходилось признать, что лучшие годы своей жизни гражданин Каретников не потратил зря.

Бандитские нападения и вооруженные грабежи — вот в чем он видел свое основное жизненное призвание. И перечень подобного рода «заслуг» был довольно длинным.

Карета совершал свои «подвиги» не один, а в составе довольно известной в свое время банды Красного, промышлявшей ограблением ломбардов и ювелирных магазинов. «Красные» несколько лет держали в страхе столичных «золотопромышленников», но до уровня серьезной преступной группировки так и не доросли. В итоге банда распалась, а ее участники частично разъехались по регионам, скрываясь от уголовного преследования, частично отсидели положенное и, искупив свою вину перед обществом, вернулись «на свободу с чистой совестью».