Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

«Что это все означает? – озадаченно думал сыщик. – Что Корнюхин избил Соболя? Нелепость! Соболь – уважаемый человек, можно сказать, правая рука Стратонова, хозяин его ценит. Стоит ему слово сказать – и Корнюхин вылетит со своей должности. Да при тех связях в МВД, которые есть у Стратонова, он вполне может организовать Корнюхину большие неприятности. Припомнят ему какие-нибудь старые грешки, заведут дело, станут по судам мотать… Однако Соболь молчит. Значит, это простое совпадение, Соболь вовсе не избит и у него действительно болит печень? А Корнюхин разбил себе кулаки, когда… когда что делал? Нажимал кнопки в дежурке? Открывал ворота? Глупость! Никакое это не совпадение! Соболь действительно избит. Но тогда почему он молчит?»

Так ни до чего и не додумавшись, Гуров отправился разыскивать охранника. «Допустим, что управляющий не хочет говорить, что с ним случилось, из обычной гордости, – продолжал он размышлять. – Ему просто стыдно признаваться, что его избили. А еще может быть, что они повздорили из-за женщины – какой-нибудь поселковой Кармен. Это еще один повод для молчания. Но охранник не должен так сдерживаться. Он победитель и может этим гордиться. Если заверить его, что сказанное останется между нами, – может, признается?»

Алексея Корнюхина он нашел в парке – тот патрулировал вдоль ограды.

– Ну, как дежурство? – спросил Лев.

– Нормально, – односложно ответил охранник.

– Отдохнуть-то успел? А то вас теперь меньше стало, нагрузка увеличилась…

– Все нормально, – заверил Алексей.

– Как ты думаешь, отчего погиб Цыплаков?

На самом деле Гурова не слишком интересовало мнение охранника по этому вопросу, но не хотелось идти сразу в лоб – сначала надо было расположить Корнюхина к себе.

– Да, капитан Куликов тоже меня об этом спрашивал, – сказал охранник. – Я так полагаю, что его свои грохнули.

Этого Гуров не ожидал и заинтересованно проговорил:

– Свои? Кого ты имеешь в виду?

– Как кого? Тех, на кого он работал. Кто ему пузырек с ядом подсунул и научил на Настю надавить, чтобы она Аркадию Семеновичу его дала.

– Но зачем же этим «своим» его убивать?

– А чтоб не болтал, – спокойно ответил Корнюхин. – Он вообще болтал много, хвастаться любил. А раз я это заметил, то и его настоящие хозяева могли заметить и решили от него избавиться. В нашем охранном деле болтунов не любят.

– А ты, значит, не болтаешь?

– Я никогда не болтаю, – веско заявил охранник. – Я знаю, что можно сказать, а что нет.

– А не могло быть так, что его кто-то из охраны убил?

– Да кто же мог это сделать? – удивился Корнюхин. – У нас тут все на виду…

– Кто? Да хоть ты, – спокойно заявил Гуров, внимательно глядя в глаза охраннику и наблюдая за его реакцией. – Ты у нас парень боевой, подраться любишь.

– С чего вы решили? – Было заметно, как насторожился Корнюхин.

– Да вот кулаки у тебя ободраны. Бил ты кого-то. Бил совсем недавно, и очень сильно, от души, что называется. Случайно, не Цыплакова?

– Вот, значит, как? На меня хотите это убийство повесить? – возмутился охранник. – А что, разве Цыпу до смерти забили?

– Может, и забили, не знаю, – ответил Гуров.

Это была неправда – он читал протокол осмотра тела, составленный Куликовым. В нем говорилось, что охранник убит двумя ударами твердым предметом по голове, в височной области. Но сейчас ему было важно держать своего собеседника в напряжении.

– А я знаю, – заявил Алексей. – Мои кулаки тут ни при чем.

– Но ведь где-то ты их ободрал, верно? – настаивал Лев. – Не об дерево же ты их тер! Если не об Цыплакова, так, может, о Соболя Леонида Витальевича?

Гуров мог бы поклясться, что при этих словах его собеседник вздрогнул. Однако он быстро справился с собой и, усмехнувшись, ответил:

– Ну вот, теперь все побои в этом доме на меня решили вешать. А что, разве Леонида Витальевича кто-то бил? Странно такое слышать. Может, он где споткнулся и о корень ударился?

– Ну да, ударился, – кивнул Лев. – Сразу и головой, и почками, и позвоночником. Корень, наверное, длинный попался. Лучше расскажи, что вы с ним не поделили.

– Тут вы, товарищ полковник, сильно заблуждаетесь, – произнес Корнюхин даже с каким-то сочувствием. – Находитесь на неверном пути. Никого я не бил, а кулаки ободрал на тренировке. Боксом я в свое время занимался, вот иногда и восстанавливаю навыки. Бил по мешку, увлекся, вот и ободрал.

Гуров, конечно, мог продолжить эту беседу, похожую на допрос, и попросить, чтобы охранник показал этот жесткий мешок, о который он ободрал пальцы, но был уверен, что мешка такого в природе не существует и Корнюхин еще что-нибудь ему соврет. Слушать эту ложь было неинтересно, он понял главное: охранник Корнюхин действительно избил управляющего банком, и оба по какой-то неизвестной причине скрывают этот факт.

Глава 16

Улучив момент, Гуров встретил Крячко, когда тот дежурил в парке, и пересказал ему ситуацию, связанную с избитым управляющим и ободранными кулаками охранника Корнюхина, а также свой разговор с охранником.

– Что-то тут нечисто, – заключил он свой рассказ. – Я знаю, что можно выдвинуть какую-нибудь бытовую версию этого случая, но мое чутье мне подсказывает, что дело тут не в любовных интрижках.

– Ага, наверное, управляющий выдал кредит не той организации, а охранник это заметил и решил его наказать, – усмехнулся Крячко. – Это у них в концерне такой способ управления персоналом.

– Тебе бы все смеяться, – с досадой проговорил Лев. – А я вот уже второй час над этим голову ломаю.

– Хочешь, чтобы я тоже поломал? Нет, не буду, мне это по штату не положено. Мое дело – за оградой да за воротами следить. Ну и если дадут команду кого из гостей отметелить – это тоже могу…

До вечера больше ничего примечательного не произошло. Гуров как раз размышлял над тем, не подойти ли к Верховскому и не поговорить ли с ним о странных синяках, полученных управляющим, когда увидел, что к нему направляется водитель Александр Бурилкин. Вид у него был крайне озабоченный.

– У меня к вам просьба, товарищ полковник, – сказал водитель, подойдя вплотную к Гурову и понизив голос – хотя поблизости и так никого не было. – Не совсем обычная…

– Ну, давай излагай свою необычную просьбу, – ответил Лев.

– Понимаете, тут такое дело… – начал водитель. – Мне Диана Аркадьевна поручила ехать в Пензу, купить для ее жениха соков.

– Каких еще соков? – удивился Лев. – Разве на кухне сока нет?

– Тут не обычные соки нужны, а специальные, концентрированные, для подготовки спортсменов, – объяснил водитель. – У них были, но кончились. А ему для подготовки к соревнованиям нужно. В общем, она велит срочно ехать, купить соков и еще спортивного питания.

– Так, а я тут при чем?

– Видите ли, какое дело… – замялся водитель. – Время к ночи, темнеет… А после того как убили Володю и Цыплаков пытался убить Аркадия Семеновича… В общем, один я ехать опасаюсь.

– Так и не ехал бы! Подумаешь, срочность! Давай, если хочешь, я поговорю со Стратоновым, объясню ему положение. Ты прав, сейчас без лишней нужды по ночам из поместья лучше не выходить. Где-то неподалеку скрываются убийцы.

– С Аркадием Семеновичем сейчас без толку говорить, – покачал головой водитель. – Я уже пробовал. Он вообще меня часто слушает, а здесь – ни в какую. Ему Диана уже успела все уши прожужжать, как ее жениху это спортивное питание необходимо. Так что он подтвердил ее приказание – ехать немедленно. Я бы взял с собой Лешку Корнюхина, но Владимир Игоревич не разрешил ему из поместья отлучаться. Сказал, чтобы я к вам обратился.

– Так это Верховский тебя ко мне послал? – с удивлением спросил Гуров.

– Ну да, – кивнул водитель. – Сам бы я вас беспокоить не стал. Поедемте, а? Одному мне не хотелось бы… А с вами намного спокойнее.

Гуров некоторое время обдумывал ситуацию. Собственно, его интересовал один вопрос: не хотят ли его таким образом подставить, устроить какую-нибудь провокацию? Или, наоборот, удалить его из поместья, чтобы в его отсутствие расправиться со Стратоновым или кем-то еще? Однако в поместье оставался Стас Крячко – а это было почти то же самое, как если бы остался он сам. Во всяком случае, прежде чем давать свое согласие на участие в таком «конвое», ему хотелось поговорить с Верховским.