Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Это правильно, – одобрил Гуров и неожиданно попросил: – Слушай, Станислав, отвези-ка меня домой. Меня просто вырубает – спать хочу, хоть тут, в кабинете, ложись и ночуй. За руль даже и садиться не рискну.

– Пойдем. – Крячко встал и, похлопав Гурова по спине, направился к выходу. – Но завтра с тебя полный отчет о поездке в Нижний буду требовать.

– А ты мне кто такой, чтобы требовать отчетов? – беззлобно проворчал Гуров и, передвигая отяжелевшие после долгого и наряженного дня ноги, поплелся за другом. – Мне и Петра хватает для отчетов.

18

На следующее утро проснулся Лев Иванович рано и в удивительно хорошем расположении духа. Встал легко, как будто и не было вчера долгой дороги из Нижнего Новгорода, словно он спал не шесть часов, а целых двенадцать. Мария еще сладко посапывала, а он, даже не взглянув на часы, босиком прошлепал на кухню и, широко открыв окно, запустил в дом утренний и пока еще прохладный воздух, поставил на газ воду в джезве. У Гуровых была кофемашина, но Лев Иванович предпочитал пить кофе, сваренный в турке. Он справедливо считал такой напиток, приготовленный на открытом огне, более полезным, чем кофе, сваренный сомнительным автоматом. Да и сам процесс перемалывания зерен и варки доставлял ему удовольствие, которое не получишь, заправляя порционные капсулы в машину.

– Ты чего тут шуршишь, как мышь? Времени только пять часов, а ты уже соскочил, как подорванный. Не спится тебе. Суббота ведь, – на пороге возникла Мария.

– Это у тебя суббота, а у меня рабочий день. – Гуров с улыбкой повернулся к жене. – Я тебя разбудил? Извини.

– Ничего ты меня не разбудил, – зевнула супруга. – Я сама проснулась. Почувствовала, что тебя рядом нет, и проснулась. Голодный? Давай я тебе тосты сделаю или бекон с яйцом пожарю. Могу салатик сварганить, вчера свежих черри купила и фета в холодильнике есть, – предложила она и села на стул, сонно потирая глаза кулачками.

– Да ты еще не проснулась, – рассмеялся Лев Иванович. – Встать – встала, а проснуться забыла. Иди досыпай.

– Нет, уже не хочу ложиться. У меня репетиция в десять, а я еще ничего не повторяла. – Мария вдохнула аромат кофе, распространявшийся на всю кухню. – Мне там капельки хватит? – спросила она.

– Хватит, – не оборачиваясь и боясь пропустить процесс закипания, ответил Лев Иванович. – Раз уж ты встала, то давай вместе завтрак и приготовим. Вот только по чашечке кофе выпьем и приготовим – хоть салат, хоть тосты, хоть яичницу. Что ты сама хочешь?

– Все, – улыбаясь, заявила Мария. – Я вчера без тебя и не ужинала. Думала, вместе поедим, а ты приехал и сразу спать отправился. Ну и я не стала разогревать себе ничего. Тоже легла пораньше.

– Вот и отлично, – ответил Лев Иванович, разливая густой черный кофе по маленьким чашкам. – А пока наслаждайся кофе а-ля Гуров.

Он сел напротив и, подперев щеку рукой, стал смотреть на Марию с такой нежностью, что она смутилась и поинтересовалась:

– Ты чего так смотришь? Пей кофе, а то остынет.

– Давно не видел, соскучился, – признался Гуров. – Вот насмотрюсь на тебя вдосталь, потом и за кофе примусь.

– А ты так, вприглядку, кофе пей, – рассмеялась жена, напомнив Гурову его рассказ о том, как его старый дед пил чай с сахаром «вприглядку».

Врачи деду Льва Ивановича сладкое из-за диабета запретили, так он когда чай пил, то на сахар только посматривал и, посмеиваясь, утверждал, что он врачей обхитрил и все равно чай с сахаром пьет. Мол, ему и так сладко – вприглядку.

Приятное утро у Гурова потекло размеренно медленно, как неспешная река, но и оно в конце концов закончилось. Река дотекла до моря и влилась в каждодневные рабочие будни. И не важно, что эти рабочие будни нередко приходились у Гурова на выходные дни, когда все нормальные люди выезжают за город на шашлыки или рыбалку или строят планы посетить музеи, театры, выставки. Лев Иванович давно уже привык к таким ненормированным рабочим дням и понимал, что если бы все у него было по-другому, как у обычных людей, и он бы работал только по пять дней в неделю, то у преступников было бы куда как больше времени на их незаконные дела. У них-то, у разного рода воров, аферистов и убийц, небось выходных вообще не бывает.

В девять часов Лев Иванович уже выходил из подъезда и, щурясь на яркое солнце, весь пребывал во власти незаконченного расследования: обдумывал, с чего начать поиски Анохина. Крячко ждал его на парковке возле дома. Свою машину Гуров так и оставил возле Главного управления, воспользовавшись дружеской услугой Станислава. Еще вчера они, пока ехали к дому Льва Ивановича, договорились, что Гуров займется поисками друзей и приятелей Анохина, которые могли бы знать, где его найти. А Крячко тем временем попробует отыскать салоны проката автомобилей, услугами которых пользовался Анохин по поддельным правам.

Вчера Викентию, который занимался в основном нудной статистической информацией, удалось составить список вымышленных фамилий и имен, которыми пользовался Анохин, знакомясь с женщинами. Многие из обманутых невест отмечали, что номера на машинах их жениха (а все авто были разных марок) московскими или подмосковными. Плохой новостью для сыщиков было то, что практически ни одна из дам не могла точно вспомнить ни одного номерного знака с машины Жениха. И теперь Крячко нужно было обойти, а вернее, объехать все салоны, чтобы выяснить, в каких именно аферист, используя фальшивые документы, брал напрокат авто. На самого же Анохина, по понятным сыщикам причинам, не было зарегистрировано ни одного автомобиля.

Викентию сыщики намеревались поручить отнести эксперту все образцы добытых Крячко рисунков для татуировок, чтобы специалист, сличив их с портретами невест, определил по стилю и манере, кто из мастеров «ТаТуКода» мог бы претендовать на роль подельника афериста. Намерения-то относительно Соловьева у Гурова и Крячко были, вот только сам Викентий как-то внезапно, еще со вчерашнего вечера, что называется, пропал с радаров и не отвечал на настойчивые звонки Станислава и сам ему не перезванивал. Хотя сигналы на его телефон и проходили, что говорило о том, что связь работает исправно, но на сами звонки никто не откликался, что несколько настораживало Крячко.

– И куда он мог подеваться? – удивлялся Станислав. – Эх, надо было нам взять номер у Теплицкой, – сетовал он. – Хотя бы ей позвонить могли.

– Не переживай ты так, – успокаивал его Лев Иванович. – Викентий наш не маленький мальчик. Если бы случилось что-то серьезное, то он сразу бы нам позвонил. Тем более что он не один вчера ушел информацию о подозрительном типе собирать. Забыл? С ним была лучший сыщик Москвы – Диана Андреевна Теплицкая, – тихо рассмеялся Гуров. – Если бы с Соловьевым что-то серьезное приключилось, то, поверь мне, она бы всю столицу на уши сейчас поставила.

– Вот поэтому-то я и опасаюсь за жизнь и здоровье будущей звезды криминальной журналистики, – сделал шутливо-испуганные глаза Крячко.

Но оказалось, что Крячко и вправду напрасно переживал за Викентия. Когда они с Гуровым пришли в кабинет, журналист уже ждал их, хотя вид у Викентия, надо сказать, был далеко не таким брутальным и безупречным, каким был обычно. Соловьев всегда весьма тщательно следил и за своей довольно дорогой одеждой, и за обувью, и за лицом. Он всегда ходил выбритым и причесанным, не допуская в своем облике самой незначительной неаккуратности. Футболки или рубашки менял каждый день, надевая все свежее, выглаженное и чистое. Теперь же на нем была все еще вчерашняя, а потому мятая футболка, а всегда тщательно уложенные волосы торчали в разные стороны, на щеках пробивалась мелкая темная щетина. Несмотря на все метаморфозы во внешности, которых журналист в другое время ни в коем случае бы не допустил или они расстроили бы его, он сидел с таким видом, словно не было на всей земле человека счастливей его.

– Ага, вот и наш блудный сын появился, – с улыбкой глядя на Викентия, прокомментировал Лев Иванович. – Кайся, почему трубку не брал. Станислав Васильевич всю ночь не спал, о тебе, горемычном, думал. Веришь, нет – считал, что тебя и в живых-то на этом свете мы больше не увидим. Меня обвинял, что послал я тебя вчера на верную погибель.