Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Да, час назад. – Викентий снова оторвался от своего занятия и посмотрел на Гурова. – Вы бы тоже сходили в какое-нибудь кафе, пока Крячко не вернулся.

– Некогда ходить. Тут пожую. А ты мне, пока я ем, расскажи, как у вас дела со вчерашнего дня продвинулись. От Станислава внятного объяснения я так и не добился. Сказался занятым и велел у тебя все разузнать.

– Ну, во‐первых, я уже в курсе, что все наше внимание сейчас будет уделено Анохину. То есть на его поиски. Станислав Васильевич мне передал вчерашний разговор с вами по телефону. Из Информационного центра МВД он добыл фотографию Анохина, и я сегодня утром разослал ее всем женщинам, с которыми вел переписку. А заодно выставил фото в своих социальных сетях с просьбой откликнуться тех, кто хоть что-то знает об этом человеке. На сей час пришло только пятнадцать откликов, и в десяти из них женщины написали, что твердо уверены – это именно тот самый человек, который выманивал у них деньги…

Викентий замолчал и вопросительно посмотрел на Гурова, ожидая от него реакции на свое сообщение. Но Льва Ивановича эти цифры не удивили.

– И это в довесок к тем разводам, которые мне официально подтвердили в десятке других городов, – спокойно ответил он Викентию на его взгляд. – Я попросил коллег из Нижнего собрать кое-какие сведения – сделать несколько запросов с приложением фотографии и описания внешности Анохина, а также добавить туда информацию о подаренных обманутым женщинам портретах. Пока доехал до Москвы – получил от них на имейл копии ответов на их запросы. За два года было открыто порядка сорока дел, в которых фигурировал портрет невесты на прощание.

– Ничего себе размах! – удивленно воскликнул Викентий. – Получается, что подтвердились все те запросы, которые мы делали еще два дня назад?

– Получается, что так, – согласился Лев Иванович. – Только тогда мы точно не знали, кого нам нужно искать и по каким особым приметам, а теперь уже точно знаем, что ко всем этим аферам причастен именно Анохин. Да и никто из следователей до нас не связывал все похожие дела о разводах в разных городах в одно производство. Акцент на портретике только после моего запроса был сделан. А до этого никто такому пустячному подарку невестам от афериста и внимания не придавал. Думали, что это разные аферисты работают.

– Ага, и теперь осталась самая малость – найти Анохина и арестовать, – скептически заметил Викентий. – Его уже два года ищут и найти не могут.

– Ну, искали-то его по другому поводу, – заметил Гуров, доедая бутерброд, который дала ему на дорогу старая знакомая, в семье которой он и ночевал в Новгороде. – Никто Александра Игоревича Анохина со всеми этими махинациями и не связывал. Почерк не его. Хотя, как по мне, в Нижнем Новгороде, два года назад, он действовал очень даже похоже на сегодняшние разводы.

Лев Иванович немного помолчал, размышляя над сказанным, и добавил:

– Если просто арестовать Анохина, то вменить ему все его аферы будет не так-то просто. Скорее всего, ему дадут только срок за новгородский развод и побег из-под стражи. А это для него пустяк по сравнению с тем, что он может получить за то, что успел натворить за два года, пока находился в бегах. Денежки, которые он выманил у всех дам и не успел потратить, Анохин наверняка не в банке хранит, а у какой-нибудь любовницы, а то и вовсе где-то спрятал. Или у своего подельника, который ему портреты рисует и документы фальшивые справил.

Гуров допил чай и, немного помолчав, спросил:

– А что с татуировками? Я понимаю, сейчас ими Станислав Васильевич занимается… Но, может, ты тоже в курсе?

– Я не…

Викентий не успел ничего сказать, потому что в кабинет влетела раскрасневшаяся Диана Андреевна и прямо с порога начала громко тараторить:

– Викентий, я его выследила! Он час назад подошел ко мне и начал со мной заигрывать! И это на кладбище-то! Каков нахал! Но я его сразу же раскусила, хотя он и был одет презентабельно и машина у него дорогая…

Увидев, что в кабинете, кроме Викентия, находится еще и Гуров, Теплицкая замолчала, но потом с удвоенной энергией начала тараторить заново, при этом обращаясь уже ко Льву Ивановичу. От ее громкого музыкального контральто у Гурова закладывало уши, и он, шагнув к Диане Андреевне, резко прикрикнул на нее:

– А ну-ка, цыть мне! Тихо, я сказал!

От неожиданности Теплицкая замолчала, и в кабинете наконец-то наступила тишина.

– Вы чего кричите, как шальная баба на базаре? – уже спокойней поинтересовался у Теплицкой Лев Иванович.

Та села на стул и, будучи все еще в возбужденном состоянии, попросила воды. Викентий сразу же поспешил к чайнику и, совсем позабыв, что там кипяток, плеснул изрядную порцию в кружку. Что горячая вода мало подходит для утоления жажды, до него дошло не сразу. И только когда Диана Андреевна в запале, не обратившая внимания на температуру воды, отхлебнув большой глоток, чуть не уронила кружку на пол, Викентий с извинениями принес ей холодную.

– Извини… те, перепутал малость, – с виноватым видом посмотрел он на Диану Андреевну и только тут заметил, что у Теплицкой не было сумки, в которой женщина обычно носила собачку. – А где Мармеладка? – удивленно спросил он.

– Я оставила ее дома. С собаками на кладбище нельзя, – выпив половину стакана залпом и отдышавшись, ответила Теплицкая.

– А что ты… вы делали на кладбище? – недоуменно посмотрел на нее журналист.

Гуров же, как только децибелы голоса Дианы Андреевны затихли в четырех стенах кабинета, сидел тихо и устало наблюдал за происходящим. Станислав успел ему рассказать и о безумном плане Теплицкой ловить афериста по кабакам, и о том, что Викентий, умный парень и перспективный журналист, внезапно воспылал чувствами к этой эксцентричной даме.

– Я следовала указаниям Станислава Васильевича, – с пафосом заявила Теплицкая. – Он нам еще вчера дал понять, что хитрый и коварный аферист может подкатывать к женщинам даже днем и в каком угодно месте, в том числе на кладбищах. А так как он, этот аферист, специализируется и на вдовах, то я решила, что будет правильным попробовать поохотиться на этого коварного типа на кладбище. Ведь вдовы так часто посещают кладбища! Вот я и поехала на Ваганьковское.

– А почему именно на Ваганьковское, а не на Новодевичье или не на Троекуровское? – ехидно поинтересовался Лев Иванович. – А еще есть Введенское, Кунцевское, Рогожское и еще пара десятков других.

– Потому что Ваганьковское от моего дома ближайшее, – не замечая подвоха в словах Гурова, ответила Диана Андреевна.

Зато такой подвох заметил Викентий и с укоризной посмотрел на Льва Ивановича. Тому от его взгляда вдруг стало стыдно за свое ехидство.

– Диана Андреевна искренне хочет нам помочь, – добавил соли на рану Гурова журналист.

– Да, я хочу помочь, – повторила за ним Теплицкая и посмотрела на полковника таким жалобно-просящим взглядом, что Гуров махнул рукой на ее неуместные вмешательства в расследование.

– Рассказывайте уж, какая там у вас на кладбище история вышла, – обреченно вздохнул Лев Иванович.

– После обеда, а обедаю я обычно дома, мне пришла в голову мысль… – Теплицкая после слова «мысль» с подозрением покосилась на Гурова, но тот слушал ее с серьезным выражением лица, и она продолжила: – Я подумала, вернее, вспомнила, о чем вчера говорил Станислав Васильевич. И тогда я решила прогуляться по Ваганьковскому кладбищу. Знаете, чтобы просто посмотреть… проверить, работает такая ловушка для аферистов или… В общем, я оделась соответствующим образом и поехала.

– Соответствующим образом – это как? – не сразу понял Гуров.

– Ну, в траур же. – Теплицкая удивленно посмотрела на Льва Ивановича. – Вдовы ведь обычно ходят на кладбище в черном платье, в шляпке с вуалью… В кино всегда так показывают – вдова в черном платье и под вуалью.

– Ах, ну да, в кино… – понимающе покивал Лев Иванович, но возражать не стал. – Хорошо, рассказывайте дальше.

– Я припарковала свою «Ауди» возле центральных ворот и осмотрелась. Машин на парковке было немного, поэтому я обратила внимание на одну из них. Это был, кажется, «Мерседес-Бенц». Уж не знаю, какого года выпуска, я в этом не разбираюсь, но точно не позже восьмидесятых. Цвет машины черный, и сама она ухоженная такая, блестящая вся.