Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Грабля сказал, что сделка у него была назначена в тот самый день, когда произошло убийство. Что едва лишь «успели разобраться». Значит, тайник должен быть расположен так, чтобы к нему в любой момент можно было бы получить доступ. Даже днем. Даже тогда, когда в цирке полно народу и любой может заметить, кто и куда идет.

А может быть, он как раз и рассчитывал на то, что его могут заметить? Спрятал в такое место, где бывает постоянно просто в силу своих профессиональных обязанностей, следовательно, его подход к тайнику ни у кого не вызовет подозрений, даже если за ним будет пристально наблюдать вся труппа. Хм, а что? Ход, пожалуй, неплохой. И в обстоятельствах Ирмелина, наверное, единственно возможный. Он наверняка знал, что его тоже контролируют, так же, как он контролирует перевозимую в его комнате наркоту. А если сделать все как бы невзначай, по ходу исполнения повседневных работ, то никто ничего не заподозрит. Ростовская часть товара останется в Самаре, а за то время, пока шапито до этого Ростова доедет, удачливый бизнесмен сорок раз успеет испариться из поля зрения своих нанимателей. Хорошие деньги невероятно раздвигают возможности».

Но, перебирая в уме, куда и зачем мог наведываться Ирмелин, выполняя свои профессиональные обязанности, Гуров не находил вариантов, подходящих для исполнения задуманного маневра с «левой» продажей.

Он вспомнил, что в первой беседе с ним, еще в Самаре, тот же Крабовский отмечал, что Антон – человек важный, и все его заботы о подведомственных животных ограничиваются выгуливанием и подготовкой к выступлению. Тайников, подходящих для того, чтобы спрятать несколько килограммов героина, на этом пути было явно немного. Вольер, в котором выгуливали зверей, был совершенно пуст, а подготовка к выступлению, заключавшаяся большей частью в расчесывании и оформлении «экстерьера» собак и лошадей, и вовсе не предполагала работы в каких-то укрытиях и потаенных местах. Напротив, подобные действия зачастую производились перед самым выступлением, в самой гуще раздраженной и взволнованной перед выходом на манеж толпы артистов. Нет, дорога к тайнику проходила явно не здесь.

«Где он мог назначить встречу с этими своими покупателями? Явно не внутри шатра. Где-то на улице, но и не слишком далеко от цирка. Отходить далеко не позволили бы элементарные соображения безопасности. Поскольку за ним следили, и он наверняка об этом знал, весь процесс купли-продажи должен был произойти так же, как и перемещение наркотиков в новый тайник – совершенно невзначай, как бы по ходу дела. Что это могло быть? Что? Что?!

«Сундуки, звери, вольер, – мысленно перебирал Лев. – Все – мимо, все пусто. Даже если бы он и умудрился что-то спрятать там, то для того, чтобы незаметно достать это, ему обязательно потребовались бы «особые условия», которые почти нереально обеспечить среди многолюдного и хлопотливого циркового дня, когда любой человек в любой момент может появиться в любом месте. Нет, то, что требует особых условий, здесь не прокатит. Тайник должен быть простым, чем-то таким, что всегда на виду, таким, на что все уже столько раз смотрели, что, проходя мимо, перестали замечать, таким, обо что можно споткнуться и все равно не заметить. Вот как дядя Федя споткнулся об этот ящик. Казалось бы – как красная тряпка торчит у всех на виду, а между тем… минуточку… то есть как это? Ящик? Ну да, конечно… какой же я идиот! Ящик! Ящик с песком!!

Что может быть проще и что может быть гениальнее! Ведь тот же дядя Федя рассказывал, что на гастролях в Самаре этот ящик стоял на улице. Как раз за вольером, если не ошибаюсь? Уютное, укромное местечко, куда никто не ходит, потому что нет там ничего интересного. Только у Антона Ирмелина, время от времени по причине нехватки опилок подсыпающего в звериное помещение песок, такой интерес периодически возникает. Причем одна немаловажная деталь. Песок, его ведь не принесешь в горсти, для этого нужна более вместительная емкость – тазик, ведро. И что же мы имеем в итоге? Ирмелин, договорившись о сделке, извлекает наркоту из тайника в своем трейлере, наивно кладет упаковки с порошком в ведерко, прикрывает сверху тряпицей и преспокойненько несет в закуток к пожарному ящику. Алиби – железобетонное. Иду за песочком зверям, опилки кончились. В закутке он закапывает товар на самое дно противопожарной емкости, ведро наполняет песком и мирно шествует в зверинец. Дело сделано. В день покупки, по всей видимости, тоже должно было произойти нечто подобное. Покупатель в назначенное время подходит в назначенное место, возможно, в тот же самый укромный закуток, проверяет товар, передает деньги, и успешные бизнесмены прощаются и расходятся, чтобы не увидеться больше никогда. Один – унося с собой неслабую партию героина, другой – имея в кармане очень неплохую денежную сумму. Дело сделано».

По мере того как перед Гуровым прояснялась картина преступления, складывался и план последующих действий.

Когда в предрассветных сумерках показались два силуэта, один – худой и высокий, другой – толстый и низенький, он уже точно знал, что будет делать в ближайшие два дня.

– К черту все это! – раздраженно, от досады даже не понижая голоса, говорил Грабля. – Зря только ходили.

– Зато дед нас сегодня не засек, – отметил позитивный момент Пузырь.

– Ну да, дед не засек. Только и мы ничего не засекли, сам знаешь. Зря только ходили.

– Ничего. Завтра на целую ночь туда завалишься. Все обнюхаешь.

– Ага, обнюхаешь. Точно так же от того же деда придется бегать.

– Ничего. Главное, чтобы результат был. А то «папа»…

Окончание фразы Гурову расслышать не удалось, и он так и не узнал, что же может сделать в этом случае загадочный «папа». Бандиты сели в машину и уехали.

Возвращаться в гостиницу снова пришлось пешком, в это время даже самые корыстолюбивые таксисты наверняка еще спали.

Утренняя прогулка взбодрила, и, поднявшись в номер, Лев чувствовал себя свежим и готовым к активным действиям, несмотря на бессонную ночь.

Немного отдохнув и перекусив остатками ужина, он снова спустился на улицу и поехал в цирк.

Его планы предполагали самое тесное сотрудничество с местными коллегами, но свой первый и главный визит он решил нанести, не ставя в известность никого. Поэтому, не беспокоя всегда готового к услугам Соколова, не стал вызывать раритетную «Волгу», а просто поймал такси.

Когда он подходил к цирковому шатру, было около семи часов утра. Дверь была заперта, и ему пришлось довольно долго стучать, дожидаясь ответа.

– Ну чего еще? Кого еще там несет? – наконец послышался из-за двери недовольный голос дяди Феди.

– Дядя Федя, открой пожалуйста, – на правах старого знакомого фамильярно обратился к нему Лев. – Это я, Гуров. Полицейский, с которым ты в Самаре познакомился.

– Полицейский, полицейский, – щелкая замком, ворчал дядя Федя. – Ходят тут… Чего тебя принесло с утра пораньше?

– Вещь одну забыл. Открой, пожалуйста, я ненадолго. Только вещь заберу и сразу уйду.

– Вещь, вещь. Какую еще вещь? Ты, помнится, без вещей приходил, – продолжал ворчать наблюдательный дядя Федя, открывая дверь.

– Да там, мелочь одна… Выпала у меня, а я забыл подобрать. Ты подожди, я мигом. Можешь даже дверь не запирать. Я в минуту обернусь. Одна нога здесь…

Бросая отрывочные фразы, Гуров устремился к манежу, не обращая внимания на оторопевшего дядю Федю, явно не ожидавшего такой наглости. Быстрым шагом пробежав манеж и коридор с ящиками, ведущий к вольеру, он остановился возле пожарного щита.

Массивный красный ящик с деревянной крышкой не был заперт на надежные засовы. Никто не собирался воровать обыкновенный песок. Такого добра везде навалом.

Открыв крышку, Лев увидел, что ящик полон. Песок доходил почти до кромки, и, чтобы добраться до дна, пришлось изрядно потрудиться.

Он уже погрузил руки по локоть, но под пальцами все еще не ощущалось ничего, кроме колких песчинок. «Неужели я просчитался?» – мелькнула мысль.

А в коридоре уже раздавались шаркающие шаги дяди Феди. Момент становился критическим.