Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Сейчас? – вскинул брови Крабовский. – Что вы! Это совершенно невозможно. С минуты на минуту начнется представление. Какие могут быть разговоры? Я уже должен идти на манеж.

– Хорошо, а после представления мы сможем поговорить?

– После?.. Ну, не знаю… Возможно… А о чем вы хотели…

– Василий Иванович! – раздался от кулисы призыв кого-то из униформистов. – Я не понял, мне стойку крепить или нет? Гимнасты требуют прямо сейчас, но ведь сначала идут лошади, и если я сейчас закреплю, они спотыкаться об нее будут.

– Что? Какую еще стойку? – сразу переключился Крабовский. – Я ведь уже тысячу раз говорил – оборудование готовим непосредственно перед номерами, друг на друга ничего не накладываем.

– Но там времени…

– Что «там времени»?! Учитесь работать быстро. Вам за это деньги платят.

Крабовский ушел на манеж разбираться с креплением стойки, а Гуров окончательно убедился, что перед представлением все заняты исключительно подготовкой к шоу и лезть к занятым людям с дополнительными вопросами бессмысленно.

Возвращаться в зрительный зал ему не хотелось, и он направился дальше по узкому коридору, ведущему от манежа внутрь циркового шатра. Пользуясь тем, что в подготовительной суматохе никто не обращает на него внимания, он хотел обследовать внутреннее пространство цирка и убедиться, что в расположении помещений ничего не изменилось.

Путь, которым не так давно сторож дядя Федя вел его к вольеру, Лев хорошо запомнил, и теперь, продвигаясь среди стоящих по стенам уже знакомых сундуков и ящиков, намеревался повторить этот путь и обследовать вольер. Слова Шутова о том, что при желании туда мог залезть даже ребенок, заинтересовали его, и хотелось убедиться, что это действительно так.

Во внутренней структуре шатра ничего не изменилось, и он без проблем добрался до вольера. Вход туда был занавешен все той же старой холстиной.

С удовольствием вдохнув свежий воздух после душных помещений цирка, Гуров уже собирался обследовать ограждение, когда увидел дядю Федю. Тот, покуривая, сидел на ящике у стены прямо возле входа.

– Дядя Федя?! Вот так встреча! Здорово! – доброжелательно приветствовал он старика.

– Привет, – настороженно проговорил дядя Федя, пытливо осматривая и явно не узнавая Гурова.

– Что, забыл меня? – спросил тот. – А в Самаре так хорошо поговорили. Недавно ведь было, неужели у тебя такая память короткая?

– А-а… вон ты кто. А здесь-то как оказался? – выпуская дым, спросил дядя Федя. – Ты ж ведь и правда в Самаре был.

– Да вот, приехал в командировку, смотрю – знакомый цирк выступает. Решил на представление сходить. Заодно и старых друзей проведать.

– Темнишь ты, начальник, – хитро улыбаясь, проговорил сторож. – Чай, снова допросы допрашивать к нам пришел. А туда же еще – «на представление». Это ты кому другому рассказывай. Меня-то не проведешь.

– Правда твоя, дядя Федя, – рассмеялся Гуров. – Точно – допросы допрашивать я пришел. Только никто со мной говорить не хочет. Все заняты, к выступлениям готовятся.

– Само собой. У нас тут цирк, а не полицейский участок. Хочешь допросы вести – в участок вызывай. А приходить, людей от дела отвлекать – непорядок. У каждого свое. У полиции – допросы, у артистов – выступления. Путать это негоже, – философствовал дядя Федя.

– Но ведь у тебя вот, например, сейчас выступления нет. Ты-то можешь со мной поговорить?

– Да о чем мне с тобой говорить, начальник? Мы с тобой еще в Самаре все разговоры переговорили.

– Выходит, не все, если я снова сюда пришел.

– Ну, не знаю. Кажется, я все рассказал. Ты ведь опять про Антоху пытать будешь? Что да как? Только я еще тогда тебе все рассказал. Больше прибавить нечего.

– Как знать, – многозначительно произнес Лев. – Может, если подумаешь хорошенько, то и найдется, что прибавить.

– Да о чем мне думать? Я…

– О том, например, не было ли чего-нибудь подозрительного в тот день. Незнакомые люди, которые возле цирка крутились, машины какие-нибудь… непонятные.

– Машины? Какие машины? У нас тут машин не бывает. Видел, как вагончики-то стоят? Кругом. Все пространство огорожено, никакая машина не проедет.

– А люди? Людей каких-нибудь подозрительных не было?

– Да не было никаких людей, – раздраженно бросил дядя Федя. – Ты к чему клонишь, начальник?

– Я к тому клоню, – с нажимом проговорил Гуров, – что есть у меня желание разобраться. Вот скажи мне честно – ты и правда веришь в то, что Геннадий Шутов убил Антона?

– Я-то? – переспросил дядя Федя, будто хотел выиграть время и определить для себя – верит он или нет. – Я-то… не очень. Гена, он нормальный. Хоть и с живоглотами работал. Зачем ему убивать? А с Антохой они дружили даже. Не знаю.

– Так вот и говорю, если это сделал не Гена, значит, был еще кто-то, кто в то утро проник в этот вольер. Смотри, здесь загородка какая, – продолжил Гуров, подходя к ограждающей вольер сетке. – Как по ступенькам можно по ней забраться. А кто половчее, так и просто перепрыгнуть может.

Внимательно разглядывая ограждение, он и сам убеждался в том, что слова Шутова о его ненадежности были вполне обоснованны. Забор был не слишком высоким, и взрослый, физически развитый человек действительно без особого труда смог бы его перепрыгнуть. А уж вскарабкаться вверх по ячейкам сумел бы и ребенок, тут дрессировщик был совершенно прав.

Вольер предназначался для выгула животных, звери не смогли бы проникнуть сквозь это ограждение. А вот для человека оно не представляло серьезного препятствия.

– Да, загородка, она… она и правда… – мямлил дядя Федя.

– Вот об этом я и говорю, – давил Гуров. – Любой мог перелезть. Поэтому и спрашиваю: может, видел ты в то утро кого-то чужого, незнакомого, кто раньше здесь не появлялся? В общем, кого-то из посторонних.

– Да не видел я, начальник. Вот те крест – не видел. Я утром возле двери дежурю, мне здесь смотреть даже причины не было. Утром артисты приходят, обслуга, монтировщики. Мне их всех впускать-выпускать нужно. Когда мне за вольером следить? Я возле входа смотрел. Возле входа никого подозрительного не было. Разве что вы с этой малахольной приперлись, а больше никого.

– Ладно, я понял. Ты был возле входа. Кто в то утро первым пришел в цирк? Самым первым?

– Первым-то? – вспоминая, задумался сторож. – Да кто, вот Антоха самый и пришел. Еще матерком меня обложил, открывай, говорит, дядя Федя, растудыт твою, там, наверное, эти оглоеды все клетки уже засрали. Ну, я открыл.

– Кто пришел после него? Вспоминай, дядя Федя, это очень важно.

– Да кто… – снова задумался старик. – Генка пришел. Вот тебе и весь сказ. Вдвоем они друг за дружкой зашли. А потом уж ребята приходить начали. Ассистенты Генкины, да еще парень один, тоже за животными смотрит.

– Ты можешь сказать хотя бы приблизительно, сколько времени прошло между тем, когда в цирке появился Антон, и когда пришел Геннадий?

– Времени-то? Не знаю. Не очень много прошло. Я вот как раз сигаретку выкурил.

– Сигаретку? А за сколько ты выкуриваешь сигаретку?

– А я, начальник, бесплатно выкуриваю, – вновь начиная раздражаться, ответил дядя Федя. – Ни за сколько. Нет у меня привычки на каждое свое действие время засекать. Вот сколько мы с тобой сейчас разговариваем? Засек? Вот и считай. Видишь, сигаретка у меня – до фильтра почти догорела. А когда ты пришел, я только-только пару затяжек успел сделать. Вот и считай.

«Минут семь-десять, – мысленно прикинул Лев. – Если смолил не торопясь, смакуя, на десять вполне растянуть можно. Да еще минуты две-три на «раскачку». Пока прикурил, пока затушил… С Антоном побалагурил, впечатления переварил. В общем, десять минут точных, да еще, возможно, и некоторый «плюс» имелся в качестве форы. Перепрыгнуть через сетку, затянуть удавку, выскочить обратно… При определенном навыке и физической подготовке времени потребуется даже меньше. Один делал, другой стоял на стреме, следил, кто и когда заходит в цирк. Возможно даже, следил не один, а несколько. Вагончики эти действительно стоят здесь очень удачно, спрятаться можно практически за любым».