Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

Деликатно обойдя все еще стоявшего в проходе деда, Гуров вошел в вольер.

Медведь тут же сменил скорбные интонации на агрессивные и, встав на четыре лапы, бросился в его сторону.

– Фимка, Фимка, ты чего! – закричал усач, бросаясь наперерез. – А ну, сидеть! Сидеть!

Он успел схватиться за поводок, волочившийся по земле, и резко дернул его на себя. Медведь, остановленный на полпути, снова взвыл, теперь уже, как показалось Гурову, от досады.

– Это кто? Это что такое? – сердито говорил между тем усач. – Дядя Федя! Почему в вольере посторонние?

Расстроенный дядя Федя недоуменно взглянул на Гурова, будто силясь припомнить, что это за человек и как он здесь оказался, потом произнес:

– А это… Это из полиции. Московский чин. На ревизию к нам приехал.

– Что?! Что значит из полиции? Кто разрешил? Кто пустил? Дядя Федя, ты… Ты охренел?! Последние мозги пропил?!

– А что я мог? – все еще не в силах выйти из транса и оторвать взгляд от тела, распростертого на земле, ответил дедок. – Он же мент. То бишь полицейский.

– Дядя Федя прав, – вступил в разговор Гуров. – Я не просто мент, я – оперуполномоченный по особо важным делам, и препятствовать мне в расследовании этих дел не рекомендую. А вы, если не ошибаюсь, знаменитый дрессировщик тигров, Геннадий Шутов?

– Я? Ну, то есть… да. Я – Шутов. А какое, собственно… Что вы собрались здесь расследовать?

– Угадайте с трех раз, – усмехнулся Лев, кивнув на труп.

– Ах, это… Но вы… вы что, заранее знали, что медведь порвет нашего сотрудника? Я сам обнаружил это только минуту назад. Это просто невозможно. Невозможно в принципе. Заранее вы не могли знать. Зачем вы пришли сюда?! – Почти выкрикнул Шутов.

– Да, тут вы правы, – кивнул Гуров, – заранее я ничего такого не только не знал, а даже не мог предположить. Но пришли мы сюда с молодым коллегой именно для того, чтобы побеседовать с вами. И надо предполагать, что беседа окажется гораздо интереснее, чем мы рассчитывали.

– О чем тут беседовать? – немного поубавив пыл, проговорил Шутов. – Все и без бесед очевидно. Эх, Фимка, Фимка! – горестно добавил он, взглянув на медведя. – А ведь способный был парень. Как думаешь, дядя Федя, Чапай теперь усыпить заставит?

– Само собой.

Дедок постепенно приходил в себя и уже нашел в себе силы войти в вольер. Но подходить близко к истерзанному мужчине, который, по всей видимости, и был тем самым Антохой, выгуливающим медведя, он все еще не решался. Тем не менее так же, как и Шутов, на «виновника» этой трагедии, самого Фимку, смотрел скорее с сочувствием, чем с негодованием.

Тем временем Гуров достал мобильник и, набрав номер, произнес в трубку:

– Алексей? Уже на работе? Почему-то меня это не удивляет. Что ж, пляши. Твой Юра как в воду глядел. В каком смысле? От его сестры, девушки с очень активной жизненной позицией, пришел сигнал по поводу непорядков в гастролирующем у вас цирке, и я решил этот сигнал проверить. И что ты думаешь? Приезжаю, а здесь – труп. Ни больше ни меньше. А? Да что ты, я и сам в полном изумлении. Как подгадали просто. Сама и спланировала? Да нет, это навряд ли, в ее сигнале об убийстве речь не шла. Так что, пришлешь группу? Добро. Высылай, я подожду их.

– Какая девушка, какой сигнал? – с видимым волнением спросил Шутов, когда полковник закончил разговор. – Вы это о чем?

– Да там эта малахольная снова, – будто только что проснувшись, вступил в разговор дядя Федя. – Та, что все с наркотиками пристает.

– А, эта, – скривившись, будто услышал жужжание назойливой мухи, проговорил Шутов. – Так это она, что ли, вас… Вот дура! Действительно малахольная, – и, смерив оценивающим взглядом Гурова, добавил: – Так вы, значит, пришли по ее заданию.

– Скорее, из личной любознательности, – поправил Гуров. – Я получил интересную информацию, и мне захотелось ее проверить.

– Информацию? – презрительно усмехнулся Шутов. – Это о том, что я тигров наркотой пичкаю? Это – информация? Вы серьезно?

– А почему нет?

– Почему? Почему?! – Дрессировщик просто кипел от возмущения. – Вот вы работаете в ментовке… ну, то есть в полиции. Вы видели когда-нибудь обдолбанного наркомана?

– И даже не один раз.

– Ну вот. Как, по-вашему, способен такой человек на адекватные действия? Сможет он выполнять команды, работать на сцене? Да вообще просто перейти из точки «А» в точку «В» и не упасть по дороге? В трех соснах не заблудиться? Сможет? Черта с два! Так вот, можете не сомневаться – с животными все точно так же. Как я смогу репетировать с ними номер, если они не будут ничего соображать и в глазах у них будет двоиться? А дура эта, если сама не соображает ни черта, пускай и не лезет туда, где ничего не понимает. Сама она наркоманка. Нормальный человек никогда такой бред нести не будет.

Во время пламенной речи Шутова медведь, которого он держал за ошейник, вновь агрессивно зарычал и рванулся к Гурову. Казалось, ему передалось раздражение дрессировщика.

– Фимка! А ну, цыц! – сердито окликнул тот, дернув зверя к себе. – Сиди на месте.

– Значит, вы утверждаете, что во время дрессировок не использовали запрещенные препараты? – спросил Гуров.

– Разумеется, нет! – с чувством воскликнул Шутов.

– Тогда вы, наверное, не будете возражать, если оперативники, которые сейчас подъедут, осмотрят ваши личные вещи? Вы живете в фургоне? Неподалеку я видел несколько штук. Там квартируете?

– Да, но… с какой стати? С чего вдруг вы собрались меня обыскивать? – заметно заволновался Шутов.

– Ну, хотя бы потому, что вы – один из наиболее вероятных подозреваемых, – сказал Гуров. – Здесь, в вольере, находится труп человека, а рядом с этим трупом находились вы. И больше никого.

– То есть как это, никого… Вы на что намекаете? – вновь начал входить в раж дрессировщик. – Мало того, что эта малахольная наркотики мне приписывает, так вы еще и убийство на меня хотите повесить? Вы что, слепой? Антона задрал медведь, это даже ежу понятно. Откройте глаза! Вы видите, какая рана? Когда я пришел, он был уже мертв.

– В самом деле? Медведь? – пристально посмотрел на Шутова Лев. – А почему же сейчас этот медведь ведет себя совершенно спокойно? На вас, например, он не кидается. Даже, можно сказать, боится. Он что, имел какие-то личные претензии именно к этому Антону?

– Я его претензий не знаю, – угрюмо проговорил Шутов. – Зверь, он и есть зверь. Сейчас спокойный, через минуту агрессивный. Они все такие. Никогда не знаешь, когда надумают цапнуть. Он вот и на вас, например, кидается. Если что случится, тоже скажете, что я виноват?

На этот аргумент полковнику возразить было нечего. Да и окровавленная лапа зверя говорила сама за себя. И все-таки чувствовалась в ситуации какая-то недоговоренность. Слишком уж быстрым был переход от ярости к спокойствию. Не каждый человек способен так быстро взять себя в руки, а тут – зверь, в «культурном арсенале» которого – лишь инстинкты.

Если убитый выгуливал его, значит, медведь хорошо знал этого Антоху и был с ним в более-менее мирных отношениях. Иначе о каких прогулках могла бы идти речь? И тем не менее что-то настолько взбесило зверя, что он набросился на своего провожатого. Набросился, остервенел, разорвал горло и тут же сел рядом и начал «плакать». А когда подошел Шутов, послушно стал исполнять команды и даже героически подавил в себе новый приступ агрессии, теперь уже по отношению к Гурову…

Что-то здесь не складывалось.

Кроме того, полковника смущал чересчур уж локальный «характер повреждений». Зверь был в наморднике, а значит, мог действовать только лапами, и, глядя на огромные когти, Гуров не сомневался, что, если бы он дал им волю, результаты этого действия оказались бы гораздо более глобальными.

«Как это так аккуратненько у него получилось? – подумал он, в очередной раз внимательно взглянув на труп. – Шею разодрал и успокоился. И запах крови не возбудил его, и даже только-только начатый процесс не завлек».

Тем временем Шутов и дядя Федя о чем-то озабоченно совещались между собой.