Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

– Все понял! – откликнулся дежурный. – Объявляется план «Перехват». Вниманию всех постов дорожно-патрульной службы! Срочно задержать автомобиль «Мазда» черного цвета…

Лев, вырулив на соседнюю с их улицей крупную транспортную магистраль, помчался по ней, внимательно вглядываясь во все черные иномарки. Вызывая удивленные, саркастичные, возмущенные взгляды автомобилистов, он стремительно мчался, то и дело меняя полосу движения. Наконец, миновав два или три перекрестка, он увидел сворачивающую вправо черную машину. Внутри словно что-то щелкнуло: это она!

Тоже свернув вправо, он увидел убегающую от него «Мазду» и, прибавив газу, начал упорно сокращать разделявшее их расстояние. Судя по всему, сидевшие в салоне черной иномарки заметили преследование и попытались оторваться. Машина вылетала на перекрестки под любой сигнал светофора, и Льву пришлось задействовать все свои таланты по подобным гонкам и преследованию всевозможных отморозков, каковых ему задерживать довелось с избытком, чтобы и не допустить ДТП, и не отстать от негодяев.

После одного из бросков по лабиринту улочек и переулков «Мазда» свернула влево и, не снижая скорости, вылетела на Фрунзенскую набережную. И если до этого тому, кто сидел за ее рулем, постоянно везло, то здесь его везение закончилось. Получив в бок удар не успевшего затормозить «Бычка», да еще и движимая собственной инерцией, черная иномарка кувырком покатилась к парапету и, проломив его, плюхнулась в воду кабиной вниз. Высоко над набережной взметнулись фонтаны брызг. Гуров, подбежавший к месту падения «Мазды», увидел лишь окутанные взбаламученным илом все еще вращающиеся колеса.

Вздыбленная падением тяжелой массы речная вода, постепенно затихая, билась о каменную стенку искусственного берега, а по всему речному простору расходились круги высоких водяных бугров. Со всех сторон к месту падения машины сбегались зеваки, на ходу доставая телефоны с встроенными фото– и видеокамерами.

Набрав номер спасателей, Лев сообщил им, куда нужно прислать технику для подъема затонувшей машины, после чего немедленно позвонил Стасу.

– Что с Таней? – спросил он, ощущая острое нежелание услышать что-нибудь наподобие «ее больше нет».

Но, к его огромному облегчению, ответ последовал куда более оптимистичный.

– Состояние средней тяжести – перелом бедренной кости и сотрясение головного мозга. Не считая уймы ушибов и ссадин, – сообщил Крячко и тут же спросил сам: – А что у тебя? Эти твари – ушли, нет?

– И так, и эдак… – не отрывая взгляда от реки, с досадой в голосе прокомментировал Гуров. – Вон, «Мазда» спикировала с набережной и перешла в подчинение подводного флота. Одни колеса чуть выглядывают. Думаю, ждать, что кто-то вынырнет, смысла уже нет. Минуты три жду. О! Уже и автокран на подходе. Уже и местные коллеги подрулили… Ну, все, иду к ним. Надо хотя бы глянуть, кто же был в этой чертовой «Мазде»?

Стас, дождавшись «Скорой» и сопроводив Таню до больницы, отбыл по своим делам только тогда, когда убедился, что девушкой без проволочек занялись лучшие докторские кадры. Он не поленился даже зайти к главному врачу и, помахав перед его носом своей «корочкой», свирепо уведомил, что за ее выздоровление тот отвечает не только должностью, но и головой.

Он и в тот момент, когда девушку сбила взбесившаяся «Мазда», больше всего опасался, что еще какой-нибудь кретин, не имеющий обыкновения следить за дорожной обстановкой, пролетев по улице, запросто может проехать прямо по женскому телу, лежащему на асфальте. Подбегая к Тане, он заранее выхватил из-за пазухи пистолет и внушительно показал его мчавшимся в его сторону авто. Этот жест мгновенно понял всякий – и излишне торопливый, и чрезмерно самоуверенный, и «шибко крутой», и не шибко обученный дорожной грамоте. Ответом на него стал дружный скрежет тормозов, и справа от Стаса на почтительном расстоянии замерли как вкопанные несколько машин, за которыми тут же начала выстраиваться сигналящая очередь.

…Решив на данный момент наиважнейшую для себя задачу – помочь пострадавшей то ли от чьей-то безмозглой тупости, то ли от не менее тупого, но злобного умысла, Крячко вышел на крыльцо больницы и решил-таки съездить к месту жительства Ирины Суконцевой. Уже почти «на автопилоте», заглянув под днище своего «мерина», он сел в кабину и покатил в сторону улицы Демьяновской, до которой тащиться нужно было не меньше часа, с учетом умеренной ситуации с пробками. Включив музыку, Стас лихо лавировал из ряда в ряд, при первой же возможности стараясь уйти с больших, хронически перегруженных магистралей на гораздо менее загруженные малые улочки. Москву он знал отменно, и найти кратчайшую дорогу из «пункта А» в «пункт Б» по наименее загруженным магистралям мог лучше иного таксиста даже без ставших модными электронных навигаторов.

На ум ему опять вдруг пришли сомнения относительно его новой знакомой, назвавшейся Еленой Зиминской. Их сногсшибательно бурный роман, завязавшийся, можно сказать, в считаные минуты и первоначально приводивший любвеобильного Станислава в неописуемый восторг, теперь внутренне у него стал вызывать ощущение чего-то умело навязанного ему, причем с каким-то хитрым подтекстом.

«Да-а, что-то я тут здорово прошляпил! – руля по улицам, размышлял он. – Как судак проглотил блесну. А ведь Леночка-то – Лева прав! – штучка очень непростая… Да! Что-то уж очень ее интересуют мои служебные дела. Но как же она умело и тонко умеет забраться в душу – прямо как опытный «щипач» в карман ротозея! Сразу-то даже и не заподозришь, куда и к чему она клонит и что конкретно имеет в виду. Ну, и что же теперь делать?..»

Поразмыслив, Крячко решил, что надо тоже тонко и ненавязчиво выяснить, кто она на самом деле, и тогда уже принимать окончательное решение – просто порвать с ней или использовать ее как канал для снабжения противной стороны дезинформацией.

…Улица Демьяновская оказалась весьма пестрой по своей архитектуре, где еще хрущевские пятиэтажки соседствовали с девятиэтажками эпохи «застоя» и ультрасовременными домами-башнями из металла и сплошного тонированного стекла. Дом тридцать пять – заурядная хрущевка, зато с новенькими металлическими дверями и домофонами – стоял в глубине двора, в окружении старых тополей. Заметив компанию бабулек, сидящих на лавочке в тени кем-то сооруженного «грибка», Стас оставил машину у начала аллейки, ведущей к дому, и направился к местному «политбюро» пешим ходом.

Поздоровавшись и представившись как член некой некоммерческой общественной организации, противостоящей распространению наркомании среди молодежи, свой визит он обозначил как изучение обстановки наркоторговли в этом микрорайоне.

– …Наши добровольные помощники сообщили нам о том, что в округе улицы Демьяновской какие-то дельцы из Средней Азии начали расширять сбыт героина и анаши. Вы не замечали, здесь торговцы «дурью» не шастают? А то мы ими займемся обязательно.

– А вы их колотите, что ль? Ну, чтобы они детишек всякой дрянью не травили? – поинтересовалась одна из «заседательниц».

– Знаете, стараемся действовать строго в рамках закона, – Крячко сокрушенно вздохнул. – Обычно незаметно их фотографируем, а снимки отдаем в наркополицию. За последний месяц больше десятка торговцев отправилось на нары.

– Ой, ну это вы молодцы! – восхитилась одна из бабулек. – Ну, у нас так-то с этим тут спокойно. Хотя иногда всякие такие злыдни и появляются. Да-а-а…

– Мне тут наши ребята из группы разведки дали пару адресов… Может, расскажете, что там за люди? Вот, смотрите… Так… Квартира сорок первая, где проживает дважды судимый Барсуков, который вроде бы содержит тайный притон для своих дружков, которые собираются у него покурить анашу.

Эти слова отчего-то среди присутствующих вызвали оживление и смех.

– Гос-с-поди помилуй! – одна из бабулек сердито перекрестилась и недоуменно развела руками. – Мужчина, что за бред вы несете?! Это же моя квартира, и никакого дважды судимого там нет, никакого притона я не содержу!