Свой среди чужих. В омуте истины - Иван Дорба

Присмотритесь к так называемым молодым «коммерсан­там», которые выстроились, притоптывая и позевывая, у своих столиков вдоль всего Арбата. Они торгуют шинелями, кителя­ми, мундирами, фуражками и орденами своих отцов и дедов, славных героев, защитников Отечества! С каким цинизмом они предлагают купить «по дешевке» освященные в церкви иконы, перед которыми, стоя на коленях, молились их матери и бабушки за их благополучие!..

Кто заставил, что потянуло их свернуть на путь безделья? Или они пошли по нему от унаследованного от отцов харак­тера?

Кто ложной дорогой стремится вперед, На жалкую гибель себя обречет! — говорил мудрый Фирдоуси. Что их спасет? Может, соломинкой для нашей утопающей молодежи окажутся новые хозяева, при­бывающие из заграницы? Они привыкли жить по-человечески, трудиться и заставлять это делать окружающих. Может, они заставят бездельников свернуть с их пагубной дороги?

На мою долю выпало, после многих бед, счастье встречать­ся с мудрыми, вдумчивыми людьми, владевшими культурной русской речью, умевшими точно выражать мысли, энергично, изящно, без злобы. Ныне язык, на котором мы начинаем го­ворить, груб, примитивен, исковеркан чужеземными, порой похожими на собачий лай словами («Ваучер!»). На трибунах, по телевизору, в печати царят пустословие, ложь, грубость. Поэтому наш современник приучился слушать вполуха, смо­треть вполглаза, читать по диагонали, не проявлять сочувствие к лежащему старику или старухе, мимоходом причмокнуть и пожать плечами. Ныне молодой человек не защитит девушку от наглого нахала, не остановит вора, забравшегося в карман соседа. За редким исключением!

И я с грустью думаю: в среде рабов умирает общественный идеал, личность не хочет выйти из узких рамок себялюбия, ин­дивидуализма, не может дорасти до сознания ответственности за общее дело. И потому созданный с их молчаливого согласия, строй преследует собственные интересы, обрекая общество на вырождение...

И все же я надеюсь, а иногда эта надежда превращается в веру, что это болезнь века, не рак или СПИД, а грипп, корь, пусть даже холера... Эпидемия, охватившая континенты! А вдруг?!

И в самом деле, бреду, опираясь на трость и зазевавшись, задумавшись или кто знает почему, ее роняю. И вдруг!.. молодой человек, быстро наклонившись, с улыбкой ее подает... Тянусь отворить дверь в магазин. И вдруг!.. Она распахивается, и юная девушка мило щебечет: «Проходите!» Выхожу из троллейбуса. И вдруг!.. Чувствую, как меня кто-то поддерживает, ухватив за локоть... Сколько было таких неожиданностей, проявлений доброты, внимания...

Приходит на ум и девочка лет десяти—двенадцати, которая, взяв меня под руку, спрашивает: «Дедушка, может, вас прово­дить?» Значит, в их сердцах не угасло милосердие! И невольно вспоминается рассказ ныне покойной Александры Петровны, как ее сын Рюрик Павлов, летчик, погибший в 1941 году в не­равном бою с тремя немецкими «юнкерсами», будучи школь­ником 8-го класса, на вопрос, почему опоздал на обед, весело смеясь, ответил: «Мама! Вижу, плетется старушка, проковыляет десяток шагов и остановится... Я взял ее на руки и отнес домой. Так меня, бедная, благодарила!»

Жизнь! Добро и зло всегда рядом. В изложенных рас­суждениях, чувствах, понятиях я старался приблизиться к правде. И спрашивал себя: прав ли Федор Михайлович Досто­евский, когда в 1876 году в «Дневнике писателя» писал: «Где же правда, неужели и вправду мир еще так далек от нее? Когда же пресечется рознь и соберется ли когда человек вместе, и что мешает тому? Будет ли когда-нибудь так сильна правда, чтоб совладать с развратом, цинизмом и эгоизмом людей? Где выработанные, добытые с таким мученьем, истины, где человеколюбие? Да и истины ли уж это, полно? И не одно ли они упражнение для "высших" чувств, для ораторских речей или для школьников, чтобы держать их в руках, — а чуть дело, настоящее дело, практическое уже дело — и все по боку, к черту идеалы! Идеалы вздор, поэзия, стишки! И неужели правда, что жид опять везде воцарился, да и не только "опять воцарился", а и не переставал никогда царить?»

А может, правы Ницше, Маркс, утверждая, что жизнь есть борьба? Сильный побеждает слабого, умный — глупого, хи­трый — простодушного... Или искать гармоническое сочетание человека с жизнью в мудром Барманизме?

Жизнь моя напоминает приключенческий роман. И я не удивлюсь, если эта моя исповедь увидит свет, а изложена она языком того времени, понятиями и рассуждениями, чувствами того времени, я не удивлюсь, что снова попаду на скамью под­судимых за то, что кого-то обидел в своих поисках.

В каждом живом существе, книге, картине, музыкальном произведении своя истина. Христос сказал: «Истина — это Я!» Магомет, Будда, Конфуций так, наверно, думали. Ленин, Гитлер уверяли о том же. О том же твердят цари, короли, пре­зиденты.

Конец

Примечания

1

Мешок со свинцом, дробью (франц.).

2

Ледовый поход — поход Добровольческой армии под командованием генералов Корнилова Л.Г. и Алексеева М.В. из Ростова на Екатеринодар в феврале 1918 г.

3

Иногородний — так называли людей, живущих в казачьих областях, но не приписанных к Войску.

4

Вице-урядник—несколько отличников выпускного класса получали на погоны нашивки: они следили за порядком в сотне и в случае необходимости заменяли вахмистра, который командовал сотней или всем корпусом.

5

«Бенефис»—своего рода забастовка, организованная по распоряжению Круга и Атамана. В Донском кадетском корпусе избирался атаман, в других корпусах — генерал.

6

Кадастр — отдел по определению ценности земли.

7

Нансеновский паспорт — международный паспорт для эмигрантов.

8

Срезы — уезд, район.

9

Евгений Иванович Дивнич—арестован в 1945 году СМЕРШем. Отсидел несколько лет в лагерях и тюрьмах. Написал книгу, изданную в США: «НТС, нам пора объясниться!». Умер в г. Иванове.

10

Оперпут Эдуард Отгович (он же Стауниц) — чекист. Бежал из СССР, установил связь с разведывательными органами иностранных государств, чтобы разоблачить ПТУ и заручиться их поддержкой.

11

«Трест» — раскрытая в 1922 году монархическая организация МОЦР, использованная ГПУ в своих целях. Пресс-атташе эстонской дипломатической миссии в Москве был советским агентом, использовался для связи с Якуше­вым, Заянчковским, Потаповым (чл. МОЦР), в его сети попал и Шульгин, перешедший границу под именем Шварца.

12

«Евразийцы» — Георгий Фроловский, Петр Савицкий, Николай Трубец­кой, Петр Свечинский. Мечтали открыть новые пути для послереволюционной России, доказывая, что Россия — не Европа, а широкое поле народов — сла­вянских, азиатских, угро-финских, которое противостоит Европе и Азии и одновременно связывает их. Белая эмиграция погрязла в косности, а боль­шевики — зло, которое приведет к власти национальные слои российского общества.

13

Морис Опель — депутат-коммунист, перед смертью, облегчая душу, рассказал французскому историку Жану Элленстайну, что его брат, участво­вавший в похищении Кутепова, был тем самым «полицейским», который заколол генерала ножом.

14

«Москва» — гостиница на Теразии (центр Белграда).

15

Дупла — двойная порция (около 150 г).

16

Шливовица — сливовая водка, комовица — виноградная водка.

17

Вересия — кредит, в долг {серб.).

18

Губарев уже в то время был связан с абвером; впоследствии он стал одним из подручных знаменитого Скорцени.

19

Завербованный ГПУ генерал Скоблин сеял рознь, создавая оппозицию Миллеру и одновременно донося ему о ней. В результате генерал Туркул создал РНСУВ (Русский национальный союз участников войны). Солоневич собирал штабс-капитанов и т.д.

20

Замечательной криминальной полиции (франц.).

21